Часть 3

---

В светлом зале, залитом закатными лучами, всегда гуляли лёгкие шепотки придворных вельмож. Как пение перелётных птичек в весенней роще, они не покидали это место с момента возведения белых стен. Кажется, самые громкие слухи и скандалы были вмурованы в штукатурку и выгравированы в элементах позолоты. Здесь, в этом месте, где потолкам не приличествует быть ниже трёх метров, а юбки обязаны украшаться золотой или, в случае нужды, серебряной нитью, сидела молодая женщина лет двадцати в вопиюще неподобающем для этого места виде. Её тёмно-русые волосы, вопреки моде на воздушные локоны, были заплетены в плотную косу, на конце скреплённую металлическим цилиндриком. Сама девушка, вопреки традициям, была облачена в мундир. Более всего возмущало полное отсутствие всяких украшательств, вплоть до пуговиц. Кругляшки отливали дешёвой латунью. Девушка сидела неестественно прямо. По лицу её что-то сказать трудно, но присутствующие давно привыкли к этой персоне, чтобы твёрдо знать: молчаливое спокойствие предвещает бурю, и тот, кто первым нарушит тишину, получит больше и больнее. В этот раз тишина могла бы получить собственное имя, подобно ураганам или правителям. Она бы звалась «Великой», не меньше, а может, в порыве самолюбования взяла бы имя «Устрашающая». Малый совет был созван больше часа назад, и когда главы великих родов получили государев вестник с пометкой «сею секунду», уже через четверть часа все они сидели в этом залитом светом месте. Сидели и слушали тишину, от которой в жилах стынет кровь. Ведь эта женщина могла, пускай пока что не единолично, но решить если не судьбу, то будущее любого не взирая на чины и статусы. Наконец женщина встала, обошла кругом стол. Раздражение повисло дамокловым мечом над дорогой столешницей. Но и тогда никто не проронил слова. Хищник устал сидеть в засаде и тишину в клочья порвал жёсткий голос. — Кто мне скажет, какого чёрта я собрала вас, великие князья и княгини? — Она чеканила шаг, медленно, как пиранья в мутной воде. — Ваше императорское высочество, позвольте... Мы бы и сами хотели знать это. Может, вы всё же просветите нас? — Просвещу, князь, куда я денусь. — На красивом лице проявилась злая усмешка. — Однако мне хотелось всё это время хотелось, чтобы вы догадались сами. Просидев здесь, в этом зале, уже больше получаса, вы сполна получили бы ответы. Но отчего-то предпочли в очередной раз быть слепы и глухи ко всему, что вас окружает. — Восемь недоуменных взглядов были единственным ответом. — Где Темников, придурки! — громогласно выдала девушка, хлестнув силой. Романовский огонь вырвался из тела цесаревны, стремительно заполняя всё пространство зала. Он лизал стены и потолок, подбирался к мебели, но не уничтожал дорогое имущество. Его хозяйка не хотела разнести свой дом и поубивать уважаемых людей, но выразить гнев... О-о-о, будь её воля, она бы поубивала половину собравшихся, но это приведёт к проблемам. Да и не сможет она победить всех скопом. — Вы тридцать минут сидели в помещении, где больше века собиралось десять человек. Десять глав десяти величайших родов на нашей земле, и что я вижу? Древнейшие и благороднейшие разучились считать?! В прошлый раз когда Морозовы передохли по вашей милости хоть причина была. Весомая и уважаемая причина но Темниковы вашу мать чем провинились! Если это опять ваши интриги я вам устрою утро стрелецкой казни в условиях развитого капитализма. Тогда зачем вы сдались государству, если даже сами за собой уследить не можете? — Гневная тирада молодой девушки прижала этих могущественных людей хуже лавины. Цесаревна была сильна. Для своего возраста чудовищно сильна. В совете только старый князь Юсупов да Стародубский могли бы потягаться с ней. Вот только она не была просто сильной женщиной. Она в первую очередь цесаревна, а значит, будущая императрица и распорядитель судеб. Та, что имеет право карать и миловать от рождения и крови своей. Сила отхлынула, и зал вернул свой облик. Огненная могила с ценными костями не случилась. — Уважаемый Иван Никифорович может отсутствовать по уважительной причине. Вы же знаете их семейку. Обстоятельства непреодолимой силы для них норма. — Прохрипел черноволосый и черноглазый мужчина с окладистой бородой. Вся его фигура говорила о здоровье и силе, но сейчас он чуть сгорбился и сжал кулак под столом. — Аркадий Симонович, вы, я вижу, засиделись в своём кресле. Почему о гибели великого и благородного рода. Семейства, на чьей крови завязан домен Темнолесья. Об этом, я узнаю от академии! Аркадий, твою мать, приличную женщину порочить не хочется, и отец твой — уважаемый человек, но какого хрена! Зачем мне разведчик, который работает хуже сопливого школяра! — На мужчину было жалко смотреть. Голову он вжал в плечи и весь старался стать меньше и незаметнее. Девушка быстрым шагом завершила свой почётный круг, возвращаясь на место. Громко скрипнули деревянные ножки о блестящий паркет. С изяществом, достойным медведя, но никак не императорской особы, она плюхнулась в кресло, сразу как будто сдуваясь. Уважаемые господа выдохнули с облегчением. Разнос окончен, а значит, худшее миновало. — Вас спасает только то, что девчонка выжила. Камень уснул, но на поддержание домена хватит. Заморозьте все дела с родом Темниковых до времени. — Зелёные глаза опасно сощурились. — Если я узнаю, что, пока наследница не достигла хотя бы малого совершеннолетия, а вы уже растащили всё, как стервятники... Помогу Темниковым с вирой. Вот вам моё слово. — Да что случилось с этими Темниковыми? Ваше высочество, извините моё любопытство, но я слабо могу себе представить, что могло уничтожить этих живучих гадов. — С невинными глазами спросила самая младшая из присутствующих. Юная княгиня Тверская была идеалом светской дамы. Светлые волосы ниспадали на плечи невесомым облачком, а платье казалось сотканным из водной глади. — Хорошо, что вы спросили, Ярослава Юрьевна. Нам всем интересно, что же случилось с великим и благородным домом Темниковых. И раз уж вы проявили любопытство, то вы и расскажете нам об этом на следующем плановом сборе. — Ехидно ощерилась цесаревна. — Позвольте, но как же! Собрание меньше чем через месяц! Да и это обязанности главы Долгоруких как министра внутренних дел. — Вы видите здесь Илью Давыдовича? Или род Долгоруких вошёл в малое собрание со всеми правами и обязанностями? Нет? Ну, тогда какого ляда вы возмущаетесь, Ярослава! Мне плевать, кто и как будет это расследовать, какие силы задействовать. Меня интересует результат! Результат, за который вы, Ярослава Юрьевна, будете ответственны как глава рода Тверских. Ваш род на грани уже более двух веков, так помогите братьям по несчастью хотя бы так. — Девушка побледнела. Кажется, ещё немного, и она расплачется от своего горя прямо здесь, перед собранием. — И не минжуйтесь! Здесь некому строить глазки и махать ресничками. Как будто кто-то здесь питает иллюзии о вашей крови. Все мы знаем ваш кодекс и знаем, как наследуется титул. Раз уж вы живы, значит как минимум умнее табуретки.- — Я поняла вас, цесаревна. Приложу все усилия к этому делу. — А вы, Аристарх Филиппович, как глава Стародубских, поможете молодой и неопытной княжне Ярославе в нелёгком сыскном деле. И если дело провалиться, то мой личный гнев падёт на вас. — Она некрасиво ткнула пальцем. Древний старец испускал спокойствие и безразличие ко всему вокруг. Воспитатель цесаревны в принципе мог позволить себе многое, и гнев наследницы в том числе. — Понял. — Просто отозвался этот человек с ясными глазами и вернулся к разглядыванию воздуха перед собой. — Хорошо, что мы поняли друг друга. И последнее по этому делу. Если я узнаю, что кто-то из вас саботирует расследование, пойдёте как соучастники. Вы не хуже меня знаете цену старой крови, и этот случай грозит проблемами для всех нас. Если в рамках этого дела вскроются мелкие нарушения, я закрою на них глаза, но любое препятствие обойдётся дорого. — Она оскалилась хищной улыбкой. — Вопросы? — Собрание дружно отнекнулось на разные лады, и девушка кивнула им. — Ладно, господа, с разносом закончили. Игорь Николаевич, раз уж достопочтимое собрание уже здесь, поведайте, что там с Германией? Переговоры прошли успешно? Со своего места в дальнем конце стола поднялся мужчина худосочного телосложения. Козлиная бородка клинышком делала и без того узкое лицо острым и хищным, а светлые волосы и глаза придавали неописуемое сходство с молью, которая натренировалась на шубах и отрастила зубы. — Ваше высочество, если позволите, я всё же ненадолго вернусь к Темниковым. Если всё семейство погибло, то я, как друг Ивана и его супруги я, обязан взять на себя достойные похороны. — Достойно с вашей стороны, Игорь Николаевич, достойно. Я бы даже сказала, благородно, да вот проблема. Провести похороны не получится в ближайшее время. Дом был уничтожен полностью. Последний рубеж устоял но это им не помогло. Без дозволения главы или наследника мы не можем даже осмотреть воронку, не то что собрать пепел. Вы можете провести панихиду и взять на себя светскую сторону мероприятия. Этим вы поможете юной наследнице. И всё же, что там с Германией? — Министерство дало отказ на наше предложение. Создаётся впечатление, что после падения Гриндевальда они просто игнорируют наше существование. Многие договоры подходят к концу и держатся только на частных лицах, кризис близок, а эти гордецы не могут простить помощь маглам. Извините, цесаревна, но я просто не понимаю, что у них в голове. Кризис зельеварческого сообщества не за горами, если что-то не сделать, то скоро начнутся перебои с поставками ингредиентов, и тогда пострадают обе стороны. — Позвольте, но вы драматизируете! Если Германия не продлит договоры, то мы можем наладить поставку через МАКУСА или Китай. Насколько мне известно, они заинтересованы в наших товарах. — Вскочил со своего места молодой, щеголеватого вида мужчина отчаянно рыжей наружности. Он пытался уравновесить дико яркий цвет шевелюры сдержанным и элегантным нарядом, но от того выглядел лишь несуразней. — Как вы себе представляете договор с китайцами? До сих пор узкоглазые держат глухую оборону. Просто попасть в их домены — уже достижение, достойное мемуаров. А вы планируете договориться с теми, кто за людей-то нас не считает. Откуда в вашей голове мысль, что эти затворники хотя бы знают о нас достаточно, чтобы считать ровней? — Мои источники достаточно достоверны. — Набычился мужчина. — Да что вы. А ваш источник случайно не подумал о логистике? Даже если каким-то чудом мы добьёмся от них нормального договора, то как мы будем переправлять товары? Допустим, с чем-то можно обойтись Редуцио, а как поступать с материалами, которые не терпят такого воздействия? С немцами налаженные потоки снабжения через привлечённых сквибов, но, опять-таки, эта схема не сработает с Китаем. Американцы, кстати, тоже не горят желанием с нами контактировать. Хотя, признаю, с ними можно иметь дело. — Можно, но эти торгаши будут выбивать из нас всё без остатка. Они сторона не заинтересованная, в то время как китайцам не хватает продовольствия. Большая часть территории у них — горы, а плодородной земли в доменах крайне мало, мы могли бы поставлять им зерно в обмен на редкие ресурсы. — То есть по-вашему получается, что они все эти века голодали? Если у них мало еды, то они могут отобрать излишки у маглов. А если взыграет совесть то и купить. Что им мешает наладить связи среди своих? Как-то же они жили без нас, таких красивых. Я считаю, стоит налаживать связи с Европой и Прибалтикой. Да, после сороковых они держат обиды, но изоляция в конце концов доконает нас. Столько лет прошло? Поколение сменилось, пора завести новые связи.- - После мирового пакта союзники не торопяться забывать прошлое. Хотя прибалты... Если у них есть возможность то восточная Европа реальный вариант. Все́ опять упирается в логистику. В европейской части страны слишком много белых пятен... — Может, вернёмся к американцам? — подала голос Тверская. — Мне кажется, что известный со всех сторон игрок не так и плох. Да, они не упустят выгоды, но и наши крючкотворы не за красивые глаза получают жалованье. Для них это выгодное сотрудничество, для нас — тоже. Они не слишком заинтересованы в нас, но и мы не побирушки при храме. Просто ради хороших отношений они могут согласиться. — При всём уважении к вашему роду, княгиня, но мне кажется, что вы не слишком... осведомлены в вопросах международной торговли и наших отношений с другой стороной. — Заметил щёголь, холодно глядя на девушку. — Поддерживаю Андрея Геннадьевича. Род княгини славится интригами, но лишь среди своих, и вряд ли милая дама обладает достаточной компетенцией. — А вы считаете, что милые дамы не могут иметь компетенции в чём-то помимо дел семьи? — Насмешливо раздалось от цесаревны. Мужчины замерли. — Ни в коем случае. Я лишь хотел сказать, что княгиня не проявляла себя на этом поприще. — Конечно, именно это вы и хотели сказать. — Как будто она забыла, как к ней относились эти зубры, когда она пришла сюда впервые. — В любом случае я понимаю, что сбор был внеплановым, а потому давайте поступим так. Вы, Ярослава Юрьевна, занимаетесь делом Темниковых в связке с Аристархом Филипповичем. В случае необходимости можете привлечь вдовствующую императрицу и любые структуры через меня. Думаю, бабушка захочет помочь в деле, где пролита её кровь. Игорь Николаевич может продолжить дискуссию с Аркадием Симоновичем где-нибудь в кабинетах, однако вопрос с американцами прощупайте. В целом пройдитесь по посольствам, проверьте почву. Если Германия не вся Европа. Делайте что хотите, но найдите тех, кто согласится поставлять ингредиенты. Иначе будете поднимать отрасль самостоятельно. Домен темнолесья до назначения регента переходит в государственное распоряжение в упрощённом режиме На этом, думаю, можно разойтись. Есть вопросы? Может, возражения? — Да, если позволите. — С места поднялась женщина лет сорока. Красивая, черноволосая, как и все Дондуковы, она не стеснялась своего возраста, а носила его, как лучший бриллиант в своей коллекции. Веяниям моды она давно предпочла личный образ, с некоторой периодичностью становясь эталоном. Сейчас на ней было скромное тёмно-зелёное платье без вырезов и рисунков. А смуглая кожа блистала загаром. — Правильно ли я понимаю, что девица рода Темниковых под вашей протекцией? — Вы верно поняли, Альбина Маратовна. Девочка — последняя из рода столь древней и благородной крови. Она подпадает под закон о древних родах и имеет право на защиту от императорского рода до назначения регента. Вы имеете что-то против? — она нахмурилась. — Ни в коем случае. Даже наоборот, я всячески приветствую это. Однако ситуация складывается неоднозначная. Мы с Иваном более полугода назад заключили помолвочный договор на это поколение. Так как все дети являются малолетними, то имена никто вписывать не стал, как и точную дату. Мы рассчитывали на девицу хорошей крови в нашем роду и уже выполнили свою часть договора, однако теперь исполнить его невозможно. Девица осталась последней и по праву крови ей предстоит возглавить род. Как вы предлагаете поступить, ваше императорское высочество? — Этот вопрос мы будем решать в частном порядке. Возможна выплата достойной виры или сдвиг в поколение... — Цесаревна задумалась о чём-то, но тут же встряхнулась. — Тем более что это дело может подождать. На этом всё? — Да, ваше императорское высочество. — Тогда на этом я откланяюсь, если позволите. — Цесаревна кивнула, не дожидаясь ответа, и стремительно удалилась из зала. Шепотков недовольства не было. Все они знали, что у этого зала есть не только уши, но и архив с печатью тайной канцелярии.

---

— Этим вечером в поместье Стародубских. — Что думаешь, дядя? — Что ты перегибаешь с террором. Не тому мы с Игорем тебя учили. Нужно было тоньше обойтись. И накой ты назначила Тверскую на это дело? Я один, по-твоему, не справился бы? — Не обижайся, тебе пора воспитать преемника. — Ты всё ещё горюешь? — А ты нет? Дедушка умер всего три года назад, а все уже считают его лишь частью истории. Даже отец опять погрузился в свои картины. — Нельзя убиваться слишком долго. И тем более вымещать гнев на уважаемых людях. Да, они тебя боятся, может, кто-то даже и уважает, но репутация бешеной гончей ни к чему хорошему не приведёт. В конце концов, они посмотрят на твоего брата как на замену тебе. И им будет плевать на его отречение. Оно лишь на бумаге, клятв никто не видел. — Так ты возьмёшься за Тверскую? — И чем же она тебе приглянулась, что ты прочишь девчонке мой пост? — Тебе это важно? — Нет. Но если ты не скажешь, что в ней такого, то я и не возьмусь. Мне хватило игр с детишками, пока я воспитывал правнуков. — Как будто ты видишь их чаще пары раз в год. — Именно поэтому я не хочу урезать эти встречи ещё больше. — Ладно, старый чёрт, ладно. Девчонка умеет выживать, в ней много яда. Она вцепится в любого, кто даст ей гарантии и власть. Лучше это буду я, чем кто-то из этих крыс. Верность купить сложно, но это тот случай, когда и покупать-то не придётся. Защиты от её же родни будет достаточно. Тверские князья никогда не задерживались в своих креслах без хозяина. А у неё ещё двое братьев неизвестно где. — Это да. Но стоит ли оно того? Всё же гадюка может и укусить руку помощи. — Тогда гадюка пойдёт на ремни раньше, чем успеет впрыснуть яд. Я не собираюсь ставить её на твоё место сразу. Если она не подойдёт, единственное, что мы потеряем, — время. А если я права, мы приобретём гораздо больше. — Вот только это моё время, а его у меня немного. — Чего ты хочешь, старик? — обречённо спросила цесаревна. — Я хочу, чтобы ты, Танечка, раз подыскиваешь мне преемника, наконец решила вопрос с собственной женитьбой. Тебе уже двадцать пять. По всем канонам пора найти жениха. — Ты издеваешься? Я спать-то не успеваю, какой ко всем чертям жених! Ты мне предлагаешь время на романтику искать, между чем и чем? — Какая романтика, милая? Тут вопрос наследования, не больше. Твой брат наследником не считается, а детей ни у кого из вас нет. В народе тебя уважают и побаиваются, но нет-нет да ходят шепотки, что династия уже не та. Три поколения как не больше двух детей. В общем, вертись как хочешь, можешь сама под венец прыгать, можешь братца оженить, но чтобы через три года наследник был! — Пять! — Тогда девку сама учи. Три с половиной. — Четыре хотя бы дай, и будет тебе наследник. Сам знаешь, сколько геморроя с подбором невесты. — Три на невесту, четыре на жениха. Всё же прямая линия лучше. И не крути мне извилины. Не тебе же высчитывать коэффициенты совместимости. — Идёт. — Махнула девушка рукой, устало растекаясь в своём кресле. — Но только если не будешь бухтеть. — Этого обещать не могу. Мы, старики, такой народ... Если бы не бухтение, давно бы развалились. А кто тогда вас, молодых, будет учить? — Да ты ещё на моих похоронах простудишься. — Она недовольно бухтела, прикрыв глаза. Отблеск камина тихонечко играл на усталом лице, а древний старик, давно переваливший за сотню, улыбался. Эта девочка давно стала ему ближе родных внуков, только и жаждущих занять кресла главы. Но там уже всё улажено. Наследник давно назначен и правильно воспитан. Мальчик справится с роднёй, а вот справится ли Танечка с этим грузом в одиночку... А ведь он не вечен.

---

Тот же вечер, кабинет Черниговского. (Осторожно, много мата!!!) Красный от гнева мужчина ворвался в кабинет, знакомый ему до зубовного скрежета. Он хотел сейчас разгромить здесь всё. Разобрать до кирпичика, до атома, стереть всё в пыль! Его отчитала девчонка... Сильная и родовитая. Настолько, что имела на это полное право, но как же это бесило главу разведки! Ему было плевать на причины и правильность её поступков, он варился лишь в собственном гневе. О, Черниговский был не просто зол, он был в бешенстве. Насколько Романова внушала страх и уважение при личной встрече, настолько же после этих встреч хотелось убивать. Но кабинет ему нравился, а подчинённые были слишком ценны, чтобы убивать ценные кадры. Потом пополнять кадровый резерв замучаешься. А потому он старательно давил гнев до состояния, когда он удовлетворится простым разносом личного состава и, возможно, парой-тройкой сломанных костей. — Давид! Дверь поспешно распахнулась, и в дверь прошмыгнул высокий жилистый парень. Он давно стал бы частью интерьера, настолько был привычен в этой комнате. — Всех, кто работал по Темниковым и княжеским родам, ко мне. — Почти спокойным и оттого только более страшным голосом скомандовал Черниговский. Парень молча исчез из поля зрения. Не прошло и пары минут, как помещение наводнил разномастный народ. Все они с опаской поглядывали на начальника, Вот исправленный фрагмент текста с сохранением авторского стиля и экспрессивной лексики:

---

— Позвольте, но это решительно невозможно! В поместье Темниковых никто не входил и не выходил уже больше месяца. Для них это вполне естественно, так что не вижу причин считать... — Что ты там считаешь, сука задрипанная? Ты мне тут ещё посомневайся в словах цесаревны! Ты будущая мечта логопедов и травматологов! Чего уставился, блядун блошиный, я тебе устрою брачный период с магловской медициной без обезболивающего и челюстью проёбанной в двадцати местах. Ёбаный придурок! А вы что смотрите, работнички злоебучие? Думаете, пронесло? Или мне сейчас внятно разъяснят обстановку, или я вас всех уебу! — Кажется, князь покраснел ещё сильнее, хотя казалось, куда там. Вскочив с места, он угрожающе навис над небольшой толпой, как бык, который только и ждёт красной тряпки.

---

Разнос продолжался ещё три часа. Черниговский в своей неподражаемой манере закладывал такие конструкции матосложения, которые не грех было записать в отдельный том для гордости потомкам. За это время он успел превысить лимит сломанных костей и носов, но так и не разжился нужной информацией. По всем доступным каналам была тишина. Для любого другого рода это было бы странно и сразу всполошило бы всех подряд, но для Темниковых затворничество было привычным образом жизни. Они могли не появляться в обществе месяцами, а у себя терпели гостей всего дважды в год, в остальное время их было сложно обнаружить даже при желании. Все дела они справляли тихо и без огласки, предпочитая перемещаться по улицам под личинами, и личная безопасность не давала сбоев. Это и сыграло с родом злую и трагичную шутку. Их тихо вырезали, как котят, не оставив даже костей. Неизвестно, кто и как совершил это зловещее деяние, но он явно был силён. Этот род всегда славился шпионами и некромантами, но бойцы из них тоже получались знатные... Тьфу ты. Получается, девчонка-то выжила, а значит, шанс на выживание у них ещё есть. С ней пообщаться ещё только предстоит. Господи, сколько работы навалится с этим делом... Придётся опять урезать сон. Анечка не обрадуется. Верный пёс государя сгорбился на своём кресле опираясь на колени. Ему жутко хотелось курить так что зудели лёгкие но последняя папироса закончилась вчера, а сейчас оторваться от дел было равносильно смерти. - Бляяяя... - Протянул он в тишине кабинета.