Часть 2

---

В светлом помещении стены когда-то давно расписали ромашками и одуванчиками в креативном стиле студенческой обязаловки. Бедные растения позитивными блямбами украшали помещение, выпячивая свои кривоватые лепесточки и потёкшую краску на обозрение единственной сейчас пациентки. Девочка уже три дня лежала здесь, не открывая глаз. Детское личико перестало напоминать мумию, по ошибке забытую в этих стенах. Щёчки чуть округлились, нездоровая бледность ушла, а грязь смыли. Под всем этим обнаружился красивый ребёнок лет семи-восьми с тонкими чертами лица. Вскоре линии заострятся, и станет ясно, каких она кровей. Чёрные пушистые волосы чьи-то заботливые руки заплели в косу и завязали голубой ленточкой. Под боком у неё, подпирая своими округлыми тушками одеяло, сидело три ворона. Они, не моргая, наблюдали за существом, пока что мирно дремавшим на соседней кровати. Развалившись на белых простынях, там тихо посапывал упитанный чёрный кот размером с крупную собаку. На его шее болталась тонкая цепочка серебристого металла, а в ухе отблёскивал красный камушек на ажурной висячей серёжке. Животное лежало здесь, вдали от оголтелых детишек, нагло пользуясь своим положением самого безобидного на вид преподавателя. На общем собрании он выдвинул такое решение и не стал обременять себя чьим-то согласием. Так и вышло, что он «дежурил» у кровати девочки, свернувшись клубочком в солнечных лучах. В солнечной тишине тихо шелохнулись простыни, и хрупкая фигурка попыталась сесть. Не с первого раза, но у неё это получилось. Пока ребёнок мутным взглядом обводил комнату и её аляповатое убранство, чёрная тушка по-кошачьи потянулась, разминая позвоночник, фыркнула от пылинки, залетевшей в нос, и в конце концов перепрыгнула на кровать к девочке. Массивная тушка промяла матрас с тихим скрипом. Девочка испуганно поджала ноги, разглядывая кошачью тушу широко раскрытыми глазами. Вороны тут же перебежали к ногам девочки, становясь хлипкой преградой всем возможным опасностям. Пару секунд продлилось удушающее молчание, пока его не нарушил тихий шелестящий голос животного. — Ты кто? — спросил он, склонив голову набок, и забавно шевельнул усами. — А ты кто? — выдавила из себя девочка. — Я зелёный тушканчик. — — Э-э-э. Ладно. Если вы тушканчик, тогда я вак. — — Будем знакомы. А зовут тебя как, вак? Да не трясись ты, лапочка, мне нельзя есть студентов. — — Я не студент. — Прозвучало на грани слышимости. — Это ты так думаешь. А по моим источникам, Яга уже зачислила тебя в гимназию. Пока вроде номинально, но как поправишься, придётся учиться. — — Я в Колдотворце, да? — А где ты хотела бы оказаться? — На севере или западе. Я точно не знаю, но Зяпа знает... Но сказать не может. Или я уже здесь? И Колдотворец тоже на севере. Мне мама рассказывала... Ой! Я же жива? — — Наверное. — Кот широко зевнул, демонстрируя притуплённые клыки и розовый язычок. — Если ты умерла, то я ума не приложу, зачем мне с тобой разговаривать. Хотя... сбежать от скуки, чтобы поговорить с мёртвой девочкой... м-м-м? А почему бы и нет? Но ты жива, иначе Ирии утащили бы твою тушку на нужды кафедры. — Ясно. А вы всё-таки кто? — Девочка чуть улыбнулась, одним движением сгребая воронов в цепкие объятия. — Мы же это уже выяснили. Я неизвестный науке вид тушканчика, а ты — северная нечисть первого класса. И нам обоим нельзя есть студентов. Правда, тебе нельзя, потому что это незаконно, а мне — из-за контракта с академией. Если к концу года их станет меньше, мне придётся заполнять кучу бланков! А это та ещё морока. — — Может, юная дева всё-таки назовёт себя? Мне, знаете ли, неудобно обращаться к тебе без имени. — Девочка вглядывалась в жёлтые глазищи, потом кивнула чему-то своему и, нахмурив тёмные бровки, начала. — Меня зовут Танна Ивановна Темникова, из рода Темниковых, князей домена Темнолесья. Я четвёртая наследница земель Темниковых и первая наследница земель Новолерских Маркизов домена Темнолесья. Мой долг сообщить, что на поместье рода Темниковых совершено нападение. Из поместья ключами эвакуированы я и мои братья. Мы бежали по указаниям старших на север, в академию... Вы их не видели? — Девочка прервалась, оглядывая койки, но никого не нашла. Пару секунд она с надеждой смотрела на кота. Но тот не ответил. Взгляд её померк от выступивших слёз. Голос дрогнул. — Не дошли. — — Эй, эй! Не плачь, а? А то я тоже заплачу! А я не люблю плакать, так что давай подберись и будем думать! — Кот, наблюдая приближающуюся истерику, с лёгкой паникой в глазах переполошился, вскочил на ноги. В то время как первые слёзы упали с ресниц, а девочка всхлипнула. Уговоры не помогли. Казалось, чем больше чёрная тень суетилась вокруг, пытаясь успокоить, тем больше ребёнок расходился в тихом плаче. В комнате резко темнело. От девочки волнами разошлись чёрные круги, заполняющие собой всё пространство. Ребёнок был на грани мощного выброса, а значит, время идёт на секунды. Истощённые каналы могли просто не выдержать такой нагрузки. Тень металась в лёгкой панике между тем, чтобы остаться, и тем, чтобы вызвать помощь, которая просто не успеет. Он метнулся сначала к ребёнку, потом к двери, решив всё же позвать Елизарову, но кусок дерева не сдвинулся с места, намертво перепечатанный детской силой. В конце концов он и сам не понял, как так получилось. Просто очутился в плену детских объятий, удивительно цепких для таких маленьких ручек. Его шерсть намокла от горьких слёз, а сила, разлитая в комнате, успокаивалась, медленно сходя на нет. Наконец девочка уснула, не разжимая цепких пальцев. А бедный зверь продолжил охреневать от ситуации. Долго охреневать не вышло. Беспокоить девочку не хотелось, и кот решил плюнуть на всё. Ведь как известно любому коту: если есть возможность лечь — надо лежать, а если можно спать — надо спать.

---

Открыв глаза, Танна не сразу поняла, что случилось. Почему в глаза и нос лезет какая-то шерсть, а руки затекли. Воспоминания нахлынули волной, оставляя чётко уловимый привкус пепла. Плакать больше не хотелось. Скорбь по самым дорогим людям закончилась вместе со слезами. Она знала, что они умерли не от незримой болезни и не от глупой ошибки. У их гибели есть лицо, тело, судьба. У их убийц есть жизни, которые надо оборвать, и хотя бы ради этого стоит отодвинуть скорбь на задворки сознания. Кто-то говорил, что сироты взрослеют быстрее. А дети великих родов и вовсе никогда до конца не были детьми. Что же, кажется, и она теперь не имеет права на детство. Она расцепила руки и приподнялась. Кровь вернулась в конечности, принеся с собой неприятную рябь. Кот встрепенулся, с опасением глядя на девочку. — Больше плакать не будешь? — Нет. — Тогда я зову Аннушку, а ты не умираешь, не убегаешь и не пытаешься устроить здесь филиал чернильной бездны? Аннушка только с виду вся такая ледяная, а на самом деле белая и пушистая, а то, что северная, — это подробности. — Угу. — Кот фыркнул, быстро скрываясь за дверью. Не прошло и пяти минут, как в помещение вошла Елизарова. Синий халат с белыми каёмочками по рукавам и подолу сидел на ней как влитой. Волосы аккуратно уложены в несколько кос, сплетённых вместе. В руках несколько бутыльков из тёмного стекла. — Здравствуй, милая. — Женщина коротко улыбнулась, быстро возвращая беспристрастное выражение лица. — Меня зовут Анна Леопольдовна, я штатный целитель Колдотворца. Ты знаешь, что это такое? — — То, что я маленькая, не значит, что я дура. — Возмущённо нахохлилась девочка. — Я такого не говорила. — — Люди редко говорят, что думают. А если вы спросили подобное, то существует всего два варианта. Или вы приняли меня за пустышку, или за дуру. На первое поколение, и тем более на грязнокровку, я не тяну из-за Зяпы. — Девочка ткнула пальцем в воронов, сгрудившихся у неё под боком. — Значит, меня приняли за дурочку. — — Господи, ребёнок, что с тобой не так! Я обязана была это спросить. Твой организм недавно был на грани гибели, и если тебе отшибло память, то лучше это узнать сразу. — И кот вам ничего не рассказал? — Баюн-то? Из этого хтонического куска шерсти информация льётся таким потоком, что вычленить важное проблематично. — Девочка недоверчиво нахмурилась, выискивая признаки лжи на чужом лице. Но женщина смотрела открыто, без фальши. Да и зачем ей врать? Девочка всё-таки решилась пересказать свою историю ещё раз. На это нахмурилась уже Елизарова. Голос её стал чуть суше. Кажется, что эмоции для женщины — это проблема, требующая усилий, и стоит ей немного забыться, как они пропадают. — Если вы думаете, что я вру... — зло начала Танна. Но закончить ей не дали. Женщина подняла руку, останавливая. — Врёшь ты или нет, решать не мне, девочка. В любом случае мне нужно доложить Кощею, а пока выпей и отдохни. — Девочка открыла рот в попытке отказаться, но её вновь прервали. — Возможно, ты считаешь, что с тобой всё в порядке. Это не так. Твоему телу нужно ещё несколько дней, в лучшем случае. Даже если всё подтвердится, ты в любом случае зачислена к нам. Следовательно, твоё здоровье на моей совести. — Хорошо. Елизарова, как коршун, проследила, чтобы бутыльки оказались выпиты. И только после этого женщина ушла, напоследок взмахом руки задёргивая шторы. Что не имело никакого значения для Танны, бодро сопящей в подушку. Вороны, довольные таким ленивым временем, устроились на своих местах в очередном ожидании. Это заклинание по нелепой случайности всегда отличалось ленивой натурой, и это пытались исправить многие, но во всём множестве результатов у них не вышло победить самого страшного врага — лень.

---

— Интересненько, прям даже занимательно, можно сказать. Чую, будет сканда-а-алище. — Протянула женщина, поправляя буйную копну ярко-красных кудряшек, свисающих с подлокотника кресла. Она не утруждала себя этикетом, форменно развалившись на мягкой мебели так, что с одной стороны свисали ноги в элегантных туфельках на шпильке, а на другом подлокотнике лежала голова. — Возможно. — Коротко ответила Елизарова. — Инга, имей совесть, сядь нормально. Анна Леопольдовна, голубушка, ещё что-нибудь? — Та отрицательно мотнула головой. В её разуме сейчас было единственное желание — сбежать отсюда куда подальше. Кабинет — это единственное место в академии, где эта парочка не сдерживала силу. Это место было пропитано сущностью хозяев и давило нещадно и без разбору всех, кто попадал сюда. Традиция, чёрт её дери. Мужчина цыкнул и с улыбочкой продолжил. — Ну тогда идите, милая, идите. Я уверен, вас ждут дела. — Она лишь благодарственно кивнула, прежде чем исчезнуть. — И что ты скажешь, раритет ты наш многомудрый? — — А вот возьму и скажу, раритет ты мой не умудрённый. Что всё проверять надо. Ивана, конечно, жалко. Способный мальчик с отличным потенциалом. Врагов у него всегда было больше, чем друзей. Лично я не удивлюсь, если девочка говорит правду. Да и порода у девчонки так и прёт. Через пару лет она будет вылитая бабка. — Седоволосый мужчина лет сорока откинулся в рабочем кресле, запрокидывая голову к потолку. Его чёрные глаза не выдавали эмоций хозяина, часто заставляя других гадать, а были ли у него эмоции хоть когда-нибудь? — Каждая собака знает, как Древнейшие относятся к своему имени. Если Темниковы живы, то девочка или не боится этих фанатиков, или, что вероятнее, не врёт. В любом случае отправь в Темнолесье группу. Проверить не помешает. Меня больше волнуют её братья, что, возможно, всё ещё бродят где-то. Но этим вопросом наши уже занимаются. Кстати, что за экзотические твари преследовали девочку? — — Импортные. — Тихо хмыкнул мужчина. — Что-то из северных Германских земель. Катоблепас, кажется. — — Цепные твари Сонма? Эти здесь что забыли? — — Инга, ну ты как маленькая. Чей-то труп они забыли, совсем живой, ещё даже дышит. — — Ой-ой, кто-то пробует шутить. А если серьёзно, то стоит ли докладывать цесаревне про Сонм? Это выходит далеко за рамки договора. — Ну так и мы же не гоблины, чтобы соблюдать букву, но не дух. Но вот во сколько это обойдётся юной наследнице — это вопрос обсуждаемый. — В семь тридцать, старая ты перечница. Имей совесть, хотя бы метафорически. Если ты собираешься сбросить работу на девчонку, то ломить плату — это не наглость, это дурость. Если ты опять испоганишь отношения с государем, сам будешь расхлёбывать. — Возмущённо воскликнула женщина. — Сама не хотела сообщать. — Буркнул мужчина. — Кощеюшка, я знаю, что ты у меня костяной, но хоть капля мозгов в черепной коробке — это, знаешь, полезно. Не сказать и тихо разгрести проблему — это одно. А переложить ответственность на цесаревну и с наглой мордой затребовать плату — это другое. Девочка не дура. Она заплатит и цену, и долг, а потом запросит свой. И вот что тогда? Тебя-то не тронут, ты известный дуболом. А мне потом расхлёбывать, мать твою через колено!? Я на это снова не подпишусь. — Ладно, ладно. — Вскинул руки мужчина. — К чему эта тирада? Могла просто сразу так и сказать. Раз уж я у тебя по всем фронтам не лучше того дуба, то тебе и карты в руки... — Автомат на шею и пояс поперёк пути. Это и без тебя понятно. — Женщина фыркнула, перетекая в стоячее положение. Широкая юбка чуть смялась от такого издевательства, но хозяйка мановением руки привела её в порядок. Широкий пояс с разномастными подвесками звякал при каждом движении, а белая рубаха с широкими рукавами-фонариками завершала образ эффектной дамы. — Ладно, пойду я отсюда, не любят меня тут. — Не дожидаясь ответа, она исчезла с тихим шелестом. — Колючка. — С лёгкой улыбкой произнёс мужчина. Взгляд его упал на аккуратные стопки бумаг. Важных, но до такой степени опостылевших за долгие годы.

---

Одинокая женская фигура посреди густого таёжного леса неспешно шагала сквозь бурелом. По повадкам её и лёгкому шагу было видно, что здесь она не гостья, а полноправная часть этого мира. Звери, заслышав человеческие шаги, обходили её на почтительном расстоянии. Человек в тайге — охотник, и встреча с ним имеет непредсказуемый итог. Магические твари, распробовав силу, крохами разлетевшуюся в воздухе, бежали, подгоняемые инстинктивным страхом. Женщина не обращала внимания на запустение и тишину, её брови сходились на переносице по другой причине. Чем дольше она шла, тем заметнее вырисовывалась неприглядная картина происходящего. Засечная черта была пройдена, следы пребывания человека постоянно встречаются, куда ни кинь взгляд. Здесь убраны старые ветви, там на вековом стволе высекли грубые руны, а вон на той ветке зачем-то повязана неаккуратным бантиком красная ленточка. Тропы уже не звериные, а протоптанные людской стопой, и поляны со следами аккуратных кострищ встречаются так часто, что сомнения окончательно затихают. Засечная черта пройдена. Ни первый круг, ни второй не возмутились вторжению, а лес начал меняться. Сначала пришёл запах. Специфическая вонь горелой плоти и земли пришла с порывом ветра и осела в лёгких. Ещё через десяток метров земля, изрытая тяжёлыми ботинками, местами выжженная до состояния чёрной пыли. Деревья через одно покорёжены, истерзаны злонамеренной силой. Женщина молча качает головой, глядя на следы боя. Всё началось здесь. По следам невозможно понять, что случилось. Пришли ли враги извне или были здесь, неясно, тел не было. Совсем не было, зато крови было много. На обугленных деревьях и камнях, на редких постройках она была везде. С каждым шагом оставалось всё меньше жизни в этом месте, пока она не иссякла вовсе. Сплошные угольные столбы, какие-то обломки и черепки. Пепелища на месте, где раньше был какой-то сарай. Чудом устоявшая конюшня с провалившейся крышей смотрелась уныло. Инга бывала здесь раньше, в такой же погожий осенний день, когда с холодом можно сродниться и не замечать его, но сейчас всё не так. Уж кому, как не ей, знать, как пахнет смерть, как запечатанные в воздухе крики годами остаются на месте, угнетая любого разумного. На месте, где раньше стояла ажурная ограда, сейчас проходил ободок расплавленного металла. Последний рубеж не был сметён только поэтому, что сметать там нечего. Защита есть, пока жив последний в роду по крови, принадлежащий этой земле, но и он, как оказалось, не панацея. Тонкая плёнка щита вибрировала в воздухе, провоцируя обманчивой хрупкостью подавить её. У Инги сжалось сердце от этой картины. Да, она знала смерть как часть себя, да, она готова здороваться с вечной госпожой за руку. Жизнь её была слишком долгой, чтобы бояться забвения, но это... Все, кто жил здесь, были её учениками, всех их она знала от главы до старейшин, всех помнила детьми. Смерть подопечных всегда отдаёт жжёной горечью где-то в глотке. Чувство это собирается в ком и лишь усилием воли удаётся отодвинуть это на задворки. — Кто ж вас так? — Ответа ей не было. Чёрное пепелище, воронкой расходящееся от центра, и купол, охраняющий прах. Вот и всё наследие древнего и благородного дома Темниковых, но не его эпитафия. Девчонка жива, а значит, и род... осталось только воспитать наследницу. Маленький котёнок должен вырасти в опасную рысь, чтобы возродить свой дом. Она долго стояла, разглядывая, запоминая всё, что может пригодиться. Инга, не пытаясь ломать купол, наоборот, влила сил в охранные чары. Последний раз оглядела местность и исчезла, не оставляя более никаких следов.

---

Вернувшись, она не стала мудрствовать в выборе. Растеклась по любимому креслу, стеклянным взглядом уставилась в потолок. Спустя час хозяин кабинета не выдержал. — Ну и? — — Что — и? — — Как летели журавли? Трагедия? Есть выжившие? Кто будет составлять письмо? Что сегодня в столовой на обед? И самое главное — как долго ты будешь в очередной раз отходить? — Иди лесом, а? Дай пострадать. — — Вот составишь письмо во дворец и страдай себе. Хоть горючими слезами по утрам умывайся. — — Сволочь ты. — — Дорогая, мы с тобой одного поля ягоды. И если ты скинешь на меня ещё и это, я наконец обрадую студентов своими похоронами. — — Да не свисти, Кощеюшка. Смерть твою хрен достанешь, и твоя ленивая тушка из-за одного письма не станет так заморачиваться. — — И всё же, Яга ты моя ненаглядная? — — Чего прицепился, как банный лист? Не дербань душу. Всё как всегда: пепел, кровь и воронка вместо дома. Тел нет, только кровь. — Мужчина тяжело вздохнул. Переделы власти всегда вызывали у него мигрень, но обычно они хотя бы не затрагивали подопечных. А тут. Тьфу ты. Эта драма гарантированно развернётся на десятилетия. — Лешаки молчат. До первой линии добралась только девочка. Дети передвигались скачками... — — Скачками? Им же всем не больше десяти. Как их не расщепило-то? — — Очередная финтифлюшка Древних. Это по большому счёту не важно. — Отмахнулся мужчина. — Ну так вот. Наши лешаки их не видели, окрестные тоже молчат. Пытались проявить след, но тут уж хрен на рыло. Стервецы петляли похлеще зайцев. Искать, конечно, будем, но что-то мне подсказывает — безуспешно. Письмо составишь или обрадуем мучеников науки? — — Иди ты. — Беззлобно буркнула женщина, отправляя в полёт маленькую подушечку. Меткий бросок не увенчался успехом, поскольку подушка, изменив траекторию на середине полёта, замерла и плавно отлетела к другому креслу. — Падлюка ты подколодная. — Наигранное возмущение не помешало ей пересесть с любимой мягкой мебели за рабочий стол.

---

Пылинки тихонько кружили в воздухе, особенно заметные в ярких лучах закатного солнца. Библиотека обретала популярность всего на пару часов в конце дня, когда ленивые студенты вспоминали, что за невыполнение заданий прилетает неслабо. Тихое шуршание страниц, приглушённые разговоры и один назойливый взгляд, мешающий сосредоточиться на теории распределения силовых потоков. Владик был парнем неглупым, но ТРСП не даётся в принципе никому. Много сухой теории и нудной зубрёжки, без знания которых к ритуалистике подступаться опасно. И пока молодой человек погружался в термины, заучивая матчасть, его затылок сверлил чужой взгляд. Обладательница чудесных сиреневых глаз, милая девушка хрупкого сложения и неуёмного любопытства, успела в подробностях расспросить обо всём, что он знал, расчленить и препарировать Влада ради лучших подробностей. Правда, только в своих мечтах. Да парень был и не против открыть ей хоть самый страшный секрет, лишь бы она прекратила сверлить его затылок. — Ирка-балаболка, ты мелкая. Я не только знаю, но и чувствую, что ты на меня смотришь. Или ты задаёшь свои вопросы и валишь в туман, или просто валишь в туман. — Не выдержал Серов. Девушка вспыхнула, но парень не мог видеть этого спиной и просто продолжил вгрызаться словами в учебник. Девушка, получив разрешение, быстро пересела на соседний стул. — Это же вы нашли девочку в лесу, да? — — Не девочку, а непонятную тёмную хрень, которая впоследствии оказалась девочкой. — С тяжёлым вздохом он отодвинул пособие, переводя уставший взгляд на девушку. — А что с ней случилось? Елизарова запрещает к ней заходить. Женя рассказывала, что она чуть ли не на грани голодной смерти поступила посреди учебного года. Ты, кстати, не знаешь, её в школу зачислили? — — Ир, я всё понимаю, но мне-то откуда знать? — — Ну вы же её нашли, так? — — Так. — — А больше никто её и не видел, кроме Жени. Но там так, через щель в двери. — — А с чего ты взяла, что мне наставники докладываются? Я лично видел только чёрный кокон. Дальше работал Варсов с наставниками, а я строчил доклад Яге. Можешь к Снегурочке прикопаться, она то же самое скажет. Юра вон вообще говорит, что там какое-то чудо-юдо, сбежавшее из лаборатории по скрещиванию всякого со всяким. Мне, честно, по барабану. — — А если вы спасли княжну или там графскую дочку? — — А если мы обнаружили спасательный шаттл инопланетян? — — Ну ты бред-то не гони. — — Господи боже... — — Нет его. — Ехидно перебила девушка. — Хорошо. Слава Сатане и всадникам Апокалипсиса. Даже если мы нашли кого-то важного, нам от того ни тепло ни холодно. Спасали, собственно, наставники, а значит, благодарность направят им. Мы так, мимо шли, инопланетянку нашли. Всё. Теперь ты осведомлена. Беги разносить великое знание в умы своих приспешников. — Парень вернулся к книге, но девочка продолжила сверлить его взглядом уже в упор. — Ну Владик, миленький... — — Прокляну. — Тихо сказал он. — Злой ты какой-то. — Фыркнула девушка и убежала в свой кружок с новостями. Но долго наслаждаться тишиной не дали. — И что от тебя хотела эта милая птичка? — — Да ёдрёна кочерыжка! Свали в туман. — — И что ты злой такой? — — Вы, блин, в сговоре? — — Да нет. Просто интересно, с чего бы такая хорошая девочка Ира решила пообщаться с моим братиком. — — Иди к чёрту. А лучше к Ире, главное — отсюда свали. — Уже почти рычал Влад. — Да ладно, ладно. И чего на людей кидаться? — Протянул он, уходя. Десяток минут спокойствия — и со спины донёсся милый девичий голос. — Влад, а дай... — — Сразу нахрен отсюда! — Прошипел он, не оборачиваясь. Голос решил, что продолжать общение — не лучшая идея. Больше к нему никто не подходил. На следующий день, когда Инакентий Сергеевич, благообразного вида сухой старичок, по закону подлости выбрал его для опроса, он помнил что угодно, но не ответы. В голове витали обрывки терминов и определений, клубок каких-то схем и диалог с Ирой Карауловой, который он мог воспроизвести дословно. Итог — дополнительное индивидуальное задание. Чтоб им всем споткнуться на лестнице.