Часть 15

Сердце под шлемом Глава 15. Новая глава От лица Джии Моран --- Мы вернулись на базу через три дня. Три дня, которые я провела в родительском доме, забыв о кристаллах, чипах и порталах. Три дня, когда Джейк учился у папы чинить часы, а у мамы — печь пироги. Три дня, когда я смотрела на него и думала: «Как же я люблю этого человека. Как же хочу, чтобы это никогда не кончалось». Но всё хорошее когда-то заканчивается. Нас ждал Трой. Он встретил нас на посадочной площадке — один, без обычной свиты. В руках у него был планшет, на лице — странное выражение, которое я не могла расшифровать. — Джия, Джейк, — сказал он. — Нам нужно поговорить. — Что-то случилось? — я напряглась. — Случилось, — он вздохнул. — Но не то, что вы думаете. Идёмте. Мы прошли в командный отсек. Там уже были все — Эмма, Ной, Орион. И «Голод» — золотоглазый и его спутница. Все смотрели на нас с каким-то торжественным видом. — Что происходит? — спросил Джейк, оглядываясь. — Садитесь, — Трой указал на диван. — У меня есть новости. Мы сели. Трой встал перед нами, как на брифинге, но без обычной военной выправки. Он был мягче, что ли. — Командор Шоу подал в отставку, — начал он. — Его место занял новый глава «Мегасити Дефенс», который поддерживает нашу политику сотрудничества с «Голодом». — Это хорошая новость, — сказал я. — Не только. — Трой сделал паузу. — Город объявил, что больше не нуждается в рейнджерах. Я замерла. — Что значит «не нуждается»? — спросил Джейк. — Это значит, что официальный отряд рейнджеров расформировывается. Мы больше не работаем на правительство. Мы свободны. Тишина. Я слышала, как бьётся моё сердце — 56, 68, 72 удара. Частота скакала, как сумасшедшая. — То есть, — медленно сказала Эмма, — мы больше не нужны? — Город больше не нуждается в нас как в официальной структуре, — поправил Трой. — Но как люди... мы всегда нужны. Друг другу. — И что нам делать? — спросил Ной. — Что хотите, — Трой пожал плечами. — Вернуться к обычной жизни. Найти работу. Завести семью. Или... — Или? — я подала голос. — Или создать свою школу, — он посмотрел на меня. — Я думал об этом. Мы могли бы тренировать новых рейнджеров. Тех, кто придёт после нас. Передать им опыт. — Школу? — переспросил Джейк. — Да. Не официальную, а частную. На свои средства. Я уже нашёл здание. — Ты всё решил без нас? — я встала. — Я решил возможный вариант, — ответил Трой. — Но окончательное решение за всеми. Если вы не хотите — мы закроем проект. Я посмотрела на Джейка. Он смотрел на меня. — Школа, — сказал он. — Звучит... неплохо. — Ты серьёзно? — А почему нет? Я умею падать. Могу научить других. — Ты не умеешь падать, ты умеешь вставать, — поправил я. — Это одно и то же, — он улыбнулся. Я повернулась к остальным. Эмма кивала, Ной что-то считал на планшете, Орион смотрел в потолок с задумчивым видом. — Я за, — сказала Эмма. — Мне нравится идея. — Данные показывают, что обучение новых рейнджеров повышает безопасность города на 67%, — добавил Ной. — Так что я тоже за. — В моей галактике не было школ, — сказал Орион. — Но я хочу узнать, как это работает. — Тогда решено, — я кивнула. — Открываем школу. — А «Голод»? — спросил золотоглазый. — Какое место нам в вашем новом мире? — Вы — наши союзники, — ответил Трой. — Если хотите, можете помогать нам тренировать рейнджеров. Ваш опыт и знания уникальны. — Мы подумаем, — он склонил голову. — Спасибо. Мы вышли из отсека. Я чувствовала, как частота внутри меня успокаивается — 56 ударов. Не страх, не тревога. Спокойствие. — Джия, — Джейк взял меня за руку. — Мы справимся. — Знаю, — я улыбнулась. — С тобой — да. --- Школа открылась через месяц. Старое здание в центре города, которое Трой приобрёл на свои сбережения. Три этажа, спортзал, классы, спальни для учеников. Мы переоборудовали его за две недели — красили стены, ставили мебель, вешали плакаты с мотивирующими надписями. — «Никогда не сдавайся», — прочитал Джейк очередной плакат. — Банально. — Классика, — ответила Эмма, вешая следующий — «Сила в единстве». — Орион принёс свой плакат, — Ной кивнул в угол. Мы посмотрели. Орион вешал на стену схему какой-то галактики с подписью на неизвестном языке. — Это значит «Знание — свет», — перевёл он. — Красиво, — сказала я. — Не то слово, — Джейк улыбнулся. В первый день пришло десять учеников. Молодые парни и девушки, которые хотели стать рейнджерами. Некоторые — из семей, пострадавших от «Голода», некоторые — просто фанаты. Но все — с горящими глазами. — Приветствую вас, — сказал Трой, встав перед ними. — Я — Трой Берроуз, бывший красный рейнджер. А это — моя команда. Мы научим вас защищать город. И себя. — А «Голод»? — спросил один парень. — Они тоже будут нас учить? — Если захотят, — ответила я. — Они теперь не враги. Они — союзники. — Странно, — пробормотал кто-то. — Мир — странная штука, — сказал Джейк. — Привыкайте. Первое занятие прошло хорошо. Трой показывал базовые приёмы, Эмма рассказывала про работу в команде, Ной — про технологии, Орион — про галактики, а я — про контроль над эмоциями. — Самое важное, — сказала я, глядя в глаза ученикам, — не сила. Не скорость. Не оружие. А умение оставаться человеком, когда весь мир рушится. — А вы? — спросила девушка с короткой стрижкой. — Вы остались человеком? — Не всегда, — честно ответила я. — Но у меня были те, кто помог мне вернуться. Я посмотрела на Джейка. Он кивнул. — Мы все иногда теряем себя, — добавил он. — Важно, чтобы рядом оказался кто-то, кто напомнит, кто ты есть. Мы закончили занятие и вышли во двор. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый и розовый. — У нас получается, — сказал Джейк. — Получается, — согласилась я. — Джия, — он повернулся ко мне. — А ты не жалеешь? Что всё закончилось? — Ничего не закончилось, — я покачала головой. — Просто началось новое. — Новая глава? — Новая жизнь. Я взяла его за руку. Он сжал мою ладонь. — Идём домой? — спросил он. — Идём. Домом теперь была наша маленькая квартира в центре города — недалеко от школы. Две комнаты, кухня, балкон, с которого видно звёзды. И кошка. Мы завели кошку. Чёрную, пушистую, с зелёными глазами. Джейк назвал её «Шторм» — в честь своего геля для душа. Я назвала её «Глупость». Мы договорились называть её Шторм-Глупость, но на деле звали просто «Киса». — Она нас слышит? — спросил Джейк, когда мы пришли в квартиру и Киса не вышла встречать. — Она кошка, — ответила я. — Она слышит только звон миски. — Жестоко. — Реалистично. Мы приготовили ужин — паста с томатным соусом, которую Джейк научился делать у мамы. Получилось вкусно. — Джия, — он сел напротив. — А ты думала о... ну... — О чём? — О будущем. О нас. О... — он замялся. — О детях. Я замерла. — Детях? — переспросила я. — Ну да. В смысле... когда-нибудь. Не сейчас. Но... ты бы хотела? Я посмотрела на него — на его взъерошенные волосы, на неловкую позу, на красные уши. И вдруг поняла, что хочу. Очень хочу. — Да, — сказала я. — Когда-нибудь. — Правда? — он просиял. — Правда. Он обошёл стол и поцеловал меня. Не в щёку, не в лоб — в губы. По-настоящему. И я почувствовала, как частота внутри меня замирает на 56 ударах. Покой. Счастье. Любовь. --- Через полгода школа процветала. У нас было тридцать учеников, пять преподавателей (включая «Голод») и целый список желающих. Трой стал директором, Эмма — замом по воспитательной работе, Ной — главным техником, Орион — преподавателем астрономии, а я и Джейк — тренерами по рукопашному бою. — Джия, — позвал меня Ной однажды утром. — Я хочу тебе кое-что показать. — Что? Он повёл меня в лабораторию — маленькую комнату на втором этаже, которую мы оборудовали под исследования. — Твой кристалл, — сказал он. — Он... меняется. Я посмотрела на экран. Зелёное пятно пульсировало ровно, но его форма стала другой — более мягкой, что ли. — В каком смысле «меняется»? — Он больше не растёт, — объяснил Ной. — И не требует выхода. Он стабилизировался. Навсегда. — То есть я больше не рискую открыть портал случайно? — Нет. Твой кристалл встроился в твою энергосистему. Он стал частью тебя, но не агрессивной. Как... третья почка. — Третья почка? — Ну, или аппендикс. Который не болит. — Спасибо, Ной, — я улыбнулась. — Ты лучший. — Я знаю, — он поправил очки, но я заметила, как он покраснел. Я вышла из лаборатории и столкнулась с Джейком. — Что сказал Ной? — спросил он. — Что мой кристалл стабилизировался. Я в безопасности. — Ты всегда была в безопасности, — он обнял меня. — Потому что я рядом. — Самонадеянно. — Опыт. Мы пошли на крышу — ту самую, где всё началось. Теперь здесь стояла скамейка, и мы часто сидели здесь по вечерам, глядя на город. — Джейк, — сказала я. — Ты счастлив? — Да, — ответил он. — А ты? — Очень, — я положила голову ему на плечо. — Знаешь, я иногда вспоминаю тот день, когда мы впервые встретились. Ты уронил меч и сказал, что «меч решил вздремнуть». Я подумала: «Какой же ты идиот». — Я и был идиотом, — он усмехнулся. — Но ты меня всё равно полюбила. — Не сразу, — я улыбнулась. — Ты бесил меня. — Я знаю. — А потом перестал. Или я привыкла. — Или ты влюбилась. — Или я влюбилась, — согласилась я. Мы сидели в тишине. Город шумел внизу, звёзды горели наверху, и я чувствовала, как частота внутри меня замирает на 56 ударах. Покой. Который мы заслужили. --- В конце года мы устроили выпускной. Первый выпуск в нашей школе. Двадцать учеников получили сертификаты и напутствия. Трой говорил речь, Эмма плакала, Ной что-то считал, Орион смотрел на всё с недоумением, а я и Джейк стояли в стороне, держась за руки. — Я горжусь ими, — сказал Джейк. — Я тоже, — ответила я. — Как думаешь, они справятся? — Должны. Мы их научили всему, что знали сами. — А если этого недостаточно? — Тогда они научат друг друга тому, чего не знаем мы. Так всегда было. Так всегда будет. К нам подошёл золотоглазый. — Джия, Джейк, — сказал он. — Мы приняли решение. Мы остаёмся. — Остаётесь? — переспросила я. — В вашем мире. Мы хотим жить здесь. Помогать вам. Учиться у вас. — Это... это замечательно, — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Добро пожаловать домой. — Спасибо, — он поклонился. — Спасибо за всё. Он отошёл, а Джейк обнял меня. — Ты плачешь? — спросил он. — Нет, — я вытерла слёзы. — У меня аллергия на счастье. — Бывает, — он улыбнулся. — Пойдём, у нас ещё целый вечер впереди. Мы пошли в зал, где уже танцевали ученики и преподаватели. Музыка была громкой, все смеялись, и я чувствовала, как частота внутри меня пульсирует в такт ритму. 56 ударов. Жизнь. Которую мы проживаем вместе. --- Той ночью мы снова сидели на крыше — вдвоём. — Джейк, — я смотрела на звёзды. — Ты помнишь тот день, когда мы сидели здесь в первый раз? — Помню, — ответил он. — Ты злилась на меня. — Я всегда злилась. — А потом перестала. — Потому что ты перестал быть идиотом? — Я никогда не переставал, — он усмехнулся. — Ты просто привыкла. — Или полюбила. — Или полюбила, — согласился он. Я взяла его за руку. — Джейк Холлинг, — сказала я. — Ты — самый невыносимый человек, которого я знаю. — Спасибо. — Но я люблю тебя. Больше всего на свете. Больше, чем кристаллы, больше, чем город, больше, чем свою жизнь. — Джия... — Не перебивай, — я повернулась к нему. — Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Даже когда мы состаримся, даже когда у нас будет сад и кошка, даже когда мир изменится до неузнаваемости. Я буду с тобой. — Джия, — он притянул меня к себе. — Я тоже. Всегда. Обещаю. Он поцеловал меня, и я почувствовала, как частота внутри меня замирает. Не 56 ударов — просто замирает, как будто время остановилось. И в этой остановке не было страха. Только покой. Покой, который мы заслужили. --- Прошло два года. Школа разрослась, у нас теперь сто учеников и два десятка преподавателей. Трой женился на Эмме (мы все были в шоке, но оказалось, что они тайно встречались последние полгода). Ной нашёл себе девушку-технаря, с которой они говорили на языке формул. Орион освоил земные обычаи и даже начал шутить — не всегда удачно, но искренне. «Голод» стал полноценной частью общества. Они работали в больницах, помогая лечить тяжёлых пациентов своим золотым свечением, участвовали в спасательных операциях, учили детей в школах. Их уже не боялись. Их уважали. А мы с Джейком... Мы купили дом. Маленький, с садом и качелями. И завели вторую кошку — белую, которую назвали «Тайфун». Теперь у нас был «Шторм-Глупость» и «Тайфун-Безумие» — как сказал Джейк, «полный набор природных явлений». — Джия, — он сидел на качелях в саду, глядя на закат. — А ты не жалеешь? — О чём? — я села рядом. — О том, что всё так вышло. О том, что мы не остались рейнджерами. — Нет, — я покачала головой. — Мы остались рейнджерами. Просто в другой роли. Мы учим новых. Это важнее, чем сражаться самим. — Ты права, — он вздохнул. — Как всегда. — Я всегда права, — улыбнулась я. — Ну, почти всегда. — Почти, — согласился он. Мы смотрели на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотой и розовый. — Джейк, — я положила голову ему на плечо. — Давай никуда не спешить. — Хорошо, — ответил он. — А куда спешить? — Не знаю. Просто... будем жить. Здесь и сейчас. — Здесь и сейчас, — повторил он. Я закрыла глаза. Частота внутри меня пульсировала ровно, спокойно. 56 ударов. Мир. Который мы построили. Который мы сохранили. Который мы никогда не отдадим. --- — Джия? — голос Джейка вырвал меня из полудрёмы. — М-м? — А помнишь, как мы впервые встретились? Ты сказала: «Ты будешь моим спарринг-партнёром. Постарайся не умереть». — Помню, — я открыла глаза. — А ты засмеялся. — Я влюбился, — поправил он. — И что теперь? — Теперь я смеюсь чаще. Потому что ты рядом. — Сентиментально. — Я учусь у тебя. Мы рассмеялись. Кошки, услышав смех, прибежали из дома и запрыгнули нам на колени. — Шторм-Глупость, ты тяжёлая, — сказал Джейк чёрной кошке. — А Тайфун-Безумие — мягкая, — добавила я, гладя белую. Мы сидели в саду, с кошками на коленях, и смотрели, как зажигаются звёзды. И я чувствовала, что это и есть счастье. Не в кристаллах, не в победах, не в званиях. А в этом моменте. В тишине. В любви. — Джия, — Джейк повернулся ко мне. — Давай поженимся? Я замерла. — Что? — Давай поженимся, — повторил он. — Не сейчас, не завтра. Но... когда-нибудь. Когда будем готовы. — Джейк... — Я знаю, что это внезапно, — он говорил быстро, как будто боялся, что я перебью. — Но я люблю тебя. И хочу, чтобы ты знала: я никуда не уйду. Никогда. И я хочу, чтобы это было официально. Чтобы весь мир знал. — Весь мир? — я улыбнулась. — Ну, хотя бы твоя семья. И моя. Которая теперь тоже твоя. Я посмотрела на него — на его взъерошенные волосы, на родинку у левого глаза, на серьёзное выражение, которое так шло ему. — Да, — сказала я. — Давай. — Правда? — он просиял. — Правда. Он поцеловал меня, и кошки спрыгнули с колен, недовольные, что их потревожили. А я чувствовала, как частота внутри меня пульсирует — не 56, а 72. От волнения, от счастья, от любви. — Я люблю тебя, Джия Моран, — сказал он. — Я люблю тебя, Джейк Холлинг, — ответила я. Звёзды горели ярко. Город внизу шумел. Где-то «Голод» учил детей безопасности, где-то ученики нашей школы тренировались до седьмого пота, где-то Эмма и Трой пили кофе на своей кухне. А мы сидели в саду, обнявшись, и строили планы. На жизнь. На семью. На счастье. Которое мы заслужили. Которое мы завоевали. Которое никто у нас не отнимет. --- Через год мы сыграли свадьбу. В саду, под яблонями, как мечтала моя мама. Гостей было немного — только самые близкие. Трой был свидетелем, Эмма — подружкой невесты, Ной играл на гитаре (плохо, но душевно), Орион произнёс тост на своём языке, и все плакали, хотя никто не понял ни слова. «Голод» тоже пришёл. Они светились золотом, украшая сад как гирлянды. А золотоглазый надел свой первый в жизни галстук — красный, в горошек. — Вы красивая, — сказал он, глядя на моё платье. — Спасибо, — я улыбнулась. — Мы никогда не видели свадеб, — добавила его спутница. — Это... прекрасно. — Вы ещё увидите, — ответила я. — У вас всё впереди. Мы стояли под старыми яблонями, и Джейк смотрел на меня так, будто я — единственная женщина в мире. — Джия Моран, — сказал он. — Я обещал тебе, что мы справимся. Что будем вместе. Что я никогда тебя не брошу. Я сдержал обещание? — Сдержал, — я кивнула. — Тогда сейчас я даю новое. Я буду любить тебя всегда. Даже когда мы станем старыми и морщинистыми. Даже когда у нас вырастут дети и внуки. Даже когда мир изменится до неузнаваемости. — А если не изменится? — спросила я. — Тогда я буду любить тебя в неизменном мире, — он улыбнулся. — Это тоже неплохо. Мы обменялись кольцами — простыми, серебряными, с гравировкой внутри. На моём было написано «56 ударов», на его — «Мой якорь». — Почему «Мой якорь»? — спросила я потом. — Потому что ты держишь меня на земле, — ответил он. — Не даёшь улететь. — А ты меня — не даёшь утонуть, — я поцеловала его. — Мы команда. — Семья, — поправил он. — Семья, — согласилась я. Мы танцевали до утра. Эмма плакала, Трой улыбался, Ной фотографировал, Орион пытался повторить танцевальные движения и сбивался с ритма. «Голод» светился в такт музыке, и это было красивее любых фейерверков. А потом, когда гости разошлись, мы остались вдвоём в саду. Сидели на качелях, смотрели на звёзды и молчали. — Джия, — Джейк прервал тишину. — М-м? — Ты счастлива? — Очень, — ответила я. — А ты? — Я нашёл то, что искал всю жизнь. Не чип, не силу, не признание. А тебя. — Сентиментально. — Я учусь у тебя, — он поцеловал меня в макушку. Я закрыла глаза. Частота внутри меня пульсировала ровно, спокойно. 56 ударов. Покой. Счастье. Любовь. Конец. --- Эпилог. Десять лет спустя — Мама! Мама! Смотри, что я умею! Маленький мальчик с карими глазами и чёрными вихрами подбежал ко мне, держа в руке светящийся зелёный шарик. — Макс, — я присела перед ним. — Что это? — Я научился делать свет! Как ты! — он гордо выпятил грудь. — У тебя рано проявился кристалл, — сказал Джейк, подходя сзади. — В три года у меня только чип был, и то нерабочий. — Он в нашу породу, — я погладила сына по голове. — Сильный. Как папа. — Я как мама, — возразил Макс. — Мама крутая. — Папа тоже крутой, — улыбнулся Джейк. — Папа смешной, — заявил Макс. — И это тоже круто, — Джейк подхватил сына и закружил. Макс завизжал от восторга, зелёный шарик лопнул, рассыпавшись искрами. Я смотрела на них — на своего мужа и сына — и чувствовала, как частота внутри меня пульсирует ровно, спокойно. 56 ударов. Мир. Который мы построили. Который мы передадим дальше. — Мам, — Макс подбежал ко мне. — А когда я пойду в школу? — Через два года, — ответила я. — Я буду рейнджером, как ты! — он сжал кулачки. — Будешь, — я поцеловала его в лоб. — Если захочешь. — Хочу! — Тогда готовься. Тётя Эмма строгая. — Я не боюсь! — А кого ты боишься? — спросил Джейк. — Папу, — честно ответил Макс. — Папа щекотки боится. — Я не боюсь щекотки! — возмутился Джейк. — Боишься, — засмеялся Макс. Они начали бороться — папа и сын, два идиота, которых я люблю больше жизни. А я стояла в саду, под старыми яблонями, и смотрела на них. Рядом сидели две кошки — чёрная Шторм-Глупость и белая Тайфун-Безумие. Уже старые, но всё ещё красивые. — Джия? — Джейк отвлёкся от борьбы. — Ты чего? — Любуюсь, — ответила я. — Вы красивые. — Мы знаем, — он подмигнул. — Самодовольство. — Опыт. Я подошла к ним и обняла обоих — своего мужа и своего сына. И почувствовала, как частота внутри меня замирает на 56 ударах. Покой. Который мы заслужили. — Мам, — Макс выглянул из объятий. — А что такое любовь? Я посмотрела на Джейка. Он смотрел на меня. — Любовь — это когда ты готов отдать всё, чтобы другой был счастлив, — сказала я. — И знаешь, что он сделает то же самое для тебя. — Как у вас с папой? — спросил Макс. — Как у нас с папой, — я поцеловала сына в макушку. — Тогда я тоже хочу так, когда вырасту, — заявил Макс. — Захочешь — найдёшь, — ответил Джейк. — А пока — идём в дом. Мама испекла пирог. — С яблоками? — С яблоками. — Ура! Макс побежал к дому. Мы с Джейком пошли следом, держась за руки. — Джия, — сказал он. — Ты когда-нибудь думала, что жизнь повернётся так? — Никогда, — честно ответила я. — Но я рада, что она повернулась именно так. — Я тоже, — он поцеловал меня в щёку. — Пойдём, а то пирог остынет. — Идём. Мы зашли в дом — наш дом, который мы построили. С садом, с кошками, с сыном. И я чувствовала, как частота внутри меня замирает на 56 ударах. Покой. Счастье. Любовь. Конец. Конец финальной главы. Конец фанфика «Сердце под шлемом».