Глава 1. Адастра.

Хогвартс давно не был местом, куда хотелось возвращаться. Его стены были пропитаны запахом сырости. Руки не дрожали, когда она осматривала их. Они были покрыты сажей и она гадала, успеет ли она отмыть их до ужина Слизнорта. Воздух здесь, в Выручай-комнате, был ужасно густым, можно было разрезать его ножом. Гарью воняло, казалось, на всю комнату. Драко сидел на полу, прислонившись к разбитому стеклу и смотрел на дедушкины часы, стрелки которых крутились в обратную сторону. Глаза его выжигали дыры во всем, на что он смотрел, а платиновые волосы были единственным светлым пятном в этом пыльном склепе. Сломанные стулья, стопки книг, среди которых были чьи-то оставленные дневники, окружали сломанный шкаф, который они вдвоём отчаянно пытались починить. — Опоздаешь, - Драко не повернул голову, лишь перевел глаза на нее, став выжигать взглядом дыры уже на ней. - Не разочаруй "дорогого Горация", приди к нему вовремя. Кому, как не тебе знать, как его расстраивают опаздывающие трофеи, Блэк. Она вытерла руки об подол мантии, оставляя темный, не смываемый след на ткани. — Вижу, ты много переживаешь за то, что бы Теодор не расположился на моем месте. — О да, небось тот сядет с правой стороны от зельевара, просто потому что ты решила почистить мои ошибки. — Он не займет мое место. Даже если Тео для Слизнорта имеет большую выгоду, чем я. Он видит в нем будущего министра, а я для него как проходной билет во Францию в случае "пожара" в Британии. Он издал усмешку - кривую и злую. Поднявшись он поправил безупречный пиджак, стряхивая с него толстый слой пыли, которая легла после провалившегося опыта. Его движения были резкими, что говорило о его нервности. Бросив короткий взгляд на Адастру, он обошел кабинет, изучая его на повреждения. Длинные пальцы, покрытые неудачным зельем, легли на резную дверцу шкафа. — Думаешь мне не плевать? - Драко отвел взгляд. — Да пошла бы ты на свой почтительный ужин, пить вино и делать вид, будто тебе интересна вся эта беседа о том, кто из его учеников кем стал. Я тут и без тебя справлюсь. Адастра изучала его лицо с холодной расчетливостью, решая стоит ли его оставлять одного, прежде чем ее взгляд скользнул вниз к его ладоням. Манжеты его были расстегнуты, но аккуратно завернуты. Руки его мелко дрожали - то ли от усталости, то ли из страха. Магия здесь нестабильна. Очень нестабильна. Это и было вечной причиной того, почему гудел шрам на ее ладони. Виднелись очертания слов, оставленные пером Амбридж. Напоминание в виде шрама говорило одно: они оба в этой бездне надолго. Она развернулась и пошла к выходу. За спиной раздался тихий, яростный удар кулака о дерево. Захлопнув дверь Выручай-комнаты, она быстрым шагом пошла в туалет плаксы Миртл. Она всегда считала, что там спокойнее всего. По пути она наложила на себя и свои одежды очищающее заклинание. Сажа исчезла, но, казалось, запах гари въелся в самые поры кожи и волос. Нужно было забежать в спальню девочек, поменять наряд. Пэнси Паркинсон лежала на привычном всем месте, распростершись на собственной кровати, читая "Пророк". Как представительница "Священных двадцати восьми" она следила за тем, кто сейчас в фаворе у Министерства, а кто уже теряет свою репутацию. Ее внимание обернулось на Адастру, когда та вошла и спокойно закрыла за собой дверь. Паркинсон вечно осматривала окружающих, в поисках того, что можно обсудить со своей компанией "Верховного суда". Обычно обсуждения подразумевали последние школьные новости, наряды и неудачи остальных факультетов. Сейчас Пэнси так же рассматривала свою однокурсницу, забыв напрочь про свою газету, когда та открыла свой гардероб. Она проводила её взглядом, в котором читалось не то презрение, не то плохо скрываемый страх — Блэки всегда были на грани безумия, и Адастра, пахнущая пеплом, пугала её больше, чем лорд в заголовках "Пророка". Адастра ощущала ее взгляд на себе, но подняла на нее взгляд только когда застегивала замок черного платья с пайетками. Она выдержала взгляд школьной стервы, даже не поведя бровью. Поправив юбку-рыбку платья, Блэк в ответ оглядела однокурсницу, и вышла. — Ты опоздала на десять минут, - голос Блейза Забини раздается по Большой лестнице, который явно ждал Адастру. — От тебя несет паленной шерстью. Снова. Ты пыталась поджечь библиотеку? — Занимайся своими делами, Забини, - она прошла мимо, едва задев его плечом. — Ты прекрасно знаешь мои дела, Блэк. Мое дело - наше выживание, — парень переключился на серьезный тон. — Если Поттер учует этот запах, Малфой не доживет до рождества. Помни об этом, пока будешь очаровывать Нотта за десертом. Реакции на его слова у нее не было. Адастра даже не обернулась. Она чувствовала шаги Блейза за спиной, будто ее собственная тень. Присутствие его раздражало, но в то же время было и отличной маскировкой, что нужна была ей. Двое слизеринцев, идущих на ужин к профессору выглядели куда естественнее, чем одинокая девушка, пахнущая гарью в пустом коридоре. У самого входа в кабинет Слизнорта их путь был прегражден Гермионой Грейнджер. Стоя у окна, она лихорадочно перелистывала страницы какой-то старой книги, и ее растрепанные волосы казались еще более дикими в свете тусклых факелов. Увидев их, она замерла. — Блэк. Забини, — Грейнджер нахмурилась. Ее глаза прошлись по их внешнему виду, оценивая их состояния на наличие логических несостыковок. — Вы опоздали. Ужин начался пятнадцать минут назад. — у чистокровных это называется "эффектное появление", Грейнджер, — Блейз вернул на лицо свою привычную, ленивую маску. — Тебе бы стоило об этом, если в твоей библиотеке найдется что-то помимо справочников по защите прав домовиков. Проигнорировав выпад, девушка сделала шаг вперед к Адастре, и ее нос едва заметно дернулся. Внутри Адастры все замерло. Очищающее заклинание делало работу связанное с визуальными следами, но с запахом оно совсем не помогало. А чутье гриффиндорки, которая вечно совала свой нос в чужие котлы, на неладное было острым. — Ты пахнешь дымом. Странным дымом. Как будто что-то сгорело в вакууме. Холод ее рода отразился в ее глазах, который пришел с выпрямлением спины, когда Адастра посмотрела на Грейнджер сверху вниз. — Мой новый парфюм называется "Пепел империи", Грейнджер. Полагаю, этот аромат слишком сложен для тебя. Он требует определенного уровня... воспитания. — Не лги мне, Блэк. Ты точно затеяла что-то, что угрожает школе. — У меня нет времени обсуждать твои параноидальные теории, — Адастра шагнула вперед, вынуждая Гермиону отступить. — Профессор Слизнорт не любит, когда его фазаны остывают. Внутри было жарко. Очень жарко. Всем давно было известно, что Гораций любит избыточность: камин пылал на всю мощь, лампы горели ярким золотом, а стол ломился от хрусталя и серебра. Взгляд Горация устремился на Адастру и Блейза, лицо расплылось в улыбке. — А, вот и вы! Наша прекрасная Адастра и несравненный Блейз. Прошу, присаживайтесь. Мы как раз обсуждали перспективы французского Министерства. Адастра заняла свое место по правую руку от профессора. Рядом с ней сидел Теодор Нотт. Одет он был с иголочки - черная мантия, идеально уложенные волосы и взгляд, в котором не было и малейшего интереса к происходящему вокруг. Но Адастра знала, он не тот, за кого он себя выдает: Теодор видит все. Кабинет Горация Слизнорта напоминал перегретую оранжерею. Воздух был тяжелым от ароматов запеченной дичи, дорогих вин и цветочного парфюма, который в таком количестве казался ядовитым. Адастра сидела на своем обычном месте, чувствуя, как заостренные пайетки платья впиваются в кожу при каждом движении. — И тогда французский министр сказал мне: «Гораций, мой друг, без твоих рекомендаций мы как без рук!» — Слизнорт зашелся в мелком, довольном смешке, обводя присутствующих взглядом. — Адастра, дорогая, ваши родители писали мне на прошлой неделе. Они приглашают посетить ваше новое поместье в ближайшие пять лет. Должен отметить, французская Ривьера – это именно то место, где талантливой ведьме вашего уровня стоит провести лето после выпуска. — Благодарю, профессор, — Адастра слегка склонила голову. Её голос был ровным, как гладь замерзшего озера. — Родители действительно ценят ваше мнение. Слизнорт просиял, явно довольный её ответом, и перевел взгляд на Теодора. — А вы, Теодор? — Гораций прищурился, помешивая серебряной ложечкой в кубке. — Ваш отец всегда говорил, что у вас поразительное чутье на... скажем так, переменчивые ветры власти. Как вы находите последние перестановки в отделе Магического правопорядка? Нотт, который до этого момента лениво катал по тарелке виноградину, поднял взгляд. В его глазах не было подобострастия, только холодный, почти скучающий расчет. — Перестановки? — Теодор едва заметно усмехнулся, бросив мимолетный взгляд на Адастру. — Полагаю, профессор, это не перестановки, а генеральная уборка. Министерство пытается вымести пыль, не замечая, что фундамент дома уже треснул. Глупо полировать фамильное серебро, когда в подвале разгорается пожар. За столом на мгновение воцарилась тишина. Гермиона Грейнджер, сидевшая напротив, резко открыла рот, готовая вступить в спор, но Нотт опередил её, плавно продолжив: — Но, разумеется, для тех, кто умеет читать между строк, это лишь возможность. Пока другие спорят о морали, умные люди готовят запасные выходы. — Блестяще! — Слизнорт хлопнул в ладоши, не заметив яда в его словах. — Прагматизм! Вот чего не хватает нынешней молодежи. Вы слышали, Гарри? Чистый разум! Теодор наклонился чуть ближе к Адастре, так, чтобы его плечо почти касалось её. От него пахло старыми книгами и дорогим табаком — сухой, спокойный запах, так непохожий на гарь Выручай-комнаты. — Твой кузен сегодня не в духе, — тихо произнес он, обращаясь только к ней. — Видел его у библиотеки. Он выглядел так, будто готов проклясть собственный галстук. Адастра застыла с бокалом в руке. — Драко всегда был излишне драматичен, Тео. Тебе ли не знать. — Драматизм — это по твоей части, Блэк, — Нотт скользнул взглядом по её шраму на руке, который едва виднелся из-под рукава, а затем по её лицу. — А он просто напуган. И его ужасно злит, что ты сидишь здесь, ешь фазана в компании «будущего министра», пока он... впрочем, неважно. Передай ему, что если он продолжит так громко думать, его мысли услышит даже Филч. Адастра почувствовала раздражение. Теодор явно выставлял Драко слабым. — Ему не нужны твои советы, Нотт, — отрезала она, делая глоток вина, которое показалось ей горьким.

***

Путь от кабинета Слизнорта до подземелий казался бесконечным. Пайетки на платье, которые еще час назад казались Адастре идеальной броней, теперь ощущались чешуей дохлой рыбы — холодные, колючие и нелепые. Она шла по темным коридорам, и эхо её каблуков раздражало её саму: слишком много шума для замка, где за каждым углом мерещились глаза Грейнджер или Поттера. В гостиной Слизерина было прохладно и пусто. Ужины Слизнорта заканчивались незадолго до отбоя. Неудивительно, что большинство студентов уже были в постелях. Камин почти прогорел, оставляя лишь тусклые зеленые отблески на темной коже диванов. Адастра сразу заметила того, чья фамилия преследовала ее в кругах любого, кто был хоть как то связан с Пожирателями Смерти — он сидел в самом дальнем углу, почти сливаясь с тенями массивного шкафа. Она видела, как он сжимает старую книгу по трансфигурации, но её острый взгляд зафиксировал: за всё время, что она шла через зал, он не перевернул ни одной страницы. Он выглядел жалко. Эта мысль кольнула её не сочувствием, а едкой досадой. Темные круги под его глазами на фоне бледной кожи казались грязными пятнами. — Твой фаворит Нотт уже пророчит нам всем место на кладбище или в изгнании, — голос Драко был хриплым, безжизненным. Он не поднял головы, продолжая сверлить взглядом одну и ту же строчку. — Слизнорт, полагаю, был в восторге от его «проницательности». Адастра остановилась у края ковра, чувствуя, как по спине пробежал сквозняк. — Теодор просто умеет держать лицо, в отличие от некоторых. Тебе стоило бы поучиться у него самообладанию, Драко. Ты фонишь тревогой так сильно, что это чувствует даже Забини, а он обычно замечает только собственное отражение. Малфой наконец захлопнул книгу. Резкий звук удара переплетов о дерево эхом отозвался в пустой гостиной. — Забини и Нотт могут чувствовать что угодно, — выплюнул он, поднимаясь. Его движения были рваными, лишенными привычного изящества. — Пока они упражняются в остроумии на званых ужинах, я... — Ты привлекаешь внимание, — перебила она его ледяным тоном, делая шаг вперед. — Грейнджер уже водит носом. Она почувствовала запах гари. Если ты не научишься заметать следы и подавлять свои истерики, нас обоих ждет не Франция, а Азкабан еще до первого снега. Следи за собой, Малфой. Больше никто за тебя этого делать не будет. Она смотрела прямо на его руки. Пальцы всё еще мелко дрожали, несмотря на то, что он сжимал книгу до белых костяшек. Это бесило её. Если он сломается, он потянет её за собой, а Адастра Блэк не собиралась тонуть из-за чужой слабости. Магия Выручай-комнаты сегодня была особенно агрессивной, и шрам на её ладони, оставленный пером Амбридж, начал подозрительно ныть. Адастра развернулась к лестнице, ведущей в спальни девочек, на ходу дернув воротник мантии — воздух в подземельях казался ей слишком тяжелым. — Завтра, на том же месте, — бросила она через плечо. — Нужно проверить стабильность контура, пока ты окончательно всё не испортил. Она уже ступила на первую ступеньку, не дожидаясь ответа. — В семь, — коротко сказала она, не оборачиваясь. — В семь, — донеслось ей в спину.