Заброшка.

Макс с Шарлем сидят на кухне ещё около часа и разговаривают, понимая, что у них много общих тем и увлечений. Время уже близилось к вечеру, а ведь Леклер хотел ещё поработать и, возможно, поехать на места убийств. Поэтому парень принял решение сопроводить своего друга домой. – Макс, у меня ещё дел по горло, я хотел покопаться в интернете, чтобы найти что-то на этого серийника.. – Шарль тянул медленно, стараясь как бы помягче попросить Ферстаппена уйти. – Да-да, я понимаю, у меня тоже много дел, спасибо за чай и хорошо проведённый день, Шарли. – Макс улыбнулся и, встав, направился к выходу из квартиры. Когда Макс ушёл, Леклер вяло направился в комнату и сел за компьютер, он снова стал искать хоть какие-то зацепки, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. Погодите.. мёртвая точка! – Где там он совершал убийства.. – Неподалёку парень нашёл лишь давно заброшенный театр. Он решил направиться туда. Шарль стал собирать сумку, он кинул туда телефон, перцовку и нож. Брать в такие места много всего было слишком опасно, особенно если придётся защищаться. Леклер вышел из дома и вызвал такси, его довезли почти что до окраины леса, где-то там, в глубине, стоял огромный театр. Когда-то там играли сценки и пели песни, там всегда слышались восторженные голоса детей и взрослых, но сейчас там витала лишь разруха и ветер. Шарль пошёл прямиком к нему. Старые колонны вздымались к небу, словно окаменевшие великаны, держащие на своих плечах тяжесть ушедшей эпохи. Штукатурка на них облупилась, обнажив серую, потрескавшуюся плоть камня, а у подножия — там, где когда-то шуршали платья и звенели каблуки, — теперь лежали груды битого кирпича и росли жёсткие, цепкие кусты. Фасад, украшенный благородным портиком с ионическими завитками, гордо носил имя «Roxy Theatre». Буквы, высеченные в бетоне, ещё читались, но уже казались забытым заклинанием. Здание смотрело в мир чёрными провалами окон, затянутыми грязной паутиной, а сквозь щели в обшивке сочился запах сырости и тлена. Небо над театром налилось свинцовой тоской — тяжёлые тучи нависали над разрушающимся фронтоном, где некогда звучали овации и аплодисменты. Теперь здесь было тихо. Казалось, что само время остановилось у этих дверей, не решаясь войти внутрь и потревожить прах великого искусства. Шарль подошёл к двери, та ветхо задвигалась под напором рук и всё же пустила его внутрь. В нос ударил сильный запах плесени, но парень продолжал идти, было сложно нормально дышать — многолетний слой пыли на полу и всех поверхностях давал о себе знать. Брюнет начал кашлять. – Да твою мать.. как тут дышать сложно.. – произнёс он хрипло и продолжил свой путь до актового зала. Когда Шарль зашёл в огромный зал, он понял: тишина там была тяжёлой, почти осязаемой, как грязь, осевшая на бархате десятилетия назад. Ряды кресел, когда-то багряных, а теперь выцветших до оттенка запёкшейся глины, застыли в безмолвном ожидании. Казалось, они помнили тепло тел, но сейчас от них исходил лишь холод забвения. Над залом нависал роскошный, но потрескавшийся потолок с лепниной — руины былого величия. Взгляд невольно скользил выше, к сцене, но там, за массивной золочёной аркой, вместо ожидаемого чуда царила тьма. Тяжёлые, пыльные занавеси цвета мха висели неподвижно, скрывая тайну закулисья. Однако было кое-что, что выдавало эту тайну с головой. Шарль прошёл дальше и понял: на складках зелёной материи, в самой глубине, там, где свет едва доставал, темнели пятна. Ржавые, бурые, въевшиеся в ткань разводы. Это была старая кровь. Она просочилась сквозь швы и застыла навечно, превратив вековую тишину в безмолвный, зловещий крик. Сцена, видевшая когда-то бури эмоций, теперь хранила лишь грязный отпечаток трагедии, от которого у любого, кто осмелился бы войти сюда, стыла бы кровь в жилах. Но у Шарля это лишь подогревало интерес, он хотел уже залезть на сцену, как тут резко прозвучал треск стёкол. Леклер замотал головой и не нашёл лучшего решения, чем спрятаться под кресла. В помещении появился человек, силуэт был тёмным. Шарль смог разглядеть тёмное пальто в пол, на лицо — вроде бы мужчины — была маска. Белая, гладкая маска с прорезями вместо глаз, изогнутыми в счастливые полумесяцы, и широкой, чёрной улыбкой, растянутой до самых щёк. Она застыла в вечном, неподвижном смехе. Фигура передвигалась почти беззвучно, в полумраке он и не заметил, что его слежку засекли. Лишь когда движение пошло в его сторону, Шарль резко встал и начал бежать сломя голову. Кажется, он никогда не бегал так быстро, как сейчас. Стёкла звенели под его ногами, их звук был слышен на всё здание, от бега пыль поднималась в воздух, из-за чего становилось ещё сложнее дышать. Лёгкие горели, ноги устали быстро. Шарль понял, что не добежит до выхода, он быстро шмыгнул за стойку, где раньше продавали билеты. Парень закрыл себе рот для того, чтобы стать тише. Он не понимал, рядом ли тот мужчина или нет. Но он точно знал, что он рядом: некоторые стёкла всё же трескались под ногами, выдавая его местоположение. Послышался свист, лёгкий и тихий, как колыбельная. Леклер почувствовал приятный сладковатый запах, который окутал его тело за секунды. Разум начал плыть, а руки сползли сами. Парень запрокинул голову и увидел ту самую маску. Шарль не почувствовал ни страха, ни опасности. Человек убрал себе в карман какой-то маленький мешочек и зашёл за стойку. Он сел на корточки и, взяв в свою руку, покрытую белоснежной перчаткой, притронулся к подбородку брюнета и начал вертеть его голову в разные стороны. Где-то в глубине головы кричала мысль «Беги!», но тело не слушалось, в ушах начался звон, а веки с каждой секундой всё больше тяжелели. Последнее, что почувствовал Шарль, это то, как его подхватили на руки и куда-то понесли. – Наркотики! – закричал брюнет на всю квартиру. Стоп.. квартиру? Какого черта он в квартире!? – какого х... Шарль огляделся и понял, что это не его квартира. Это было простое помещение без окон, лишь старая лампа висела над его головой, тело было связано красными нитками, руки и ноги были связаны отдельно и были зафиксированы несколькими пластиковыми стяжками, которые так сильно натёрли руки. Дверь неприятно скрипнула, в неё вошла та же фигура, что и на заброшке: на лице маска, тёмное пальто и штаны. Он поклонился, а Шарль скривил лицо, но брюнету тут же прилетела сильная пощёчина. Теперь он должен был играть по правилам силуэта. Леклер зашипел и наклонил голову, изображая поклон. – Отпусти меня, ублюдок, меня найдут! – закричал Шарль, но к его носу поднесли тот же мешочек, что усыпил его в заброшке. Разум снова поплыл, а тело расслабилось. Его снова подхватили на руки. Свист заглушал звон в ушах. На сей раз Шарль очнулся у себя в квартире. Он подскочил с кровати, его сердце стучало как бешеное. Он начал обыскивать квартиру: каждый угол, каждую полку, каждую вещь и каждый шкаф. После обыска своей же квартиры он не нашёл ничего необычного. – Вроде бы всё нормально.. – Шарль выдохнул и сел на кровать, он взял телефон вместе с наушниками и, подключившись, включил музыку. Шарль занимался домашними делами, чтобы хоть немного отвлечь себя от того, что с ним произошло. У него это хорошо получилось, он практически сразу забыл об этом. Пока Макс находился в квартире Леклера, он поставил прослушку почти во всех комнатах, а особенно прослушиваемой комнатой стала спальня, где парень проводил почти всё время. Также прослушка была поставлена в телефон брюнета. Теперь Леклер был как на ладони у Ферстаппена.