Часть 12

Съёмки клипа начались для меня с гримёрки. Мне разрешили станцевать в восточном костюме на зелёном фоне. Как мне объяснили, позже наложат графику, и я буду словно танцевать на пляже. Это даже интересно. Женя и Таня сидели в режиссёрских креслах с надписями Марьям Гаязова и Тимур Гаязов и чувствовали себя, как в раю. — Смотри, у меня даже имя есть! — хихикала Женя, поправляя несуществующую бороду. — Я — Марьям! Звучит как название дорогого парфюма. — А я — Тимур! — вторила ей Таня. — Я повелитель! Я звезда! Я повелитель холодильника! Заиграла музыка. Что-то тягучее, с восточными мотивами, но с современным, почти электронным битом. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и... начала двигаться в такт. Восточные танцы — уникальная вещь. Можно танцевать восток под любую музыку. Под скрипку, под барабаны или, как сейчас, под диджейский сет. Бёдра сами вспоминали заученные движения, руки порхали, как крылья, а стразы на костюме ловили свет софитов и разбрасывали его по студии сотнями искр. Я больше не была неудачницей, провалившей конкурс. Я была героиней клипа. Я была на пляже. Я была свободна. — Вау! — услышала я голос Тимура. Он стоял у монитора и смотрел на меня с нескрываемым восхищением. — Вот это я понимаю! Ильяс, ты видел? Это же чистый огонь! Ильяс кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Я танцевала, забыв обо всём. О провале, о виски, о том, что ещё вчера я рыдала в туалете клуба. Сегодня я была звездой. Пусть и на зелёном фоне, но это было только начало. Когда музыка стихла, в студии на секунду повисла тишина, а потом раздались аплодисменты. Таня и Женя вскочили со своих кресел и кричали громче всех. Ну что, "Принцесса Востока", — подумала я, пытаясь отдышаться, — кажется, ты всё-таки нашла свою сцену. И она оказалась гораздо ближе, чем ты думала. Братьям, кажется, нравилось меня мучить. Они постоянно повторяли: “Ещё раз!”, “Снова!”, “Давай ещё дубль!”. Под вечер я выползла из павильона вся сырая, как мышь, и без сил упала на диванчик в гримёрке. — Я больше не могу, — простонала я, закрывая лицо руками. — У меня бёдра отваливаются. И душа. Таня, которая весь день снимала закулисный контент для своих соцсетей, сочувственно протянула мне бутылку воды. — Ты была великолепна! — заявила она. — Особенно тот дубль, где ты случайно смахнула стойку с микрофоном, но продолжила танцевать. Это было вау! Женя, которая успела подружиться с гримёром и теперь знала все сплетни группы, кивнула. — А Тимур сказал, что ты — настоящий трудоголик. И что они тебя теперь зовут “Латинской Батарейкой”. Я застонала ещё громче. — Я не батарейка, я — выжатый лимон. И завтра мне снова сюда идти. И послезавтра. И так до бесконечности. В этот момент в гримёрку заглянул Ильяс. Он выглядел уставшим, но довольным. — Ну что, звезда? — улыбнулся он. — Жива? — Я на последнем издыхании, — честно призналась я. Он рассмеялся. — Это нормально. Первый день всегда самый тяжёлый. Но ты молодец. Держишься отлично. Тимур там монтирует, говорит, что кадры огонь. Я слабо улыбнулась. Комплимент от самого космического брата был приятен, но сил на радость уже не оставалось. Ничего, — подумала я, с трудом поднимаясь с дивана. — Завтра снова в бой. Ради вип-ложи, ради Милены и ради того, чтобы доказать всем, что я не просто так провалила тот дурацкий конкурс. Я взяла чехлы с костюмами и поплелась к выходу. Впереди был долгий вечер и мечта о горячей ванне. А завтра... завтра всё начнётся сначала.