Глава 3: Восемьдесят семь имён

Она перестала быть просто учителем. Она стала всем: врачом, психологом, инженером, механиком, поваром, уборщиком, матерью. В первое же утро она активировала свой планшет — тонкую голографическую панель — и начала записывать имена в электронный список. — Как тебя зовут? — спросила она у девочки с короткими синими волосами. — Акане, — прошептала та. — Акане, — повторила Маргулис, записывая. — Хорошее имя. Ты будешь моей правой рукой. Девочка подняла глаза. В них мелькнуло удивление, потом слабая улыбка. Так появился список. Восемьдесят семь имён. Каждое она запомнила наизусть, повторяла про себя перед сном, как молитву. Она никого не выделяла. Все они были её детьми. Но некоторые имена почему-то казались ей странно знакомыми, будто она слышала их раньше в каком-то забытом сне. Она записывала их, и внутри что-то щемило — не боль, а предчувствие. Акане, Рёга, Шампу, Касуми, Набики, Муцу, Хинако, Конатцу, Татеваки, Уке. — Почему вы на нас так смотрите? — спросил однажды Рёга, мальчик с чёрными растрёпанными волосами и шрамом на щеке. — Потому что вы похожи на тех, кого я потеряла ещё до того, как стала Маргулис, — ответила она. — Не спрашивайте, я сама не помню. Рёга не стал уточнять. Но Маргулис запомнила его лицо. И голос. И то, как он терялся в коридорах, но всегда находил выход. Она запомнила всех. Каждого из восьмидесяти семи. Их привычки, страхи, улыбки. Они стали её семьёй. И она поклялась: никто из них не умрёт. Никогда. Тогда она ещё не знала, что клятвы не имеют силы перед Пустотой.