Те, кого не простили

В Большом зале снова пахло мокрыми мантиями и свечным воском. Хогвартс отстроили слишком быстро. Как будто если вернуть башни на место — люди внутри тоже станут прежними. Они не стали. Аделин Роу сидела за слизеринским столом одна. Формально — восьмой курс, как и многие после войны. Неофициально — дочь пожирателя смерти, которого казнили в июле. Когда она поднимала взгляд, люди замолкали. Когда проходила мимо — отворачивались. Кроме Малфоя. Он не отворачивался никогда. Это раздражало сильнее всего. — Ты смотришь так, будто хочешь меня убить, — сказал он однажды вечером в библиотеке. Аделин не подняла головы от книги. — Если бы хотела — ты бы уже был мёртв. — Вот поэтому ты мне и нравишься. Она усмехнулась. Война закончилась полгода назад, а у Драко Малфоя всё ещё был вид человека, который не вернулся оттуда до конца. Под глазами — тени. Пальцы — в чернилах и ожогах от зелий. Взгляд — тяжёлый, уставший, опасный. Красивый настолько, что это почти бесило. Он сел напротив неё без приглашения. — Поттер снова собирает подписи против тебя. — Какая трагедия. — Грейнджер считает, что тебе стоит дать шанс. — А ты? Малфой лениво перевернул страницу её книги. — Я считаю, что ты врёшь всем. — В чём именно? Он поднял глаза. И вот это было хуже всего — когда он смотрел прямо. Без насмешки. Без привычной слизеринской игры. Будто видел. — Ты не похожа на дочь фанатика, — тихо сказал он. — Ты похожа на человека, который однажды сделал что-то очень страшное… и теперь не знает, как с этим жить. В библиотеке стало слишком тихо. Аделин медленно закрыла книгу. — Осторожнее, Малфой. Ты начинаешь звучать так, будто понимаешь меня. Он улыбнулся. Совсем слабо. — Разве это не одно и то же? На самом деле секрет Аделин был хуже, чем думали все вокруг. Она не поддерживала Пожирателей смерти. Она предала их. И именно из-за неё Волдеморт в ту ночь опоздал в Хогвартс на сорок минут. Сорок минут, за которые выжили люди. Сорок минут, о которых никто никогда не должен был узнать. Потому что её отец умер, уверенный, что предателем был кто-то другой. А если правда всплывёт — имя Роу возненавидят уже обе стороны. Но хуже всего было не это. Хуже было то, что Малфой начинал складывать части слишком быстро. И однажды ночью он поймал её в Астрономической башне — с окровавленными письмами, которые она так и не смогла сжечь. — Это почерк твоего отца? — спросил он. Она молчала. — Аделин… — Не произноси моё имя так. — Как? — Будто тебе не всё равно. Ветер бился о разрушенные стены башни. Драко сделал шаг ближе. — А если всё равно? Она засмеялась — резко, почти зло. — Ты не умеешь любить людей, Малфой. Ты умеешь только привязываться к тем, кто тонет так же, как ты. Он долго смотрел на неё. Потом тихо сказал: — Возможно. Но я всё равно полезу за тобой в воду.