Голод одержимости

Подмосковье встретило вязкой серостью ноября. Небо висело низко, почти касаясь голых верхушек деревьев, а дорогу к деревне размыло так, что машины «Битвы» несколько раз опасно заносило в грязи. Съемочная группа нервничала, ругалась, пряча аппаратуру под пленкой. Варя почти не слушала чужие голоса. Ее слишком сильно беспокоил Семен. С того вечера возле особняка что-то изменилось окончательно. Это больше не были вспышки усталости или странная отстраненность. Тень внутри него проснулась. И теперь Варвара чувствовала ее постоянно — как чувствуют зверя в темной комнате, даже если его не видно. Иногда Лесков замирал посреди разговора и смотрел в пустоту так, будто слышал что-то недоступное остальным. Иногда слишком резко реагировал на чужие прикосновения. А иногда его взгляд становился настолько тяжелым и темным, что внутри у Вари все начинало болезненно сжиматься. И хуже всего было другое. Рядом с ней Тень оживала. Кехно уже несколько дней почти не замолкал. — Она тянется к тебе через него, Хозяйка. Чувствует твою силу, жрет ее. Варя не хотела в это верить. Но каждый раз, когда Семен касался ее — случайно, мимоходом, слишком долго задерживая ладонь на талии или пальцы на запястье, — Тень внутри него успокаивалась. Она чувствовала это буквально физически. Будто что-то огромное переставало скрести изнутри его ребра. И от этого становилось страшно. Деревня встретила гостей мертвой тишиной. Старые дома жались друг к другу, покосившиеся заборы уходили в серый туман, а люди смотрели на съемочную группу так, будто давно разучились ждать от мира что-то хорошее. Испытание оказалось простым только на первый взгляд. В одном из домов несколько месяцев подряд умирали люди. Без причин. Без болезней. Просто засыпали — и не просыпались. Экстрасенсы разбрелись по территории, операторы потянулись следом, а Семен почти сразу исчез. Варя заметила это не сразу. Только через несколько минут почувствовала внутри резкий, тревожный толчок. Кехно беспокойно заметался. — Он свернул не туда. Девушка нашла его за жилой зоной. Дальше домов начинался старый пустырь, заросший бурьяном и кривыми кустами. Там стоял колодец. Очень старый. Черный сруб перекосился от времени, цепь проржавела, а вокруг не росло ничего — даже трава. Семен стоял возле него неподвижно. Слишком неподвижно. Дождь медленно стекал по его темной куртке, по волосам, по опущенным рукам. Он смотрел вниз, в черную глубину колодца, по позвоночнику медленно пополз холод. — Сем. Никакой реакции. Она подошла ближе. И только тогда заметила, как напряжена его спина. Как дрожат пальцы. Будто ведьмак держал себя из последних сил. — Лесков. Он резко обернулся. Взгляд ударил по ней почти физически. Черный. Нет, не полностью — но тьма уже медленно расползалась по радужке, делая глаза почти нечеловеческими. — Не подходи сюда, — хрипло произнес он. Кехно внутри Вари зашипел. — От колодца мертвечиной несет. Но Варя уже чувствовала другое. Что-то звало его. Она не слышала голосов. Не чувствовала духов. Только видела, как Сема смотрит в темноту колодца так, будто там находится нечто, от чего невозможно отвести взгляд. — Что там? — тихо спросила шаманка. Лесков усмехнулся. Странно. Больно. — Не знаю. И это было правдой. Варя поняла сразу. Его действительно что-то тянуло туда. Сильно. Почти болезненно. Она осторожно коснулась его руки. В ту же секунду все изменилось. Тень внутри Семена дернулась так резко, будто ее ударило током. Парень шумно втянул воздух и вдруг схватил Варю за запястье. Слишком сильно. — Я сказал не подходить ко мне. Голос прозвучал низко. Опасно. Варя вздрогнула. Не от боли — от того, как Семен на нее смотрел. Будто одновременно хотел прижать к себе и оттолкнуть как можно дальше. Кехно тревожно зашевелился. — Хозяйка… — Отпусти, — тихо сказала Варя. Семен не отпустил. Наоборот — дернул ее ближе к себе так резко, что она врезалась в мужскую грудь. От него пахло дождем, сигаретами и чем-то темным, тяжелым, от чего внутри все начинало плавиться тревогой. — Ты вообще понимаешь, что делаешь со мной? — выдохнул он ей прямо в губы. Варя подняла взгляд. И впервые увидела в нем настоящий страх. Не за себя. За нее. Его пальцы болезненно сжались на ее талии. — Когда ты рядом, оно становится тише. Голос дрогнул. Едва заметно. Но этого хватило, чтобы внутри у Вари все оборвалось. Тень действительно успокаивалась рядом с ней. Не потому что Лесков хотел этого. Потому что Варя удерживала ее. Сдерживала то, что медленно пожирало его изнутри. И Сема ненавидел себя за это. Он резко провел ладонью по лицу, будто пытался прийти в себя, но в следующую секунду снова посмотрел на девушку — голодно, тяжело, почти больно. — Тебе нельзя находиться рядом со мной, Петрович. А потом поцеловал. Жестко. Так, будто сорвался окончательно. Его ладонь легла на ее шею, пальцы зарылись в мокрые волосы на затылке, не оставляя возможности отстраниться. Поцелуй вышел почти злым — рваным, глубоким, с привкусом дождя и чего-то темного, отчаянного. Варя почувствовала, как Семен дрожит. Не от холода. От напряжения. Будто внутри него прямо сейчас шла борьба. И он проигрывал. Тень бесновалась рядом с ней — Варя ощущала это почти физически. Что-то древнее и голодное тянулось к ее силе через него, скреблось под кожей Лескова, требовало еще ближе, еще сильнее. Семен резко оторвался от ее губ и уткнулся лбом в ее висок, тяжело дыша. — Господи, — хрипло выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как я пытаюсь тебя не трогать. Его руки дрожали. Именно это напугало Варвару сильнее всего. Потому что Лесков никогда не дрожал. Никогда. А потом где-то за их спинами скрипнула старая цепь колодца. Медленно, словно кто-то невидимый только что потянул ее из глубины. Семен резко притянул девушку к себе, быстрее, чем она успела понять происходящее. Мир качнулся. Мокрая земля ушла из-под ног, дождь хлестнул по лицу ледяными каплями, а в следующую секунду ее уже впечатало спиной в старый деревянный сруб колодца. Гнилые доски болезненно впились между лопаток, пахнуло сыростью, тиной и чем-то тяжелым, затхлым, будто сама земля давно начала гнить изнутри. Лесков навис сверху резко, почти яростно. Слишком близко. Его дыхание было тяжелым, рваным, а взгляд — темным до жути. Чернота медленно расползалась по радужке, затапливая глаза вязкой тенью, и Варя почувствовала, как внутри все сжимается от животного, неправильного страха. Так не смотрят люди. — Ты не понимаешь, — выдохнул он хрипло. Голос прозвучал так, будто ему приходилось буквально выталкивать из себя слова. — Не понимаешь, что происходит, когда ты рядом. Пальцы Семена резко сомкнулись на ее горле. Жестко. Собственнически. Не причиняя боли по-настоящему — пока нет, — но удерживая так крепко, что у Вари сбилось дыхание. Большой палец уперся под подбородок, заставляя смотреть только на него. Кехно внутри метался в панике. — Хозяйка...назад. От него смертью тянет. Но отступать было некуда. За спиной чернела пустота колодца. Варя услышала резкий звук — тихий женский смех. Оттуда. Снизу. Семен тоже его слышал. Она поняла это мгновенно — по тому, как дернулось его лицо, как напряглась челюсть, как на шее резко проступили темные вены. Что-то отзывалось на этот голос. Тянулось к нему. Тень бесновалась под кожей. Лесков вдруг рванул Варю еще ближе к краю, и у нее перехватило дыхание, когда ноги сорвались с мокрой земли. Тело опасно качнулось над черной глубиной. Из колодца пахнуло ледяной водой, мокрой землей и сладковатым запахом разложения. Будто внизу лежало что-то мертвое. Давно мертвое. Варя судорожно вцепилась пальцами в его куртку. — Сем. Он смотрел на нее так, словно прямо сейчас боролся сам с собой. И проигрывал. В его глазах было что-то страшное — не ярость даже. Голод. Болезненная, темная одержимость, от которой по спине полз ледяной холод. Какая-то часть его действительно хотела ее отпустить. Туда. Вниз. Семен резко зажмурился, будто пытался прийти в себя, но в следующую секунду его пальцы на горле сжались сильнее, а потом парень впился в манящие губы. Жестко. Почти грубо. Поцелуй вышел рваным, тяжелым, отчаянным — не нежность, не попытка успокоить, а что-то гораздо глубже. Будто ведьмак пытался заткнуть этой близостью голоса у себя в голове. Его ладонь скользнула на затылок, удерживая крепко, почти болезненно, не позволяя отстраниться, а другая все еще сжимала шею, пока за спиной Вари чернела бездонная глубина. Она чувствовала, как его трясет. Не от холода. От того, насколько сильно Тень рвалась наружу. И самое страшное — рядом с ней она действительно успокаивалась. Варя ощутила это почти сразу. Чернота внутри Семена переставала метаться. Затихала. Словно ее успокаивала сама сила шаманки, ее дыхание, ее прикосновения. В следующую секунду поцелуй стал еще жаднее. Глубже. Почти невыносимым. Не потому что парень хотел причинить вред. Потому что цеплялся за нее, как утопающий. Семен резко оторвался от губ и замер, тяжело дыша. По его виску стекала вода, пальцы дрожали на женской шее так сильно, что это невозможно было скрыть. — Ты даже не представляешь, как сильно я сейчас пытаюсь тебя не убить. У Вари внутри все похолодело. Слова прозвучали не как угроза, а как признание. Из глубины колодца снова донесся голос. Тихий. Ласковый. До боли знакомый. — Сема, прыгай. Варя почувствовала, как Лесков вздрогнул всем телом. Ведь голос принадлежал той, что сейчас находилась в руках самой тьмы — Варваре.