Часть 11. Сцена

Золотая фигура шагнула вперёд, и Майк впервые увидел её целиком. Это был Фредди, но не обычный — больше, массивнее, с выцветшей жёлтой шерстью и чёрными провалами вместо глазниц. В этих провалах горели две точки — красные, злые, как угли. Он двигался иначе, чем остальные аниматроники. Плавно, почти по-человечески. Как будто внутри действительно кто-то был. Эван стоял на коленях, не в силах отвести взгляд. Его лицо побелело. — Ты пришёл, — сказал Золотой Фредди. Голос шёл из динамика в его груди — искажённый, скрипучий, но в нём безошибочно угадывался взрослый мужской голос. — Ты привёл с собой постороннего. Ты нарушил уговор. — Отец, — повторил Эван, и в этом слове слышалось всё — страх, боль, вина и тридцать лет молчания. — Я не мог больше молчать. Они страдают. Они хотят домой. — Домой? — Золотой Фредди рассмеялся. Смех был сухим, ломаным, как треск старого дерева. — Они дома. Они всегда были дома. В моей пиццерии. В моих костюмах. Я дал им бессмертие. А ты хочешь его отнять. Из зала, откуда-то слева, донёсся металлический скрежет. Майк обернулся. Аниматроники — Фредди, Бонни и Чика — спустились со сцены и медленно шли к Золотому Фредди. Их глаза горели не белым, а голубым, холодным огнём. Они двигались не как машины — как воины. Как те, кто защищает. — Не подходите, — сказал Золотой Фредди, поворачиваясь к ним. — Я ваш создатель. Я дал вам жизнь. Вы не смеете. Но они не остановились. Бонни заслонил собой Эвана, подняв лапы с длинными когтями. Чика встала перед Майком, развернувшись спиной к охраннику. Фредди — настоящий, обычный — шагнул навстречу золотому двойнику и встал у него на пути, загородив проход к Эвану и Майку. — Вы предаёте меня, — прошипел Золотой Фредди. — Всех вас я создал. Всех вас я спас от смерти. А вы… — Они не твои, — сказал Майк, шагнув вперёд. Он не знал, откуда взялась смелость, но голос звучал твёрдо. — Они были детьми. Ты их убил. Ты запер их в этих костюмах, чтобы они никогда не ушли. Но они уйдут. Сегодня. Золотой Фредди резко повернулся к нему. Красные глаза сузились. — Ты, — сказал он. — Простой охранник. Ты думаешь, что можешь мне помешать? Ты думаешь, что они тебя послушают? — Они уже послушали, — ответил Майк. — Они показали мне тело. Они привели меня к Эвану. Они хотят свободы. Из динамиков Золотого Фредди вырвался звук — не смех, не речь, а чистый механический вой. Он поднял лапы и ринулся на Майка. Но на его пути встал Бонни. Фиолетовый кролик схватил золотого медведя за плечи и отшвырнул в сторону. Золотой Фредди врезался в сцену — дерево треснуло, разлетелись щепки. — Эван, беги! — крикнул Майк и схватил Эвана за руку, пытаясь поднять его с пола. Но Эван не двигался. Он смотрел на отца — на то, во что превратился отец, — и в его глазах больше не было страха. Была решимость. — Нет, — сказал он и встал. — Я больше не убегаю. Он подошёл к Золотому Фредди, который пытался подняться среди обломков сцены. В динамиках всё ещё выл механический звук, но Эван не остановился. — Ты был моим отцом, — сказал он спокойно. — Ты должен был защищать меня. Ты должен был защищать их. Вместо этого ты стал монстром. Но я не буду таким, как ты. Я расскажу правду. Всю правду. И твои жертвы будут свободны. Золотой Фредди замер. Его красные глаза мигнули — впервые за всё время. В них появилось что-то похожее на человеческое замешательство. — Ты… — начал он, но не договорил. В ту же секунду аниматроники — Фредди, Бонни, Чика — одновременно подошли к Золотому Фредди и окружили его. Их голубые глаза горели ровно, спокойно. Они положили лапы на его плечи, на руки, на голову. И начали тянуть. Раздался треск. Металлический скрежет. Золотой Фредди забился, пытаясь вырваться, но они держали крепко. Красные глаза погасли, вспыхнули снова и погасли окончательно. — Нет! — взревел голос из динамиков, и в нём впервые прозвучал страх. — Нет! Я не позволю! Я… Костюм Золотого Фредди развалился на части. Из него повалил чёрный дым — густой, плотный, похожий на тень. Он поднялся к потолку, извиваясь, пытаясь сохранить форму, но аниматроники не отпускали. — Иди, — сказал Фредди — настоящий, обычный. Его голос прозвучал в первый раз за всё время. Детский, но твёрдый. — Иди туда, откуда пришёл. И больше не возвращайся. Дым сжался в маленький чёрный шар, ударился о стену, потом о пол, и с тихим шипением рассеялся, исчез, растворился в вентиляции. Наступила тишина. Майк смотрел на сцену. Золотой Фредди лежал на полу — просто груда металла и проводов, безжизненный, пустой. Эван стоял рядом, глядя на останки, и по его щеке текла слеза. Аниматроники — Фредди, Бонни и Чика — повернулись к нему. Их голубые глаза погасли, стали тёплыми, человечными. — Спасибо, — сказала Чика тихо, почти шёпотом. — Теперь мы можем уйти. Из вентиляции раздался смех — теперь он звучал звонко и радостно. Детские голоса запели в унисон, и Майк почувствовал, как воздух вокруг становится легче, теплее. Как будто всё напряжение ночи выветрилось сквозняком. — Идите, — сказал он. — Идите домой. Аниматроники медленно поднялись на сцену, встали на свои места и замерли. Их глаза погасли — окончательно. Они стали просто куклами, металлом и пластиком. Майк подошёл к Эвану и положил руку ему на плечо. — Всё кончено, — сказал он. — Теперь ты можешь позвонить в полицию. Эван кивнул, достал телефон и набрал номер. Голос его был усталым, но спокойным. — Алло? Мне нужно сообщить о пропаже. О двадцатилетней давности. Я знаю, где тело. Майк отошёл к стене и прислонился спиной к холодному бетону. Он смотрел, как за окном начинает светать. Свет медленно разгонял тени, наполняя зал утренним солнцем. Он выключил диктофон, который всё это время записывал, убрал его в карман и закрыл глаза. Ночь закончилась.