Предисловие

Эта история не о герое. Во всяком случае, сам Дэниел Харпер так бы точно не сказал. Он вообще не любил это слово. В его жизни герои обычно умирали первыми, попадали на плакаты вторыми, а потом становились удобными цитатами для людей, которые сами никогда не стояли под огнём. Он был солдатом. Потом рейнджером. Потом оперативником Секретной службы Соединённых Штатов. Не лучшим. Не худшим. Просто достаточно надёжным, чтобы снова и снова оказываться там, где кому-то требовался подготовленный человек в броне, с оружием и приказом, который звучал проще, чем был на самом деле. Позывной у него был простой - Тройка. Не потому, что в этом был какой-то великий смысл. Сначала он просто шёл третьим номером в группе. Потом кто-то пошутил, что это ему подходит. Не единица. Не двойка. Не провал, но и не образец для учебников. Крепкая середина. Та самая, на которой обычно и держится всё, что почему-то продолжает работать после конца света. Харпер родился на земле, которую называли республиканской. Вырос в посёлке, где власть НКР ощущалась не речами сенаторов, а редкими патрулями, усталыми чиновниками, налогами и караванами, которые всё равно приходилось охранять самим. Сначала он служил в местной страже. Потом в армии. Потом в рейнджерах. Он не сделал ничего легендарного. Не выиграл войну одним выстрелом. Не спас президента. Не стал именем, которое произносят у костра с уважительным молчанием. Он просто выполнял работу. Иногда хорошо. Иногда как получалось. Чаще всего - достаточно, чтобы выжить самому и вытащить ещё кого-нибудь. Когда началась Анклаво-Калифорнийская, Харпер воевал против Анклава. Для него это были не освободители и не наследники великой страны. Это был старый кошмар в новой броне. Машина из бункеров, которая снова решила объяснить пустоши, кому принадлежит будущее. А потом НКР проиграла. Не в один день. Не в одной красивой битве. Она проигрывала постепенно: сначала фронт, потом связь, потом доверие, потом смысл. Части отступали без приказов. Командиры спорили с гражданскими. Посёлки, которые Республика обещала защитить, снова оставались сами за себя. Харпер продержался дольше многих. Потом его отряд был разбит. Потом был плен. Потом — фильтрация, допросы, медицинская проверка, бумаги, временный статус и предложение, которое он когда-то назвал бы предательством. Служба. Не Анклаву из старых страшилок. Не очередной армии победителей. Не временному режиму, который завтра снова сменит вывеску. Соединённым Штатам. Харпер не поверил сразу. Люди вроде него вообще редко верят сразу. Но он видел, как меняется земля вокруг. Дороги становились безопаснее. Посёлки получали гарнизоны. Роботы, рейдеры и диверсанты больше не были “местной проблемой”, с которой каждый разбирался как мог. Федеральный закон приходил жёстко, иногда грубо, но чаще всего — вовремя. Жизнь стала лучше.Не идеальной. Не справедливой для всех. Не такой, о какой пишут в речах. Но лучше. И через несколько лет Харпер уже не считал свою службу компромиссом. Он был не бывшим рейнджером НКР, временно надевшим чужую форму. Он был оперативником Секретной службы США. Не фанатиком. Не плакатным патриотом. Просто человеком, который однажды решил, что если государство действительно способно защищать людей, то за него стоит служить. Мексиканская кампания только закрепила это. Там не было красивой войны. Были старые заводы, автоматические комплексы, диверсанты и нескончаемые робо-охранники Mk II, которые продолжали идти вперёд даже тогда, когда от их командиров, обстрелянных из плазменный винтовок и тяжелых транспортных пулеметов уже давно ничего не осталось. Харпер зачищал объекты, проверял комплексы, искал источники угроз для логистики и слишком часто видел, как довоенные машины пережили страны, людей и смысл собственного существования. После такого слова “аномальные показатели” перестают звучать странно. Во время его небольшого, но заслуженного отдыха он получил приказ, поскольку он был ближе всего. Приказ был обычный: прибыть, проверить источник сигнала, оценить угрозу, не геройствовать, дождаться специалистов. Харпер прибыл один. Один оперативник. Одна силовая броня T-65. Один объект, который должен был просто молчать. Но объект не молчал. Внутри он нашёл существо, которого не должно было существовать. Маленькую фиолетовую единорожку. Она была напугана не меньше его. Харпер не выстрелил. Он остановился, опустил оружие и попытался установить контакт. Возможно, это было правильно. Возможно, это была первая ошибка. Она тоже, скорее всего, не хотела атаковать. Иногда катастрофе не нужны злые намерения. Иногда хватает страха, незнакомой технологии и одного неверного движения. Свет поглотил всё. Когда Тройка очнулся, он всё ещё был в броне. Это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что броня больше не была рассчитана на человека. А ещё более плохая — в том, что человек внутри неё тоже больше не был человеком. Примечания автора Данная история является фанатским кроссовером по мотивам Fallout: Equestria, а также игрового прохождения в Hearts of Iron IV: Old World Blues за Анклав по реформаторскому пути в моде Enclave Reborn Redux. Основой для политического и военного фона служит сценарий, в котором Анклав под руководством Дугласа Гранита проходит путь реформ, восстанавливает Соединённые Штаты и расширяет влияние далеко за пределы западных территорий. Также в сеттинге учитываются несколько дополнительных модов для Old World Blues, включая сабмоды, расширяющие карту на центральные и восточные регионы, а также отдельные элементы технологий и поздней игры. Детали прохождения могут отличаться от стандартного канона мода и используются как авторская версия событий.