Пробуждение.

Ночь за окном палаты была непроглядной, словно сама тьма сгустилась вокруг больничного корпуса, чтобы наблюдать за его обитателем. Сон Джин-Ву лежал на жесткой койке, уставившись в побеленный потолок, где играли блики уличных фонарей. Тело ломило от недавнего перенапряжения, но разум, на удивление, был кристально ясен. Тишину нарушал лишь мерный писк кардиомонитора, да завывание ветра за окном. Он медленно открыл глаза, чувствуя, как возвращается в реальность из липкого забытья. В тот же миг перед его взором, словно сотканное из чистого света, возникло полупрозрачное голубое окно. Строгий, рубленый шрифт сложился в слова, от которых по спине пробежал холодок: «ВЫ УСПЕШНО ПРОШЛИ ШТРАФНУЮ ЗОНУ». — Черт возьми... — выдохнул Джин-Ву, проведя дрожащей ладонью по лицу. Голос его прозвучал хрипло, как у человека, который не пил несколько дней. — У этой системы действительно жесткие правила. Жесткие правила. Эти слова эхом отдались у него в голове, вызывая в памяти свежие, еще не зажившие шрамы. Адский бой, бесконечные монстры, боль, пронзающая каждую клетку тела, и это ужасающее чувство безысходности, когда кажется, что выхода нет. Он выжил там, в Двойном подземелье, лишь благодаря одному — внезапно возникшему перед глазами «Эликсиру Воскрешения». Воспоминание об этом было таким же ярким, как и сияние того окна. Джин-Ву уперся взглядом в потолок, потирая лоб пальцами, пытаясь унять пульсирующую головную боль. — Если бы не это чертово окно... — прошептал он, и в голосе его послышалась горечь. — Я бы сгнил там, как последний идиот. Раздавленный, как муха, не успев даже понять, что произошло. Он снова посмотрел на то место, где только что висела голографическая табличка. Она уже исчезла, растворившись в воздухе, но вопросы остались. Сон Джин-Ву нахмурился, собираясь с мыслями. — Интересно, что это за система такая? Откуда она вообще взялась? Кто или что стоит за этими безликими окнами, которые могут даровать жизнь или, наоборот, отправить в адские штрафные зоны на верную смерть? И в этот самый миг, словно отвечая на его немой вопрос, тишину разрезал низкий, чуть насмешливый голос: — А ты хочешь узнать? Джин-Ву вздрогнул всем телом. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь пульсом в висках. Он резко, с хрустом в шее, повернул голову в сторону голоса. В углу палаты, опираясь плечом о холодную стену, стояла высокая фигура. В тусклом больничном свете она казалась вырезанной из самой ночи. Фиолетовая, пульсирующая аура окутывала ее, переливаясь и мерцая, словно северное сияние, запертое в тесной комнате. Тело было неестественно вытянутым, а черты лица размытыми, как у человека, нарисованного на мокром песке. Она больше походила на материализовавшуюся тень, чем на живое существо, но в ее глазах, горевших тусклым аметистовым светом, читался холодный разум. Джин-Ву инстинктивно отпрянул, вжимаясь спиной в подушку. Он пытался закричать, позвать на помощь, но голос застрял в горле, превратившись в сиплый шепот: — Ч-что... Ты т-такое? Фигура дернулась в подобии смеха. Это не было человеческим смехом — скорее, шелест сухих листьев, гонимых ветром. — Ну как бы сказать... — голос был ледяным, но в нем сквозила странная, жуткая фамильярность. — Я — та самая система, что дала тебе эту силу. Но можешь звать меня Орион. — Система? — Джин-Ву потряс головой, пытаясь осознать услышанное. Он сжал одеяло так, что побелели костяшки. — Но... Зачем? Зачем ты дал мне эту силу? Я ведь ничего не сделал. Что я такого совершил, чтобы заслужить это? Орион криво усмехнулся. Его фигура на мгновение стала еще более размытой, словно он наслаждался замешательством охотника. — Ну... Скорее за твою бессмысленную, идиотскую стойкость, — протянул он, и в голосе его послышалось странное уважение, смешанное с сарказмом. — Ты был единственным, кто остался в Двойном подземелье, несмотря на свою вопиющую слабость. Даже когда эти статуи монархи начали рубить тебя на куски, ты не сломался. Ты не молил о пощаде. Ты просто продолжал... сопротивляться. Смотрел смерти в глаза. Это и заинтересовало меня. Джин-Ву окаменел. С каждой секундой ледяной страх уступал место холодной ярости. Он поднял взгляд на фигуру, и голос его стал низким, опасным: — Так это... это ты выдал мне ту штрафную зону? Ты отправил меня в тот ад? Орион пожал плечами, словно речь шла о чем-то незначительном. — Ну да. А ты чё думал, я тебя по головке поглажу и скажу: «Ах ты бедненький, больше так не делай»? — его голос стал почти издевательским. — Ты на небеса, что ли, улител? Сила — это не подарок, это испытание. Я должен был проверить, стоишь ли ты того дара, который получил. — Но эти тренировки... — Джин-Ву опустил взгляд на свои руки. Он помнил каждую секунду в той зоне, каждое движение, каждую каплю пота и крови. — Они помогут мне только физически улучшиться. Но этого недостаточно, чтобы выжить в мире, где правят монстры. Орион фыркнул, и его фигура начала медленно оттаивать от стены, приближаясь к кровати. — Ну да, ты себя в зеркале видел? — он наклонился, и Джин-Ву увидел в его фиолетовых глазах насмешливые искры. — Напуганный кот — ей-богу. Мне кажется, твоя младшая сестра сильнее тебя будет, если ее разозлить. Эта фраза, как пощечина, обожгла сознание. Джин-Ву поджал губы, сжав одеяло в кулаках до такой степени, что ткань затрещала. Глаза его потемнели. В них полыхала не ненависть к Ориону — о нет. Это была ненависть к самому себе. Ведь этот призрак был прав. Он, Сон Джин-Ву, всегда был самым слабым в команде. Тем, кто больше мешался, чем помогал. В Двойном подземелье он чуть не погиб самым жалким образом, если бы не эта «система». Назвать себя «Охотником» было просто смешно. Он был обузой. Орион, словно прочитав его мысли, фыркнул и выпрямился во весь свой неестественно высокий рост. — Слышь, только не ной мне тут. Нытьем ты ничего не добьешься, ушлепок. На сопли и трагедии мне плевать. Лучше время на тренировки трать. И да, — его голос стал зловеще-тихим, — если будешь снова пропускать мои «задания», я увеличу время в штрафных зонах. Не на час, не на сутки. На недели. На месяцы. Понял меня? Джин-Ву сглотнул сухой ком в горле и кивнул. — А-ага. Понял, — выдавил он из себя, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — И да, напоследок, — Орион резко сократил расстояние между ними. Он оказался прямо над кроватью, почти касаясь лица Джин-Ву. Ледяной палец, больше похожий на коготь, уперся в его лоб, и по телу разлилась волна странного холода. Орион наклонился и с явной насмешкой, но с металлической ноткой в голосе, процедил: — Не зазнавайся, герой-неудачник. Не думай, что я тебе каждый раз буду жопу подтирать, вытаскивая из передряг. Ты не в RPG-игру попал. Тут смерть реальна. Тут боль реальна. Усёк? Джин-Ву смотрел прямо в горящие фиолетовые глаза, чувствуя себя муравьем под увеличительным стеклом. Он был раздавлен, но где-то глубоко внутри закипала упрямая злость. Он не хотел быть жертвой. — Да. Я понял, — ответил он тверже, чем ожидал сам от себя. Орион на мгновение задержал взгляд, словно оценивая его реакцию, затем усмехнулся: — Смотри. В следующий раз думай лучше, «герой». Второго Эликсира Жизни у меня нет. С этими словами его фигура начала таять. Фиолетовая аура свернулась в спираль и испарилась, оставив лишь легкое покалывание в воздухе и слабый запах озона. В палате снова стало пусто, только слабый свет луны пробивался сквозь щель в шторах. Сон Джин-Ву остался один. Он медленно, словно в трансе, перевел взгляд на свою руку, сжатую в кулак на одеяле. Пальцы дрожали от перенапряжения. Все, что сказал Орион, было правдой. Но в этой правде родилась не боль, а решимость. Он прошел Двойное подземелье. Он пережил штрафную зону. Он получил силу, пусть и ценой непомерных страданий. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как легкие наполняются холодным больничным воздухом. «Завтра начнется новый день, — подумал он, глядя в одну точку на стене. — День, когда я должен измениться. Раз и навсегда. Я больше не буду слабаком, за которым нужно присматривать. Я не позволю себе снова смотреть в глаза смерти, умоляя о пощаде». Глаза его сузились, в них появился тот самый стальной блеск, который был у него, когда он, стоя на коленях в крови, все же попытался подняться навстречу монстрам. Он с силой сжал кулак, ощущая, как в теле просыпается новая, чуждая, но такая манящая мощь. С этими мыслями он откинулся на подушку, но взгляд его был открыт. Он смотрел в потолок, где секунду назад висела табличка. Ответы маячили где-то рядом, но путь к ним был усеян шипами. Требовалась не просто сила. Требовалась воля. Он закрыл глаза, но сон не шел. В голове эхом звучал голос Ориона: «Ты не в RPG-игру попал». Джин-Ву горько усмехнулся про себя. Это было ясно как день. Но если это игра, то он намеревался пройти ее до конца. Каким бы ни был финал. За окном завыл ветер, и редкие снежинки заплясали в свете фонарей, обещая новую, еще более жестокую метель. Ночь только начиналась, но в душе Сон Джин-Ву уже занималась холодная заря новой жизни. Жизни, где он больше не был просто «слабым охотником». Теперь он был игроком. Но знал ли он правила до конца? И что это за существо, Орион, и какова его настоящая цель? Интрига повисла в воздухе, тяжелая и липкая, словно больничный запах лекарств. Джин-Ву провалился в беспокойный сон, на грани реальности, где прошлое, настоящее и будущее сплелись в один тугой узел, готовый вот-вот развязаться с катастрофической силой.