Часть 11

Для меня сумма гонорара была неплохой для начала. Сто тысяч за минуту в их клипе. В голове сразу начали проноситься мысли, куда потратить эти деньги. Так, минута... это же... это же... 6 миллионов в час! — мысленно подсчитала я, и от этой цифры слегка закружилась голова. — Я богата! Я сказочно богата! Я представила, как выхожу из студии, а у входа меня ждёт белый лимузин. Или, может, сразу два? Один для меня, другой — для моих подруг. Таня! — мысленно кричала я. — Хватит воровать билеты! Мы купим тебе собственный холодильник! И заполним его не только мороженым, но и... и... икрой! Да, чёрной! Женя! — продолжала я свой внутренний монолог. — Больше никакой работы! Мы летим на Бали! Тот самый, о котором пели эти малолетки! Только теперь мы будем не в толпе, а на собственной вилле с видом на океан! Я так замечталась, что чуть не подписала контракт на имя “Принцесса Востока”. А Милене? — совесть снова робко постучалась в дверь. — Ей я куплю... куплю... новый телефон! Самый дорогой! И билеты на все концерты всех групп мира! Пусть только попробует не простить меня! Я посмотрела на ручку в своей руке, потом на серьёзного Ильяса и улыбающегося Тимура. Сто тысяч за минуту. Это цена моей мечты. И я готова её отработать. По полной программе. А потом до меня дошло. Мне заплатят всего 100 тысяч за съёмки, а не за час. И я решила немного обнаглеть. Я отложила ручку и посмотрела на братьев. — Ребят, я немного обнаглею сейчас, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как у попрошайки. — Но, как я и рассказывала Тимуру, билеты на ваш концерт мы... эм... “спёрли” у сестры Тани. У вас случайно не будет лишних трёх билетов на ближайший концерт? В студии повисла тишина. Ильяс, который как раз делал глоток воды, поперхнулся и закашлялся. Тимур же откинулся на спинку кресла и расхохотался так громко, что, казалось, задрожали стены. — Вот это я понимаю — деловой подход! — выдавил он сквозь смех. — Сначала подписываем контракт, а потом просим контрамарки? Ты мне нравишься всё больше и больше! Ильяс вытер выступившие от смеха слёзы и кивнул. — Будет вам три билета. В вип-ложу. Считайте это бонусом за твою... кхм... предприимчивость и за то, что согласилась танцевать латину. У нас от неё до сих пор мурашки. Я с облегчением выдохнула и снова взялась за ручку. — Спасибо! Вы не пожалеете! Я буду танцевать так, что у вас мурашки будут размером с кулак! Тимур подмигнул мне. — Договорились. Подписывай, звезда. И завтра в десять на площадке. Будем снимать твой звёздный час. Я быстро поставила подпись, чувствуя, как внутри всё ликует. **Сто тысяч**, съёмки в клипе и три билета в вип-ложу. Кажется, — думала я, выходя из студии, — быть плохой и воровать билеты — это очень прибыльное дело. Главное — знать, у кого просить прощения и контрамарки. Я выходила со студии с чехлами в руках и с битком набитой бумагами сумкой. Контракт на четыре листа и три билета на концерт в Питере через неделю. С этой новостью я сразу же поехала к Тане. Дверь мне открыла Женя с зелёным лицом. — О, живой человек! Проходи. Таня пытается реанимировать холодильник. Говорит, что он на неё обиделся. Таня действительно стояла на кухне, обняв холодильник, и что-то ему шептала. — Ну миленький, ну прости... Я больше не буду... то есть, буду, но не так часто... Я громко кашлянула. Таня вздрогнула и обернулась. — О! Ты чего тут? Уже всё? Подписала? Тебя утвердили? Вместо ответа я театральным жестом достала из сумки билеты и помахала ими в воздухе. В квартире повисла гробовая тишина. Даже холодильник, казалось, перестал гудеть. Таня медленно подошла ко мне, взяла билеты дрожащими руками и уставилась на них так, будто это были не бумажки, а ключи от рая. — Это... это что? — прошептала она. — Это, — я широко улыбнулась, — наши билеты. В вип-ложу. На концерт в Питере. Через неделю. Таня подняла на меня глаза, полные слёз. — Ты... ты... выкупила мою душу у дьявола? Женя, которая всё это время стояла в дверях, издала победный клич индейца и бросилась нас обнимать. — Девочки! Мы едем в Питер! Мы будем смотреть концерт из вип-ложи! Мы — королевы! Таня отмерла и крепко-крепко меня обняла. — Ты лучшая! Я тебя обожаю! Я... я... больше никогда не буду воровать у Милены! Ну, по крайней мере, до следующей зарплаты... Я рассмеялась, чувствуя, как груз последних дней окончательно спадает с плеч. Провал, похмелье, кража билетов — всё это осталось в прошлом. Впереди были съёмки, слава и Питер. Кажется, — подумала я, глядя на своих сумасшедших подруг, — моя жизнь только что превратилась в самый лучший и самый безумный сериал. И я в главной роли. — Билеты не для нас, а для Милены, в счёт тех, что ты у неё украла. А вы, две, едете со мной на съёмки. Я договорилась с Гаязовыми, что мы не разделимся, как сиамские тройняшки. Таня замерла с открытым ртом. — В смысле... для Милены? — её голос дрогнул. — Той самой Милены, которая... которая... меня убьёт? — Именно для той самой, — я хитро прищурилась. — Это будет твой белый флаг. Твой оливковый венок. Твой взятка за мир. Три билета в вип-ложу. В Питере. Она не устоит. Женя, которая до этого молча переваривала информацию, подпрыгнула на месте. — А вот это гениально! — воскликнула она. — Ты не просто вернёшь долг, ты сделаешь из неё сообщницу! Она же потом всем будет рассказывать, как её сестра-тиранша подарила ей билеты на концерт! Таня посмотрела на билеты, потом на меня, потом снова на билеты. На её лице отразилась целая гамма чувств: от ужаса до восторга. — Ты... ты... — она не находила слов. — Ты не просто вернула мне холодильник, ты вернула мне семью! Она бросилась меня обнимать с такой силой, что я чуть не выронила сумку с контрактом. — А съёмки? — тихо спросила она, отстранившись. — Ты правда договорилась? Я кивнула. — Сказала, что без вас я не смогу войти в образ. Что вы — мои талисманы. И что если меня не утвердили бы, мы бы просто спели караоке в вип-ложе. Женя захлопала в ладоши. — Так, девочки! У нас неделя до Питера и... сколько до съёмок? — Завтра в десять, — ответила я, улыбаясь. — Так что предлагаю отметить это дело. Но только чаем. Нам завтра нужно быть в форме. Таня уже набирала номер. — Милена? Привет, это я... Нет, я не извиняюсь... То есть, я извиняюсь, но звоню не за этим... В общем, у меня для тебя есть новость... Ты только сядь. И маму не зови.