Часть 12. Эпилог. Запись не удалена

Полиция приехала через сорок минут. Четыре машины, скорая, две следовательские группы. Майк сидел на крыльце пиццерии, пил кофе из термоса, который кто-то из полицейских протянул ему, и смотрел, как здание оцепляют лентами. Внутри работали криминалисты — они разобрали стену за сценой, достали маленькое тельце в красном платье, упаковали в чёрный мешок и увезли в фургоне. Майк не видел этого, но знал — так и было. Эван всё рассказал. Не только про тело, но и про отца, про детей, про всё, что видел и молчал тридцать лет. Его допрашивали почти три часа, и когда он вышел из полицейского фургона, его лицо было бледным, но в глазах появилось то, чего не было утром — покой. — Вы в порядке? — спросил Майк, когда Эван подошёл к нему. — Не знаю, — ответил тот. — Наверное, да. Впервые за тридцать лет я чувствую, что могу дышать. Он помолчал, потом посмотрел на пиццерию. — Они ушли, — сказал он тихо. — Я чувствую. Их больше нет. В здании пусто. Майк кивнул. Он тоже чувствовал это — странную лёгкость, которая разлилась по коридорам и залам, как будто стены наконец-то выдохнули. — Что теперь будет с этим местом? — спросил он. — Снесут, — ответил Эван. — Следователи сказали, что здание признают аварийным. Его снесут в течение месяца. И никто больше не придёт сюда работать по ночам. — Хорошо, — сказал Майк. Эван посмотрел на него долгим взглядом. — Вы сделали то, что никто не мог сделать двадцать лет, — сказал он. — Спасибо. Майк пожал плечами. — Я просто делал свою работу. Эван усмехнулся, впервые улыбнувшись за всё время. — Работа ночного охранника, — сказал он. — Вы не представляете, сколько людей не справились с ней. Они попрощались. Эван ушёл, оставив Майка одного на крыльце. Солнце поднималось над путепроводом, заливая улицу золотым светом. Где-то за углом пели птицы, и ветер шевелил бумажки, приклеенные к столбам. На одном из них всё ещё висело объявление: «Требуется ночной охранник». Майк сорвал его, скомкал и бросил в урну. Он вернулся в здание, когда полицейские уже уехали. Внутри было тихо — привычная тишина, но теперь она не давила, не пугала. Он прошёл в комнату охраны, собрал свои вещи: диктофоны, фонарики, блокнот. Последним он взял старый диктофон, тот, что нашёл в ящике стола в первую ночь. Включил его, перемотал на самую первую запись. Голос предыдущего охранника звучал хрипло и устало: — Если вы это слушаете, вы следующий. Бегите. Они не злые, но они… они не помнят себя. Майк выключил запись. Подумал и нажал кнопку записи. — Это Майк Шоу, — сказал он в микрофон. — Ночь пятая. Финал. Я нашёл тело. Я привёл Эвана. Уильям Афтон уничтожен. Дети свободны. Здание скоро снесут. Если кто-то найдёт эту запись, знайте: здесь больше нечего бояться. Он выключил диктофон, положил его на стол и вышел из комнаты охраны. Прошёл через главный зал, остановился у сцены. Аниматроники стояли на своих местах — неподвижные, выключенные, обычные куклы. Фредди с баяном, Бонни с баяном, Чика с кубком мороженого. Их глаза были тёмными, пустыми. Никакого света, никакого движения. — Прощайте, — сказал Майк тихо. И ему показалось, что в ответ — очень тихо, едва слышно — из вентиляции донеслось: «Прощай, дядя Майк». Он улыбнулся и вышел на улицу. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Прошло две недели. Пиццерию снесли. На её месте теперь пустырь, заросший травой. Майк иногда проходил мимо, возвращаясь с работы или по дороге в магазин. Он не останавливался — просто смотрел на пустое место и шёл дальше. Он вернулся в колледж. Долги по учёбе он погасил — зарплаты за пять ночей хватило, чтобы закрыть самый большой кредит. Он снова стал студентом, сидел на лекциях, сдавал экзамены, писал курсовые. Жизнь возвращалась в привычное русло. Но каждую ночь, ложась спать, он слышал. Тихо, далеко, будто из другой реальности — детский смех и голоса, которые пели колыбельную. Не страшную, нет. Спокойную, умиротворяющую. «Мы дома, — говорили они. — Мы свободны. Спасибо тебе». Майк закрывал глаза и улыбался в темноте. Он сохранил все записи. Положил их в папку, подписал «Последняя запись» и спрятал на верхней полке шкафа, там, где никто не найдёт. Он знал, что когда-нибудь, через много лет, он достанёт их, переслушает и вспомнит те пять ночей, которые изменили его навсегда. Он больше никогда не работал ночным охранником. Но каждую ночь, просыпаясь в три часа, он на мгновение замирал — прислушивался к тишине. И слышал: «Посмотри на нас». И знал, что они улыбаются.