12.Глава

Она проснулась раньше солнца. Сначала пришло ощущение тепла. Не своего. Чужого. Надёжного. Такого, к которому тело тянется раньше, чем успевает проснуться разум. Под щекой ощущался мягкий мех. В воздухе плавал запах дыма, выделанной кожи и чего-то неуловимо знакомого, терпкого, напоминавшего ей кофе настолько отдалённо, что воспоминание о прежней жизни лишь на мгновение скользнуло по сознанию и тут же растаяло. Только потом Тереза поняла, что на её талии лежит тяжёлая мужская рука. Не удерживая. Не прижимая. Просто лежит. Словно во сне её присутствие рядом стало чем-то настолько естественным, что он даже не заметил, как оставил ладонь поверх мехов возле неё. Она медленно открыла глаза. И замерла. Всего в нескольких дюймах от её лица спал Buffalo Hump. Она никогда прежде не видела его таким. Не вождём. Не воином. Не человеком, на чьих плечах лежала судьба целого народа. Просто мужчиной. Спящим мужчиной. Суровая складка между бровями исчезла. Черты лица, которые обычно казались высеченными из камня, неожиданно смягчились.Тёмные ресницы отбрасывали длинные тени на скулы.Губы, почти всегда сжатые в строгую линию, были расслаблены. Несколько длинных чёрных прядей упали на шею и широкое плечо, едва заметно колыхаясь в такт его дыханию.И от этого зрелища внутри неё вдруг стало невозможно тихо. Слишком тихо. Слишком хорошо. Настолько хорошо, что сердце болезненно сжалось. Тереза сама не заметила, как подняла руку. Пальцы коснулись его щеки осторожно, словно она боялась разрушить этот момент одним неосторожным движением. Тёплая кожа. Живая. Настоящая.Она бережно убрала выбившуюся прядь волос за его ухо. Buffalo Hump едва заметно нахмурился во сне. Будто почувствовал прикосновение. Но спустя мгновение снова расслабился. А Тереза неожиданно поймала себя на том, что улыбается. Мягко. Почти беззащитно. Так, как не улыбалась уже очень давно. Рядом тихо потрескивали почти догоревшие угли. За стенами типи ещё дремала степь. Она осторожно повернулась на спину, заложив руки под голову.И какое-то время просто лежала, глядя в потолок типи. Слушая его дыхание. Слушая своё. Слушая тишину внутри себя. Ту самую тишину, которой не было много недель.И вдруг её пронзила мысль. Странная. Нелепая. Пугающая. Она хотела остаться. Не на день. Не на час. Не на это утро. Просто остаться. Просыпаться вот так. Слышать это дыхание. Чувствовать это спокойствие. Знать, что рядом находится человек, рядом с которым её больше не преследуют кошмары. Мысль мелькнула лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Что-то болезненно кольнуло под рёбрами. Словно она позволила себе прикоснуться к чему-то запретному.К тому, что никогда не должно было принадлежать ей. Именно тогда Тереза поняла ещё одну вещь. Впервые за всё время она думала не о том, как найти Buffalo Hump.А о том, как не уйти. Тереза медленно поднялась. Осторожно, чтобы его не разбудить. Набросила на плечи лёгкую накидку и вышла наружу. Рассвет ещё только собирался родиться. На востоке небо едва заметно светлело, словно под тонкой кожей мира начинала проступать кровь нового дня. Лагерь спал. Типи тонули в сизых сумерках. Над угасающими кострами поднимались тонкие струйки дыма. Даже ветер казался сонным. Степь затаилась. Прислушивалась. Ждала. Тереза медленно вышла за пределы лагеря. Туда, где высокая трава серебрилась от росы. Остановилась. Закрыла глаза. И впервые за долгое время почувствовала своё тело. Не как источник боли. Не как напоминание о пережитом ужасе. А как часть самой себя. Свою. Живую. Настоящую. Ветер коснулся её волос. Пробежал по коже. Запутался в длинных прядях. И что-то внутри вдруг дрогнуло. Не мысль. Не воспоминание. Что-то гораздо глубже. Словно душа, долгое время просидевшая взаперти, осторожно толкнула дверь изнутри. Первое движение получилось неуверенным. Почти робким. Затем второе. Потом ещё одно. И ещё. Постепенно тело начало вспоминать то, что разум давно забыл. Свободу. Она двигалась медленно. Не для зрителей. Не для красоты. Не для восхищения. Словно разговаривала сама с собой на языке, который существовал задолго до слов. Каждый поворот. Каждый вдох. Каждое движение рук. Каждый изгиб тела становился признанием. Я жива. Я всё ещё здесь. Я всё ещё принадлежу себе. Ветер подхватывал полы её одежды. Рассветное золото постепенно разливалось по траве. Тереза кружилась среди высокой степной травы так легко, словно сама была её частью. Будто никогда не существовало ни страха. Ни боли. Ни чужих рук. Ни ночных кошмаров. Лишь она. И бескрайнее небо над головой. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты. Часы. Вечность.Но в какой-то момент почувствовала взгляд.И открыла глаза. Он стоял возле типи. Неподвижный. Молчаливый.Такой же огромный и незыблемый, как сама степь. Buffalo Hump. «Всё-таки разбудила...»Мысль промелькнула неожиданно.Почти виновато. Но остановиться она уже не могла. Да и не хотела. Потому что сейчас ей нечего было прятать. Нечего стыдиться.Нечего бояться. Она продолжала двигаться. Их взгляды встретились. И больше не разрывались.Тереза говорила с ним так, как умела говорить лучше всего. Не словами. Телом. Движением.Дыханием.Она рассказывала ему о страхе.О боли.О бессонных ночах. О том, как медленно тонула последние недели. О том, как почти потеряла саму себя. И о том, что сегодня впервые снова увидела небо. Раскрывая перед ним то, что обычно не показывают никому. Не тело. Душу. Нагую. Беззащитную. Настоящую. А он слушал. Не голосом. Не разумом. Чем-то гораздо более опасным. Тем, чему никогда не доверял. И внезапно Buffalo Hump понял, что смотрит не на женщину. Не на пленницу. Не на белую девушку из другого мира. Перед ним стояла сама жизнь. Упрямая. Безумная. Израненная. Но всё равно отказывающаяся умирать. И именно в этот момент он почувствовал нечто куда более страшное, чем желание. Восхищение. Потому что желание рождается от красоты А восхищение — от силы души. И, возможно, впервые за всё время ему стало по-настоящему страшно от того, насколько глубоко эта женщина уже успела проникнуть в его сердце.

***

А потом всё закончилось. Она остановилась. Замерла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.А затем внутри неё словно кто-то щёлкнул переключателем. Тереза отбросила волосы назад настолько театральным движением, что любой артист её мира немедленно узнал бы этот жест. Развернулась. Сделала несколько шагов походкой, от которой половина молодых воинов лагеря немедленно потеряла бы способность здраво мыслить. И вдруг застыла. Глаза её вспыхнули. Лицо озарилось такой искренней радостью, что весь предыдущий образ рассыпался в прах. — PETA! Не прошло и секунды, как она уже неслась через траву. Размахивая руками. Смеясь. И через мгновение буквально повисла на шее ошарашенной Peta Nocona. Та едва удержалась на ногах. — Великий дух! Что с тобой случилось?! — Я просто счастлива! — Это меня и пугает! Со стороны типи послышался тихий смешок. Buffalo Hump стоял всё там же. Сложив руки на груди. И медленно качал головой. С выражением человека, который только что стал свидетелем чего-то прекрасного. И совершенно безумного. Потому что ещё несколько мгновений назад перед ним была женщина, заставившая его забыть, как дышать. А теперь по степи неслась та самая невыносимая Tabe-tsi, которая могла за один день объявить ему войну, разрушить столб, поссориться со старейшинами и каким-то чудом всё равно остаться любимицей половины лагеря. И хуже всего было то, что ему нравились обе.Абсолютно одинаково.

***

Peta Nocona ещё некоторое время стояла посреди высокой травы, придерживая Терезу за плечи и внимательно всматриваясь в её лицо. Слишком внимательно. Настолько внимательно, что улыбка на лице Терезы начала медленно угасать. — Что? — настороженно спросила она. Peta ничего не ответила. Лишь перевела взгляд куда-то ей за спину. Тереза обернулась. Возле дальнего ряда типи по-прежнему стоял Buffalo Hump. Скрестив руки на груди и небрежно опираясь плечом о высокий деревянный столб у входа в своё жилище. Спокойный. Неподвижный. Он не делал ничего. Просто смотрел.Но почему-то именно после этого Peta вдруг многозначительно хмыкнула. Так, словно неожиданно поняла что-то очень важное. Или увидела ответ на вопрос, который давно её мучил.Уголок её губ едва заметно дрогнул. — Пойдём. — Куда? — Ко мне. — Зачем? — Потому что я хочу поговорить с тобой. Тереза обречённо простонала. — Когда женщина говорит таким голосом, ничего хорошего меня не ждёт. — Правильно понимаешь. Peta уже уверенно тянула её за руку в сторону своего типи. Тереза ещё раз обернулась. Buffalo Hump по-прежнему стоял на том же месте. Она виновато пожала плечами, будто без слов говоря: «Я пыталась.» «Честно пыталась.» «Но против неё у меня никогда не было шансов.» На мгновение ей даже показалось, что в его глазах мелькнула тень усмешки.

***

Внутри было тепло. Пахло сушёными травами. Шкурами. И чем-то домашним. Чем-то, что всегда заставляло Терезу чувствовать себя здесь желанным гостем. Стоило им усесться возле очага, как Peta неожиданно перестала улыбаться. Совсем. Тереза сразу поняла. Разговор будет серьёзным. Очень серьёзным. Несколько мгновений сестра вождя молчала. Потом тихо спросила: — Что произошло той ночью? Улыбка окончательно исчезла с лица Терезы. Она опустила взгляд. Пальцы невольно сжались на подоле платья. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что четыре дня назад Сильный Волк принёс тебя сюда на руках. Голос Peta звучал ровно. Но Тереза слишком хорошо её знала. Слишком долго. Чтобы не услышать тревогу. — Он сказал, что ты упала с лошади. Тереза невесело усмехнулась. — Очень изобретательно. — Нет. Peta покачала головой. — Не изобретательно. Удобно. Тишина между ними стала тяжёлой. Почти осязаемой. — Ты была без сознания. Два дня. Я поила тебя отварами. Кормила, когда ты приходила в себя хотя бы на несколько вдохов. Позвала Hʉnabi. Он проводил обряд возвращения духа. Говорил, что часть тебя всё ещё блуждает где-то очень далеко. Тереза молчала. Не поднимая глаз. — Но меня не оставляло ощущение, что мне лгут. Очень осторожно продолжила Peta. — Потому что люди не получают такие следы на шее, падая с лошади. Тереза невольно коснулась воротника. И на короткое мгновение ей показалось, будто жёсткие пальцы снова смыкаются вокруг её горла. Словно память жила отдельно от неё. Словно тело помнило то, что разум всеми силами пытался забыть. Она резко отдёрнула руку. Сделала глубокий вдох. Но воздуха всё равно стало меньше. — Peta... — Не нужно рассказывать всё. Тихо перебила её подруга. — Только столько, сколько сможешь. И именно эта мягкость окончательно разрушила остатки её защиты. Тереза долго смотрела в огонь. Собираясь с силами. А потом начала говорить. Медленно. Отрывками. Не вдаваясь в подробности. Не называя того, что до сих пор не могла произнести вслух даже мысленно. Она рассказала про слежку. Про страх. Про встречу в поле. Про руки на своей шее. Про то, как постепенно перестала верить самой себе. Peta слушала молча. И чем дальше продолжался рассказ, тем бледнее становилось её лицо. Когда Тереза замолчала, в типи воцарилась тишина. Долгая. Очень долгая. — Великий дух... Едва слышно прошептала Peta. Только сейчас Тереза заметила, что её подруга дрожит. От злости. От ужаса. И от чувства вины. — Почему ты ничего не сказала мне раньше? — Потому что сама начала думать, что схожу с ума. Горько усмехнулась Тереза. — Каждый день мне говорили, что всё хорошо. Каждый день. И в какой-то момент я почти поверила. Peta резко придвинулась ближе. Схватила её за руки. — Нет.Даже не думай так.Слышишь?Нет. Тереза подняла голову. В глазах подруги стояли слёзы. — Я должна была заметить раньше. — Ты не могла. — Могла. — Нет. — Могла! Они замолчали одновременно. Потом Peta шумно выдохнула. И неожиданно спросила: — А ты знаешь, что вчера сделал мой брат? Тереза моргнула. — Что? — Собрал весь лагерь.Старейшин.Воинов.Гостей.Всех. И заявил, что ты принадлежишь ему. Тереза застыла. На несколько долгих секунд она просто перестала понимать смысл услышанного. Словно слова прозвучали на незнакомом языке.Потом сердце вдруг странно дрогнуло. Раз. Второй. Третий. И где-то под рёбрами стало неожиданно тепло. Так тепло, что ей захотелось немедленно выгнать это чувство прочь. — Что?.. Только и смогла выдохнуть она. — Именно это я и сказала. Peta развела руками. — Я сама чуть не подавилась. — Но... — Вот именно.Но.Он же давно дал тебе свободу.Поэтому никто ничего не понял.Я в том числе. Тереза смотрела на неё совершенно ошарашенно. — И что именно он сказал? Peta усмехнулась. Очень похоже на Buffalo Hump. Спокойно. Без единого повышения голоса. Будто объявлял погоду. Она чуть выпрямилась, копируя интонации брата: — Сердце этой женщины выбрало меня.Любой, кто причинит ей вред, причинит вред мне. Любой, кто поднимет на неё руку, поднимет руку на мой народ. В типи повисла тишина.Тереза почувствовала, как сердце вдруг ударилось о рёбра сильнее обычного. Один раз. Потом второй. — Он действительно так сказал? — При всём лагере.При всех гостях.При старейшинах.При вождях.При воинах. Тереза нервно сглотнула. Потом осторожно спросила: — А... что это вообще значит по вашим традициям? Peta моргнула. А потом неожиданно рассмеялась. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. — Это значит, что мой брат публично заявил всему лагерю, что находится под его защитой женщина, которую никто не имеет права трогать. Тереза молчала. Peta продолжила уже мягче: — А ещё это значит, что любой мужчина, который попытается заявить на тебя права, автоматически бросает вызов ему. Тереза молчала. Peta продолжила уже мягче: — Но если честно, я бы на твоём месте спросила об этом самого Buffalo Hump. — Почему? — Потому что только он знает, что именно хотел сказать. Тереза нахмурилась. — Разве смысл не очевиден? Peta коротко усмехнулась. — С моим братом? Никогда. Она покачала головой. — Для всех остальных это выглядело как заявление о защите. Очень серьёзное заявление. На мгновение она задумалась. — Но зная его... думаю, там было что-то ещё. — Что именно? — Если бы я понимала логику своего брата, моя жизнь была бы намного проще. Тереза тихо фыркнула. — Тут ты не одна такая. — Поверь, я знаю. Несколько секунд они сидели молча. — А потом ты исчезла. На целые сутки. Тереза замерла. — Что? — Именно.Целые сутки.Никто тебя не видел.Кроме одного человека. До Терезы начало медленно доходить. Очень медленно. Очень опасно. — Peta... — Да? — Ты хочешь сказать... — Что ты проспала почти весь день и всю ночь в типи моего брата?Да.И знаешь что?Я даже не удивлена. Тереза мгновенно закрыла лицо руками. — Великий дух... Потом резко выпрямилась. — Между нами ничего не было. Peta моргнула. — Тереза... — Я серьёзно. — Я ещё ничего не сказала. — Но собиралась. — Возможно. — Peta! — Что? Тереза тяжело вздохнула. — Я не спала с твоим братом. Мы даже не целовались. Лицо Peta осталось абсолютно серьёзным. Ровно две секунды.После чего уголки её губ предательски дрогнули. — Поразительно. — Что именно? — То есть ты несколько дней пыталась поймать моего брата по всему лагерю, потом умудрилась уснуть в его типи... и использовала эту возможность исключительно для сна? Тереза уставилась на неё. — Да. — Просто спала? — Просто спала! — Великий дух... Peta покачала головой. — Теперь я начинаю понимать, почему мой брат иногда выглядит таким уставшим. — PETA! Та уже откровенно смеялась. Потом легонько толкнула Терезу локтем в бок. — Так что мне делать? — С чем? — Уже можно начинать называть тебя своей невесткой или ещё рано? Тереза поперхнулась воздухом. — Что?! — Ну а вдруг мне стоит подготовиться заранее. — Peta Nocona! — Хорошо, хорошо. Она подняла руки в знак капитуляции. Но улыбаться так и не перестала. — Хотя, если мой брат действительно решил ухаживать за женщиной, то он выбрал самый странный способ из всех возможных. — Согласна. — Приятно наконец услышать от тебя разумную мысль. — Я сейчас уйду. — Не уйдёшь. — Уйду. — Нет. — Да. — Нет. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. А потом одновременно расхохотались. И впервые за много дней этот смех не был нервным.Не был истерическим.Не был попыткой спрятаться от боли. Он был настоящим.Тёплым. Таким, каким смеются только люди, пережившие бурю и вдруг понявшие, что всё ещё живы. Сквозь смех Peta вдруг поймала себя на неожиданной мысли.Она не видела Терезу такой с самого возвращения Buffalo Hump. Не видела этого живого блеска в глазах. Этой лёгкости. Этой упрямой искры, которая всегда заставляла её подругу снова подниматься на ноги после любых бед. И именно тогда Peta окончательно перестала злиться на брата за его странное решение оставить Терезу у себя в типи.Потому что сейчас, глядя на неё, она впервые за много дней видела не сломленную женщину. Она снова видела Терезу.

***

Смех постепенно стихал. Только редкие смешки ещё срывались с губ.Тереза вытерла выступившие от смеха слёзы. Сделала вдох. И неожиданно тихо произнесла: — Это я его попросила.....