Между ним и бездной

Тень рванулась между машинами так быстро, что человеческий взгляд едва успел уловить движение — только смазанное темное пятно, вынырнувшее из дождя вместе с волной сырого, могильного холода. Кехно внутри Вари взвыл мгновенно, резко, с той звериной паникой, которой она никогда прежде у него не слышала, и в ту же секунду Семен дернул ее за плечо себе за спину. Так резко, что она ударилась бедром о мокрый металл машины и едва удержалась на ногах. Удар пришелся на него. Тяжелый, глухой, почти нечеловеческий. Будто в Лескова на полной скорости врезалось не живое существо, а сама тьма — старая, голодная, накопившаяся в мире за слишком долгие годы. Его впечатало в бок внедорожника с такой силой, что машина качнулась, а по металлу пошла вмятина. Варя услышала короткий хриплый выдох сквозь зубы, скрежет, почувствовала, как внутри все мгновенно провалилось в холод. Ведьмак перехватил Тень раньше, чем та успела ударить снова. Его пальцы сомкнулись на чужом горле с привычной, почти пугающей точностью, и Варя увидела, как ладонь парня буквально утонула в серой, влажной плоти. И тогда она наконец смогла рассмотреть: Существо напоминало человека лишь отдаленно — той страшной, изломанной пародией, от которой внутри все начинает инстинктивно протестовать. Слишком длинные руки, выгибающиеся под невозможными углами. Худое тело, будто вытянутое и перекрученное. Кожа — рыхлая, сероватая, местами лопнувшая, похожая на размокшую бумагу. И лицо… Нет, лица у него не было. Только темная, шевелящаяся масса, внутри которой медленно проступали человеческие силуэты. Лица двигались под этой пленкой, словно утопленники под толщей мутной воды. Женские. Мужские. Детские. С пустыми глазницами, раскрытыми ртами, застывшим ужасом на искаженных чертах. Иногда одно из них всплывало ближе к поверхности, и тогда Варваре казалось, будто она слышит чей-то крик — далекий, захлебнувшийся, потерявшийся где-то между жизнью и тем, что приходит после нее. Кехно зашипел так резко, что свело виски. — Тень, Хозяйка, это — Тень, настоящая. Существо в руках Семена дернулось, выгнулось всем телом, а потом вдруг издало тихий звук, от которого внутри все оборвалось. Детский смех. Тонкий. Ломкий. Почти веселый. Она узнала его сразу. Та девочка из видения. Ребенок, сидевший под столом в залитой тьмой комнате, зажимавший рот дрожащими ладонями, пока рядом кто-то умирал. Тень медленно повернула голову к девушке. Слишком резко. С влажным хрустом выворачивающихся позвонков. А потом улыбнулась. Кожа на том месте, где должно было быть лицо, начала расходиться рваными полосами, открывая черную пустоту вместо рта — глубокую, бесконечную, пахнущую сырой землей, плесенью и чем-то давно сгнившим. — Ты опоздала, шаманка. Голосов было несколько. Они наслаивались друг на друга, звучали одновременно — детский, женский, мужской. Хриплые. Мертвые. Будто внутри этой твари застряли все, кого она когда-либо забрала. Варя почувствовала, как Кехно мечется внутри, царапая ребра паникой. — Уходи, сейчас же! Она пришла не за ним. И Лесков понял это сам. Его пальцы сильнее сжались на шее существа, и Варя вдруг увидела, как по его кисти медленно поползли тонкие черные вены — будто что-то темное просачивалось под кожу, пыталось проникнуть глубже. Семен тяжело выдохнул. — Закрой глаза. Голос звучал глухо. Устало. И пугающе спокойно. — Что бы ни случилось — не смотри. Но было поздно. Существо взглянуло прямо на Варю своей черной пустотой — и мир исчез. Реальность словно треснула пополам. Парковка, дождь, машины — все рассыпалось, растворилось, утекло куда-то вниз, оставляя после себя только липкий запах крови. Она снова стояла в той комнате. Только теперь это было не воспоминание. Комната дышала. Кровь на полу была свежей — густой, темной, медленно затекающей в щели между досками. Лампочка под потолком мигала тускло и нервно, выхватывая из полумрака грязные стены и багровые разводы на них. Воздух был тяжелым, влажным, пропитанным страхом настолько густо, что им невозможно было дышать. Дети сидели в углу. Мальчик прижимал к себе младшую сестру с такой силой, будто пытался закрыть ее собственным телом от всего мира. И в его глазах было нечто страшнее слез — взрослая, выжженная усталость человека, который слишком долго жил рядом с ужасом. Девочка тихо плакала, беззвучно вздрагивая всем маленьким телом. — Помоги, — прошептал ребенок. Варвара шагнула к ним прежде, чем успела подумать. И тогда услышала шаги за спиной. Тяжелые. Неторопливые. Кто-то приближался к ней сквозь темноту комнаты, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Кехно завыл. — Не оборачивайся. Но она уже чувствовала чужое присутствие слишком близко — дыхание у самого уха, запах мокрой земли, свежей могилы. — Он солгал тебе. Голос был мужским, спокойным до мурашек. — Семен никогда не спасал их. Он всегда приходил забирать. Варя медленно обернулась. И увидела Лескова. Только это был не тот Сема. Не тот, кто молча поправлял ей капюшон под дождем. Не тот, кто сидел ночами у ее дивана, пока Кехно бушевал внутри. Не тот, кто смотрел на нее так осторожно, будто боялся причинить боль одним прикосновением. Этот Семен был весь в крови. Свежей. Темной. Стекающей по подбородку. Его глаза представляли собой сплошную черноту, точно такую же, как у Тени на парковке. В руке — тяжелый ремень с металлической пряжкой, перепачканной чем-то темным. Он смотрел на шаманку абсолютно пустым взглядом. Так смотрят люди, внутри которых уже ничего человеческого не осталось. Губы Лескова медленно дрогнули. — Ты следующая. Голос был его, но чужим. Варя дернулась так резко, будто ее вырвали из ледяной воды. Настоящий мир вернулся ударом — дождем в лицо, мокрым асфальтом под спиной, болезненным шумом в ушах. И руками Семена, сжимающими ее лицо. — Смотри на меня, — хрипло произнес ведьмак. — Только на меня. Варя судорожно вдохнула воздух, цепляясь пальцами за его куртку. Ее трясло так сильно, что зубы стучали от напряжения. Кехно внутри почти затих — обессиленный, будто часть удара пришлась именно по нему. А потом она увидела кровь. Много крови. Сема стоял перед ней на коленях, тяжело дыша. Лицо осунулось, стало серым в свете фонарей, по скуле тянулась глубокая царапина, а руки были перепачканы кровью почти до локтей. Рядом лежало тело. Теперь уже человеческое. Один из операторов Битвы — тихий парень, которого Варя раньше почти не замечала. Его шея была свернута под невозможным углом, а остекленевшие глаза смотрели в дождливое небо. И только темное пятно под скулой выглядело неправильным. Маленькая тень под кожей медленно пульсировала, словно живая. Варя подняла взгляд на Семена и впервые по-настоящему испугалась его. В его груди не было слышно сердца. А его глаза выглядели зловеще. Чернота медленно затапливала радужку, растекалась по белкам, превращая взгляд во что-то чужое, бесконечно темное. Где-то глубоко внутри этой тьмы двигались силуэты — те самые лица. — Сема, — выдохнула девушка едва слышно. Лесков моргнул, и чернота нехотя отступила назад. — Я в порядке, — тихо сказал он. Но голос дрогнул. И Кехно прошептал почти обреченно: — Нет, Хозяйка, Тень теперь знает дорогу к нему.