Косой взгляд.

После того как Макс повторно вернулся в свою квартиру, шатен сел за ноутбук и открыл вкладку с камерами, начав своё наблюдение за Шарлем. Парень чувствовал огромное удовольствие, что он и слышит, и видит свою жертву. Пока что Ферстаппен не собирался его убивать: сначала нужно внедриться в его доверие и зону комфорта, возможно даже влюбить в себя, а уже после планировать саму трагедию. Парень встал и завернул на кухню. Там на столе лежало около десяти холодных орудий с недавно заточенными лезвиями. Взял одно из них. Макс подошёл к стене и, правильно надавив на нее, открыл скрытую комнату. Тёмное помещение обдало своим холодом. Там не было окон, столов, обоев и других предметов интерьера. Лишь холодные стены, пол и потолок. Но кое-что там всё же было: люминесцентная лампа противно замигала после звонкого щелчка выключателя. В дальнем углу комнаты сидел молодой парень. Его руки и ноги были плотно связаны толстой верёвкой для скалолазания, а рот был заклеен скотчем. Макс медленно подошёл к нему и сел на корточки. По лбу парня лился холодный пот, а его глаза... Страх в них просто зашкаливал, это было не скрыть. Этот животный ужас Ферстаппен будто впитывал в себя, по его лицу растянулась зловещая улыбка. – Сегодня ты поплатишься за свои красивые глазки. Я видел, как ты смотрел на Шарли. Ты так хотел сожрать его взглядом, пока тот бежал по улице от меня. Я видел твои грязные мысли, урод. – Парень замотал головой, по его щекам покатились слёзы, когда к его горлу представили холодную сталь. – Что? Хочешь сказать, что этого не было? Я тебе не верю, ведь я верю лишь себе, сладкий. По красивой и бледной шее потекла алая жидкость, запах стали стал понемногу заполнять пространство. Связанный стал пытаться кричать о помощи, но даже если бы это произошло, его бы всё равно не услышали, так как комната была оснащена сильной шумоизоляцией. Макс заулыбался ещё сильнее. Ему нравилось видеть ту боль, которую испытывал человек. Он заслужил, твердил себе Ферстаппен, и из-за этого удовольствие было вдвое больше. Он снова поднёс уже кровавую сталь к телу. Новый порез сделан идеально: никакие артерии и другие жизненно важные сосуды не задеты, ещё несколько алых нитей покатились вниз. Парень начал рыдать ещё сильнее, попытки крика тоже усилились. Макс встал с корточек и вышел из комнаты, оставив провинившегося в одиночестве. Зайдя на кухню, он сменил свой инструмент на более длинный нож. Тот идеально лёг в руку, кожаное покрытие приятно отзывалось в руке, управлять им было вдвое удобнее и приятнее. Изогнутая форма лезвия позволяла делать порезы разной глубины в одном месте. Ферстаппен снова зашёл в комнату. Парень уже не кричал, похоже, смирился со своей смертью. Но ведь это не интересно, правда? Шатен не мог дать ему умереть именно сейчас. Он снова вышел и направился в ванную. Там была аптечка и таблетки, а точнее запрещённые вещества, которые могли продлить жизнь парню настолько, насколько их вкачать в него. Боль будет такой же, но сердце не остановится до последнего. Снова щелчок рубильника. Свет замигал, и парень поднял взгляд. Он увидел в руках Ферстаппена пачку таблеток и нож. Слёзы снова сами полились по щекам, боль была невыносимой, а кровь на ранах уже свернулась и начала стягивать кожу. Макс высыпал пару таблеток на руку и, резко оторвав скотч от лица, закинул их в ротовую полость, пока парень предпринял попытку закричать. Вышло мало чего, но факт в том, что наркотики уже были проглочены по рефлексу. Тело стало напрягаться, сердце застучало где-то в глотке. На лице Макса снова растянулась жуткая улыбка. Он запрокинул голову парня и провёл лезвием по передней области шеи, прямо по линии роста языка. Снова попытка крика, слёзы уже не шли, их уже просто не было. Ферстаппен рассмеялся, опустив голову вниз. – Как же ты жалок, Дасье... – обычный смех перешёл в истерический рёв, он сел на пол немного дальше от парня. – Ты настолько жалок, что мне противно тебя убивать. Даже человеком тебя назвать сложно. Ты просто животное, но даже этого прозвища ты не достоин. Нож, кинутый в голову парня, раздробил кости черепа, добравшись до мозга. Даже самые сильные наркотики не спасли бы его. Дасье умер. Макс засунул в его глотку ещё наркоты и завернул в чёрный пакет. Он вывез его к реке. Надев перчатки, шатен набил ему пару синяков, сделав вид, что тот получил их, пока плыл по сильному течению воды. Записка в кармане, надпись: «-1 урод. Следующий уже скоро», и тело погрузилось в воду. Его сразу унесло. Макс сел в машину. Та приятно заурчала, когда её снова завели. Красоты леса и закат мелькали за окном, даже редкие машины по пути не встречались. В салоне играла спокойная и методичная музыка. Открыв окно, шатен закурил сигарету. Дым осторожно заполнил пространство салона, пепел стряхивался прямо на асфальт под колёсами. Всё шло своим медленным и тягучим чередом. После возвращения Ферстаппен в квартиру отмыл пол и стены в холодной комнате, спрятал все орудия смерти, предварительно отмыв несколько, и сел за стол, смотря, чем занят Леклер. Макс думал, что тот уже спит, так как время давно не детское, но монегаск его удивил: он сидел за ноутбуком и с кем-то мило болтал. Камера не брала в свой обзор монитор, и поэтому, включив прослушку, шатен стал слушать, о чём же он так мило болтал с неизвестным. Имя не упоминалось, и голоса собеседника не было, видимо, Шарль был в наушниках. Макса это ничуть не волновало, поэтому он просто наслаждался приятным тоном своей добычи. Разговор закончился достаточно скоро, похоже, из-за того, что оба собеседника сошлись на том, что время уже позднее и пора бы погружаться в мир сновидений. Макс был удовлетворён этим решением и поэтому, выключив свет по всей квартире, взял телефон и зашёл в соцсети посмотреть некоторые новости. После этого небольшого ритуала парень лёг спать с совершенно спокойной душой, ведь понимал, что Шарль сейчас видит, наверное, уже третий сон.