4.Глава

Девушка сидела смиренно посреди огромного типи, подогнув ноги под себя. Руки лежали на коленях, но тонкие пальцы нервно теребили край меховой юбки, выдавая внутреннее напряжение куда сильнее, чем ей хотелось бы. И всё же в глазах плясало совсем другое. Маленькие черти. Они будто кувыркались где-то в глубине её зелёных глаз, обрамлённых длинными нарощенными ресницами, сейчас слегка слипшимися после слёз и бессонной ночи. Шоколадные кудри — вернее, то, что осталось от идеально уложенных голливудских локонов — рассыпались по плечам густой спутанной волной. Но чёлка-шторка каким-то чудом всё ещё красиво обрамляла лицо мягкими прядями, делая её похожей не на пленницу, а на уставшую актрису после тяжёлых съёмок. В ушах всё так же холодно поблёскивали бриллианты.На запястье — дорогой браслет. На пальце — кольцо Cartier.Словно куски другой жизни, упрямо не желающие исчезать даже здесь. Лицо без макияжа выглядело непривычно открытым. Глянцевая ухоженная кожа ещё сохраняла тот самый дорогой «glass skin» эффект, хотя озеро, слёзы и несколько часов беготни по лесу уже сделали своё дело. Остатки блеска для губ она вчера искусала от нервов, пока кричала и пыталась вырваться у столба, поэтому теперь губы слегка саднили. Тереза была уверена, что выглядит ужасно. И именно поэтому была почти счастлива, что в этом мире нет зеркал. Потому что правда оказалась бы для неё неожиданной. Даже сейчас, растрёпанная и уставшая, она выглядела слишком ярко для этого места. Слишком живой. Слишком красивой для мира дыма, шкур и крови. Она внезапно вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на вождя.Из-за того, что он стоял прямо перед ней, голову пришлось задрать почти высоко вверх. А потом — сама не понимая зачем — зажмурилась, сморщила нос и показала ему язык.По-детски. Нагло. Абсолютно неуместно. Словно говорила: «И что ты мне сделаешь?» В типи повисла тяжёлая тишина.Но мужчина напротив даже не шелохнулся.Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он просто смотрел прямо.Нависающий над ней, как скала. Тяжело. Спокойно. И будто… немного устало. Словно эти постоянные вспышки её характера уже начинали его выматывать. Первым среагировал не он. А воин справа.Тот самый мужчина, который сопровождал её сюда и с самого начала смотрел на неё так, будто её появление было личным оскорблением. Высокий. Резкий. Опасный. Его длинные чёрные волосы были туго заплетены, а жёсткие скулы казались вырезанными из тёмного камня. В глазах постоянно жило раздражение — почти хищное, плохо скрываемое. В отличие от вождя, в нём не было этой тяжёлой спокойной уверенности. Он был огнём.Импульсивным. Вспыльчивым. Плохо умеющим сдерживать ярость. И Тереза уже давно чувствовала — он начинает её ненавидеть.За дерзость. За непонятность. За то, как на неё смотрит его вождь. Воин резко поднялся. А в следующую секунду всё произошло слишком быстро.Он рывком схватил её одной рукой, буквально вздёргивая с земли, и грубо прижал спиной к своей груди. Тереза беззвучно охнула.Лязг металла. И внезапно что-то холодное и острое коснулось её шеи. Нож. Воздух застрял в лёгких. Мир вокруг будто сузился до тонкой полоски лезвия у кожи.Колени предательски дрогнули. Липкий животный страх накрыл мгновенно, лавиной.Тереза никогда прежде не была так близко к смерти.Она выросла в безопасном мире.В красивых квартирах. В танцевальных студиях. В дорогих ресторанах и аэропортах. Максимальная опасность в её жизни раньше заключалась в плохом контракте или токсичном мужчине. А сейчас… одного неосторожного движения хватило бы, чтобы всё закончилось.Она инстинктивно выгнулась назад, пытаясь отстраниться от ножа, практически вжимаясь затылком в костяной нагрудник воина.Но мужчина только сильнее прижал лезвие к коже. Паника начинала затапливать сознание. И вдруг тело сработало раньше мыслей. Рефлекс. Когда-то на закрытом женском курсе самообороны тренер сотни раз заставлял их отрабатывать одно и то же движение. «Если нож у горла — не тяни. Взрывай дистанцию сразу.» Тереза резко ударила локтем назад ему под рёбра. Воин от неожиданности дёрнулся.В ту же секунду она обеими руками вцепилась в его запястье, резко уводя лезвие в сторону от своей шеи, и почти одновременно каблуком мягкого мокасина с силой наступила ему на ногу. Воин выругался на команчи. Хватка ослабла всего на секунду. Но ей хватило.Тереза вывернулась почти кошачьим движением и рванулась вперёд. Прямо туда, куда инстинктивно тянуло в панике. К вождю. Она буквально спряталась за его спиной, тяжело дыша и вцепившись пальцами в край его плеча. Только спустя секунду сама осознала, что сделала. В типи стало тихо. Очень тихо. Даже воин застыл, тяжело дыша от ярости. Потому что девушка только что… искала защиты у вождя.Buffalo Hump медленно повернул голову. Сначала посмотрел на её дрожащие пальцы на своём плече. Потом — на воина.И что-то в его взгляде изменилось. Совсем немного. Но этого хватило. — Haa’itsi, — тихо произнёс он. — Остановись. Голос был спокойным. Но воин тут же отступил.Хотя по его лицу было видно — сделал он это через силу. Тереза всё ещё тяжело дышала за спиной вождя.Сердце колотилось так сильно, что почти болело. И только сейчас до неё медленно начало доходить, насколько близко был нож.Настолько близко, что на коже осталась тонкая красная полоска.Buffalo Hump коротко взглянул на неё через плечо. И впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Потому что она не закричала. Не упала в истерике. Не сломалась. А ударила в ответ. Как загнанный, но всё ещё опасный зверёк. Он медленно поднял руку и сделал короткий жест одному из мужчин у входа. Через несколько минут шкуры типи приоткрылись. Внутрь вошла девушка с двумя тяжёлыми косами.Тереза сразу её узнала.Та самая утренняя гостья.Которая всего несколько часов назад застала её за танцем. На лице девушки мгновенно мелькнуло удивление, когда она увидела Терезу за спиной брата. Buffalo Hump что-то коротко произнёс на команчи. Сначала спокойно. Потом жёстче. Девушка резко вскинула голову и явно начала спорить.Тереза ничего не понимала. Но по интонации, по взмахам рук и коротким взглядам в свою сторону сразу стало ясно — речь идёт о ней. — Haa’ei, Po-cha-na-quar-hip… — раздражённо выдохнула девушка. Вождь ответил всего несколькими фразами. Тихо.Но после них она всё же замолчала. Тяжело вздохнула.И наконец коротко кивнула. Тереза нервно переводила взгляд с одного на другого. Что происходит?.. Девушка подошла ближе.Осторожно коснулась ладонью своей груди. — Peta Nocona. А потом указала на Терезу. Тереза моргнула. И поняла. Имя. — Тереза, — тихо ответила она. Peta Nocona неожиданно мягко улыбнулась. А потом осторожно взяла её под локоть и жестом показала следовать за ней.Тереза растерянно обернулась на вождя. Он уже снова сидел на своём месте. Неподвижный.Спокойный. Тяжёлый. Непроницаемый. Только взгляд провожал её до самого выхода. Тереза снова посмотрела на девушку рядом. На её спокойное лицо. На едва заметную тёплую улыбку. И наконец позволила себя увести.

***

— Tʉba. Peta Nocona бросила перед ней тяжёлую влажную шкуру.Тереза недоверчиво уставилась вниз. Потом — на девушку.Потом снова на шкуру. — Серьёзно?.. — Tʉba, — невозмутимо повторила та. — Шкура.Так началось её «перевоспитание». Сначала Тереза была уверена, что не выдержит и недели. Запах шкур. Дым. Работа руками. Грязь под ногтями.Но дни неожиданно начали складываться в ритм. По утрам она бегала на рассвете, когда лагерь только просыпался, а степь ещё дышала прохладой. Тонкая фигура мелькала между деревьев, длинные волосы были собраны в высокий хвост, а дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Потом — йога на поляне за лагерем.Медленные движения. Растяжка. Медитация. Иногда кто-то из детей тайком наблюдал за ней из кустов, пытаясь повторять странные позы. Иногда она тренировала удары. Резкие. Точные. Представляя перед собой невидимого противника.А днём работала рядом с Peta Nocona. Училась разделывать шкуры. Сушить травы. Готовить. Шить. И постепенно… начала говорить. Сначала отдельные слова. Потом короткие фразы.Потом всё увереннее. Люди в лагере переставали смотреть на неё как на дикое странное существо. Дети уже тянули её за руки играть. Женщины иногда тихо смеялись рядом. И даже мужчины больше не хватались за оружие при каждом её резком движении. Как-то вечером, снимая браслет Van Cleef & Arpels перед работой со шкурами, Тереза поймала на себе внимательный взгляд Peta Nocona.Сестра вождя осторожно коснулась пальцами розового золота и бриллиантов. — Tsaa?.. — Что это? Тереза на секунду замялась. Как объяснить человеку из другого мира, что у тебя на руке украшение стоимостью в табун лошадей? — Это… очень дорогие украшения в моём мире, — тихо сказала она, подбирая простые слова на команчи. — Их дарят женщины… мужчины… когда любят. Или хотят показать богатство. Peta Nocona долго смотрела на серьги. На кольцо. На браслет. А потом молча подошла к своему ложу и достала небольшую костяную шкатулку, украшенную резьбой и бусинами. Осторожно открыла крышку. И подвинула Терезе. — Здесь не потеряешь. Тереза удивлённо подняла глаза. И почему-то именно этот простой жест неожиданно согрел что-то внутри сильнее любых слов. В одну из ночей Тереза танцевала вместе со всеми у костра.Пламя отражалось в её глазах золотом.Тело двигалось плавно, привычно, почти забыв о страхе. И вдруг сквозь языки огня она встретилась взглядом с ним. Он сидел среди воинов. Неподвижный. Как всегда.Но смотрел только на неё.Тереза едва заметно улыбнулась.Совсем чуть-чуть. И отвела взгляд первой. Потому что сердце вдруг начало биться слишком быстро. А когда через секунду снова посмотрела туда — его уже отвлекли разговором. Связь оборвалась.Но ощущение этого взгляда осталось с ней до самой ночи. И самое странное… она вдруг поняла, что видит его катастрофически редко. Прошёл почти месяц.А они почти не говорили. Он постоянно исчезал — на советы, охоту, патрулирование, переговоры с другими воинами. А она… она сама начала его избегать.Инстинктивно. Если замечала его силуэт среди типи — сворачивала в другую сторону.Если слышала его голос — сердце сразу начинало отчаянно биться где-то под рёбрами. Рядом с ним внутри происходило что-то неправильное. Тревожное. Тянущее. Опасное.И Тереза этого не понимала.Поэтому проще было держаться подальше. Дни повторялись. Один за другим. Вечером Тереза устало умывалась холодной водой и расчёсывала волосы деревянным гребнем.Смотрела на свои руки.На кожу. И однажды с ужасом поняла: — Мне срочно нужен уход. Peta Nocona тогда долго не понимала, почему Тереза так трагично смотрит на сухие кончики волос.А потом неожиданно втянулась.Они начали вместе собирать травы.Варить отвары. Смешивать масла. Толочь лепестки цветов и коренья.Сначала у Терезы ничего не получалось. Один крем пах козой. Другой расслоился. Третий вообще подозрительно задымился.Но спустя время она наконец с восторгом смотрела на густую янтарную смесь в глиняной чаше. — Получилось… Peta Nocona скептически понюхала баночку. — Пахнет странно. — Это лаванда. — Она пахнет как сон шамана после плохих грибов. Тереза расхохоталась. А через несколько дней девушки уже сидели у лесного ручья, где обычно умывались женщины племени.Тереза осторожно наносила своё средство на волосы. Другие девушки с любопытством подсаживались ближе. Трогали. Нюхали. Пробовали. И когда одна из них вдруг восхищённо ахнула, проводя рукой по неожиданно мягким волосам, Тереза с Peta Nocona переглянулись. И впервые Тереза вдруг почувствовала… её здесь принимают. Не как пленницу.Не как чужую.А как часть лагеря. И именно от этого вдруг стало страшно.Потому что поздно вечером, лёжа на шкурах и слушая потрескивание костра за стенами типи, она всё чаще думала не о людях. А об озере. О чёрной воде. О тумане. О странном зове из глубины.Оно снилось ей почти каждую ночь. И однажды, глядя в темноту широко открытыми глазами, Тереза поняла: она всё равно туда вернётся.