Глава 3. Адастра.

Голова по утрам гудела ужасно. Абсолютно все лица бесили начиная с того момента, когда Адастра открывала глаза и понимала, что она в спальне для девочек. Эти недостойные лица кололи ей глаза с самого начала обучения в Хогвартсе, но в этом году все было куда сложнее. Из-за работы с темными и неправильными артефактами, ее собственная магия косила в физические неудобства. Часто это проявлялось в виде непонятных снов, головных болей и, иногда, нервных подергиваний. Как на зло, сегодня однокурсницы не замолкали вообще. Так происходило каждый раз, когда те собирались в Хогсмид. Адастра скептически относилась к этим выходам. Смысла выходить туда, кроме как за сливочным пивом, она не видела. И, к тому же, сливочное пиво можно было выудить у домашних эльфов на кухне. Лишь зло выдохнув, она поднялась с кровати. Пэнси Паркинсон перед зеркалом увлечённо крутила локоны, громко обсуждая с Милисентой, в какой мантии лучше пойти на свидание. Этот визгливый, пустой трёп закручивался в ушах Адастры тугой спиралью. Задернув балдахины, она переоделась в повседневную мантию, даже не взглянув в их сторону. Тратить драгоценное время на пустые разговоры, когда внутри всё выгорало от нехватки сил, было выше её сил. Субботнее утро предоставило ей идеальный шанс. Пока большая часть студентов предвкушала прогулку по заснеженным улочкам деревни, Адастра целенаправленно спускалась к библиотеке. Ей нужен был прорыв. Ночные "посиделки" с Малфоем у шкафа доказали, что их родовых знаний и школьной программы критически не хватает. Нужен был фолиант по сопряжённым тёмным артефактам, который мадам Пинс никогда бы не выдала добровольно шестому курсу. В библиотеке стояла оглушительная тишина. Мадам Пинс, согнувшись над каталогами у входа, лишь мазнула по Адастре подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Блэк прошла вглубь, между высоких стеллажей, уверенно двигаясь к тяжёлой деревянной решётке, отделяющей Запретную секцию от остального зала. Замок на решётке был защищён сигнальными чарами, но Адастра знала, как их обойти — старый семейный трюк с отвлечением внимания. Достав палочку, она едва слышно шепнула заклинание в дальний угол зала. У дальнего окна с грохотом повалилась стопка тяжёлых энциклопедий. Стоило мадам Пинс с возмущённым шипением броситься в ту сторону, как Адастра прижала ладонь к металлу засова. Едва заметный щелчок, и она скользнула внутрь, в полумрак, где пахло столетней пылью и застоявшейся, тяжёлой магией. Адастра бывала здесь пару раз с разрешения Снейпа или Макгонагалл. Голоса здесь раздражали по другому, потому что это были не ученики, а книги, что сводили с ума. Иногда буквально, потому что здесь большая часть книг живая: они кричат, кусаются, нападают при открытии. Поэтому с выбором здесь любому стоит быть осторожным. Двигаясь меж стеллажей, Адастре удавалось оставаться шустрой и незаметной. Она помнила, что книги по сопряжению находились в восточной части запретной секции, кажется, на верхних полках. Оставаясь настороже, дабы Мадам Пинс не засекла ее, она залезла на библиотечную лестницу. Глаза ее проходились по названиям толстых книг. Не найдя нужную она передвигалась вверх по лестнице, не сдаваясь даже после нескольких обысканных стелажей. И вот, наконец-то она: «Анатомия расщепленного пространства: От сотворения до разрыва». Но стоило ей взять фолиант, так его магия пронзила тело, вызванный резонансом с ее собственной силой. Резкая слабость в руке становится причиной того, что книга выпадает из ее рук, раскрываясь в падении и падая со стуком корешка. Адастра опешила. Звук удара показался Адастре пушечным выстрелом в этой могильной тишине. Но хуже было другое: упав на каменный пол корешком вниз, фолиант раскрылся посредине, и из его пожелтевших страниц вырвался утробный, хриплый вздох, мгновенно перешедший в нарастающий, вибрирующий гул. Книга словно просыпалась, готовая завыть на всю библиотеку. В ту же секунду из-за дальнего стеллажа донеслось яростное, прерывистое шуршание мантии и быстрый, тяжелый стук каблуков мадам Пинс. Она шла целенаправленно на звук. — Кто здесь?! — раздался резкий, скрипучий голос библиотекарши где-то в двух стеллажах отсюда. Сердце Адастры сделало тяжелый толчок, но паника была непозволительной роскошью. Действуя на чистых инстинктах, она бесшумно соскользнула с лестницы вниз. Времени поднимать книгу не было — мадам Пинс завернула за угол соседнего ряда. Адастра рванулась вглубь, в самую узкую и темную щель между массивным шкафом с цепями и холодной каменной стеной, вжавшись в нее всем телом и перестав дышать. Она замерла, превратившись в тень. Из своего укрытия она видела, как подол черной юбки мадам Пинс показался в проходе. Библиотекарша остановилась ровно напротив упавшего фолианта. Ее длинный, похожий на стервятничий нос дернулся, вынюхивая чужака. Гул из книги становился все громче, страницы начали яростно хлопать, стремясь взлететь. — Силенцио! — резко взмахнула палочкой Пинс, заставляя книгу замолкнуть и захлопнуться. Женщина наклонилась, подняла тяжелый том и подозрительно огляделась кругом. Адастра видела ее глаза-бусинки сквозь узкую щель между полками. Один неверный вздох, один шорох ткани — и ее обнаружат. Но, поворчав на «разболтавшуюся старую магию» и нерадивых студентов, которые плохо закрепляют книги на верхних полках, она развернулась. Сжав фолиант под мышкой, Пинс направилась прямо к своему рабочему столу у самого выхода из библиотеки. Раздался стук отодвигаемого стула — она устроилась там намертво, положив «Анатомию расщеплённого пространства» прямо перед собой, чтобы лично заняться её осмотром. Ситуация из паршивой превратилась в катастрофическую. Выход из Запретной секции был заблокирован. Мадам Пинс сидела лицом к залу, и пройти мимо неё, не попавшись на глаза, было физически невозможно. Адастра осталась заперта среди стеллажей, а цель её поисков теперь лежала на главном столе библиотеки, под бдительным надзором самой строгой женщины в Хогвартсе. Блэк медленно выдохнула через нос, заставляя себя успокоиться. Сердце всё ещё колотилось в рёбра после секундного страха, но холодный разум уже просчитывал варианты. Уйти ни с чем означало потерять время и признать поражение перед самой собой и Малфоем. Значит, нужно было забрать книгу прямо из-под носа Пинс. Проходят долгие минуты в размышлениях. Оценивание обстановки и придумывание плана заняло немалые усилия. Пинс выглядела так, будто не собиралась вставать из-за стола в ближайшее время. Шум в этом случае не поможет. Библиотекарша устала бегать по "ложным вызовам". Здесь потребуется что-то, ради чего она побежит немедленно. Пробежавшись глазами по месту, где сидела Мадам Пинс, Адастра решила применить невербальные заклятия на дальнем окне. Окно со скрипом раскрылось, впуская в комнату резкий ветер. Ветер же, в свою очередь, раздвинул шторы. Солнце сыграло идеально, осветив зал лучами, падающими прямо на стеллажи. Пинс сначала не поняла что произошло, но, увидев всю картину, бросилась спасать свои книги от ветра, швыряющего страницы открытой книги, оставленной на столе каким-то безответственным студентом. — Святой Мерлин! Да что же происходит сегодня? План Адастры удался: Пинс открыла ей путь на побег. И она не стала медлить. Сняв свои туфельки на низком каблуке, она взяла их в руки и побежала. Отсутствие обуви делало ее шаги беззвучными, почти кошачьими. На другом конце зала ворчала библиотекарша, мол, книги сегодня не дают ей покоя. Поэтому нужная Адастре книга оставалась без присмотра. А это было именно то, что ей надо было. Подхватив фолиант на лету, она выбежала из запрещенной секции настолько быстро, насколько могла. Сердце бешено стучало от адреналина. Пинс была строгой по отношению к любым своим книгам, а к тем, что находились под запретом, она относилась еще более требовательно. Поэтому рисковать просить у нее вход в запрещенную секцию было безрассудно, а красть оттуда книгу... было подобно пути на верную смерть. Пинс умела выписывать выговоры и ни один профессор не мог у нее потребовать смягчения для своего студента. А Адастре лишние проблемы были не нужны. Спрятавшись за один из стеллажей уже обычной библиотеки, она позволила себе перевести дыхание. Прислонившись на минутку к книжным полкам, она надела обратно свою обувь. Теперь, новой ее заботой будет сохранность книги, а точнее, ее нужно будет все время прятать от любопытных глаз. На сейчас пойдет и мантия. Прижав к груди книгу под мантией, она приняла вид, будто она не нашла нужную ей книгу и, с абсолютно невозмутимым поведением, покинула библиотеку. Коридоры были тихими, все на сборах для поездки развлекаться в осенний Хогсмид. И с книгой таких темных заклинаний в гостиную Слизерина идти точно нельзя. Нужно место потише, где ее точно не найдут с краденным добром. С похожими пожеланиями хищники и лезут наверх на деревья. А для Слизеринской хищницы Адастры любимым деревом была Астрономическая башня. Запахнув мантию потуже, она ступила на прохладную башню. Ледяной ветер тут же швырнул в лицо горсть колючего осеннего воздуха, заставляя Адастру сделать глубокий, судорожный вдох. На такой высоте замок казался вымершим. Никаких чужих голосов, никакого праздного смеха — только далёкий гул ветра, запутавшегося в каменных зубцах башни. Напряжение после безумной вылазки в библиотеку отпускало медленно, заменяясь глухой усталостью. Адастра подошла к каменному парапету и, наплевав на холод, опустилась прямо на ледяной пол, прислонившись спиной к серой стене. Здесь, скрытая от чужих глаз высотой и каменной кладкой, она наконец вытащила фолиант из-под мантии. Пальцы, всё ещё подрагивавшие от адреналина, коснулись потемневшего кожаного переплёта «Анатомии расщеплённого пространства». Стоило ей провести ладонью по стёртому золотому тиснению, как чужая, древняя магия книги глухо отозвалась внутри неё. Её собственная сила болезненно сжалась, вступая в резонанс с артефактом. И в ту же секунду правую ладонь прошила острая, пульсирующая боль. Адастра стиснула зубы, выпуская книгу из рук на колени. Шрам. Тонкие, побелевшие линии на тыльной стороне ладони, складывающиеся в уродливые латинские буквы, загорелись так, словно их снова выводили заново, слой за слоем. Осенний холод и магия Запретной секции всегда заставляли это клеймо напоминать о себе. «Моя кровь не дарует мне истину». Она заставила себя разжать кулак, вглядываясь в кривые буквы, оставленные проклятым пером Амбридж на пятом курсе. Розовая жаба думала, что наказывает строптивую студентку, но на самом деле она лишь оставила вечное напоминание о том, как сильно Адастра презирает рамки, правила и тех, кто пытается ими управлять. Боль в руке становилась всё более тягучей, и вместе с ней мысли Адастры окончательно сорвались в прошлое. В точно такую же холодную, беспросветную ночь прошлого года. На эту самую башню. Тогда она пришла сюда совсем в другом состоянии... Тогда ее систему туманил алкоголь, мешая тошноту с головокружением в отвратительный болотный коктейль. Тогда она еле стояла на ногах, вооруженная лишь палочкой и флягой. Вместо воды в нем булькало огневиски, выпрошенное у Теодора. И, тогда она не была одна. Цепляясь за перила винтовой лестницы она поднялась сюда чтобы хоть немного побороть тошноту. Белая макушка показалась с конца башни. Это был парень. Драко. На ее лице отразилось все ее недовольство: губы искривились, брови изогнулись и нос поморщился. И на долгое мгновение ее мысли наполнились сомнениями, нужна ли ей была именно эта башня, чтобы подышать воздухом. Но она решила, что ей слишком неохота искать другое место. Едва ноги ее коснулись пола астрономической башни, как  Слизеринец обернулся к ней и, увидев ее, принял хищное выражение лица. Для Драко сдать ее Амбридж будет делом одним из легкий. Он ведь теперь в, как там его, Инспекционной дружине. — Что ж, кого я вижу. Дорогая кузина Блэк. Почему тебе не спится в такое время? — Отвали, Малфой, мне уж точно не до тебя, — Адастра сделала шаг вперёд, опасно покачнувшись на холодном камне, но упрямо удержала равновесие. Пальцы сильнее сжали серебряное горлышко фляги. Драко лишь прищурился, и его взгляд хищно заскользил по её фигуре, задерживаясь на блестящих от пота висках и тяжёлом дыхании. Он сделал ленивый шаг навстречу, заложив руки за спину. Значок Инспекционной дружины на его безупречно выглаженной мантии тускло блеснул под бледным светом луны. — Надо же, какая грубость, — протянул он, и в его голосе отчётливо послышалось самодовольное превосходство. — Штрафные очки со Слизерина я снимать, конечно, не стану. А вот Амбридж очень заинтересуется ночными прогулками одной гордой чистокровной леди. Особенно в таком... неподобающем виде. Адастра резко вскинула голову, и в её тёмных глазах вспыхнула дикая, нетрезвая ярость. Алкоголь стирал любые границы страха. Она не глядя вытащила палочку из кармана, и её кончик предупреждающе заискрил ядовито-зелёными искрами, разрезая ночной полумрак. — Только попробуй сделать шаг к лестнице, Малфой, — процедила она сквозь зубы, шагнув к нему вплотную. От неё пахло резким, обжигающим алкоголем и холодом. — Я прокляну тебя быстрее, чем ты успеешь подумать о своей драгоценной жабе. Блэки никогда не просили пощады у Малфоев, и ты не станешь исключением. Драко дернулся, его рука инстинктивно легла на рукоять собственной палочки, но он вовремя замер. Дикий оскал Адастры заставил его насторожиться. Его взгляд скользнул по её правой руке, удерживающей палочку, и высокомерная усмешка моментально сползла с его лица. Лунный свет чётко очертил её ладонь. Кожа на тыльной стороне была воспалённой, багровой, покрытой свежими, глубокими порезами, из которых всё ещё сочилась тёмная кровь, пачкая пальцы. Буквы складывались в уродливую рваную строчку. Наступила мёртвая тишина. Слышно было только, как ветер бьётся о каменные зубцы башни. Драко смотрел на эту кровь с явным удивлением, сменяющимся холодным пониманием. Он прекрасно знал, кто оставляет такие следы. Амбридж со своими особыми отработками добралась и до неё. Адастра заметила его взгляд, но даже не подумала спрятать руку. Напротив, она демонстративно приподняла ладонь, бросая ему немой вызов. Она ждала издёвки, ждала, что он посмеётся над её слабостью. Но Малфой молчал. Адастра буквально видела, как за его серыми, холодными глазами завертелись невидимые шестерёнки. Она слишком хорошо знала эту породу, чтобы не понять, что происходит в его голове. Сдать кузину Блэк прямо сейчас — это получить мимолётную, дешёвую похвалу от жабы в розовой кофте. Но оставить её на свободе, зная, какую лютую, смертоносную ненависть она теперь затаила на Министерство, означало приобрести мощного, обязанного по гроб жизни должника на Слизерине. А Малфои, сколько она их помнила, всегда умели торговать чужими секретами и извлекать выгоду из чужой боли. Он медленно убрал руку от кармана и демонстративно, с напускным, раздражающим безразличием, поправил манжеты своей мантии. Хищный блеск, который Адастра ловила секунду назад, уступил место его привычной, пресной маске чистокровного аристократа. — Какое убожество, — сухо бросил он, отступая на шаг назад и разворачиваясь к выходу. — Спрячь это позорище, Блэк. Твоя кровь на полу портит мне весь вид на Запретный лес. Иди спать, пока я не передумал. Он двинулся к винтовой лестнице, даже не оборачиваясь, высокомерно уверенный в том, что она не посмеет ударить его в спину. Его шаги быстро затихли на каменных ступенях, оставив Адастру наедине с её флягой, обжигающей болью в руке и ледяным ветром, который, казалось, выветривал из неё остатки хмеля. Адастра моргнула, и воспоминание мгновенно рассыпалось, возвращая её в суровое настоящее шестого курса. Она сидела на том же самом каменном полу Астрономической башни, но теперь всё изменилось. На её коленях лежал тяжёлый краденый фолиант «Анатомия расщеплённого пространства». Прошлый год остался позади, Инспекционной дружины больше не существовало, а их роли с Малфоем перевернулись с ног на голову. Теперь уже он стоял на грани полного краха, судорожно пытаясь выжить под тяжестью Метки, а она была его единственной вынужденной страховкой. Ладонь всё ещё неприятно ныла от холода, напоминая о шраме. Адастра глубоко вздохнула, прогоняя остатки мыслей о прошлом, и решительно открыла первую страницу книги. Время поджимало. До их вечерней встречи в Выручай-комнате оставалось всего несколько часов, и ей нужно было найти ответы в этих древних строках до того, как магия шкафа снова начнёт голодно тянуть из них силы.