Глава 18. Лондонское время
21 июля 2026, 21:18 Вита проснулась от звонка — не будильника, а самого настоящего вызова, дребезжащего на тумбочке с таким упорством, что притворяться спящей дальше не было смысла.
— С днём рождения! — заорала Кьяра прямо в ухо, едва Вита успела поднести телефон.
— Спасибо, — Вита зевнула, щурясь на свет из окна. — Который час?
— Полдесятого. Ты именинница, могла бы спать и дальше, но мне не терпелось. Во сколько сегодня?
— К восьми, — Вита села в кровати, отгоняя остатки сна. — Но можешь прийти и пораньше, если хочешь.
— Приду ровно в восемь, чтобы не путаться под ногами у Адрианы. Ладно, всё, отпускаю тебя праздновать. Целую!
Повесив трубку, Вита ещё какое-то время сидела неподвижно, разглядывая толстовку Кими, брошенную на стул в углу комнаты меньше недели назад, и только потом заставила себя подняться.
Квартира встретила полной тишиной — ни голоса нонны из кухни, ни шума воды, ничего. Родители должны были приехать поздно ночью, когда Вита уже спала, а Адриана, судя по всему, отправилась по каким-то своим делам с самого утра. Вита прошлась по коридору, заглянула на кухню — пусто, — и, пожав плечами, отправилась в ванную.
После душа она соорудила себе несколько бутербродов с тем, что нашлось в холодильнике, заварила кофе и устроилась завтракать в одиночестве, слушая, как где-то на улице шумит утренний город.
Часы до вечера тянулись медленно — на день рождения самое интересное всегда впереди, а до тех пор нужно было просто чем-то себя занять. Телефон то и дело вибрировал на тумбочке: поздравления сыпались одно за другим, и среди привычных имён то и дело мелькали те, от кого она сообщения совсем не ждала. Вита отвечала на ходу, краем глаза поглядывая на ноутбук, где фоном шла трансляция с Сильверстоуна, — пропускать гонку она не собиралась, даже если следила за ней вполглаза. Она перебрала стеллаж с книгами, вытащила один из романов, который откладывала с конца учебного года, и осилила пару глав, прежде чем отложить его в сторону. От нечего делать взялась за волосы — сначала выпрямила утюжком, разглядывая результат в зеркале, а потом, так и не определившись, нравится ли, собрала их в высокий, чуть растрёпанный пучок, выпустив у висков пару прядей.
Макияж дался легче — растушёванные чёрные стрелки и золотистые блестящие тени на веках. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, она вернулась на кухню и снова взялась за бутерброды — готовить что-то серьёзное не хотелось, да и, если честно, особых навыков в этом деле всё равно не было.
Стоило ей устроиться за столом, как тишина в квартире оборвалась разом.
Из прихожей донёсся гул сразу нескольких голосов — Адрианы, Лючии, родителей — вперемешку со стуком сумок, которые опускали на пол, и звоном ключей.
— Не вижу нашу именинницу! — крикнула Камилла с порога.
Вита выскочила в коридор — и тут же оказалась зажата в объятиях Лоренцо, успевшего подхватить её раньше остальных.
— С днём рождения, — он крепко прижал её к себе, не отпуская, пока Вита не начала беззвучно колотить его по спине. — Моя девочка выросла на год.
— Задушишь, пап.
— Стараюсь, — со смехом отозвался он, но всё же ослабил хватку.
— С днём рождения, дорогая, — Камилла обняла её следом.
Адриана, проходя мимо с сумками наперевес, задержала взгляд на тарелке, оставленной на столе.
— Это что, бутерброды? — она поставила сумки на пол и заглянула ближе. — На собственный день рождения?
— У нас же ужин, нонна.
— Могла бы хоть яичницу себе сделать, — вставила Лючия, появившаяся следом с коробкой торта в руках. — Смотреть страшно.
— Она вся в отца, — заметила Адриана. — Тот тоже готов на одних бутербродах жить, будь его воля.
— Я, между прочим, всё слышу, — отозвался Лоренцо из коридора.
— Мы знаем, — хором ответили обе женщины, переглянувшись с таким единодушием, какое случалось у них редко — обычно они предпочитали спорить друг с другом, а не соглашаться.
Камилла наконец опустила на пол свою сумку и придирчиво оглядела дочь с ног до головы.
— Ты в пижаме собираешься праздновать?
Вита взглянула на свою домашнюю футболку и мягкие штаны, словно видела их впервые.
— Переоденусь ещё, мам.
— Надеюсь, — Камилла переключилась на разбор пакетов, не заметив, как Вита поспешила скрыться в своей комнате.
Выбирать что-то особенное для семейного ужина дома казалось странным, но и появиться за столом в пижаме тоже не хотелось. Вита остановилась на чёрной кофте с открытыми плечами и сменила домашние штаны на струящиеся белые — почти такие же, как и были на ней до этого, разве что без россыпи розовых сердец.
Кьяра появилась ровно в назначенное время — с растрёпанной от ветра причёской и большим красным пакетом в руках.
— С днём рождения, Витти, — она сгребла Виту в объятия прямо на пороге, а потом вручила пакет. — Спасибо тому человеку, который придумал вишлисты.
Внутри оказался подарочный набор косметики «Clarins», который несколько недель висел первым пунктом в списке Виты, дожидаясь своего часа.
— Как ты так угадала, — фальшиво отозвалась Вита.
— Кьяра, дорогая! — Камилла вынырнула из кухни, обнимая её. — Как ты? Как мама?
— Хорошо, синьора, спасибо. Привет вам передавала, кстати.
— И ей от меня, — Камилла, отстранившись, заметила пакет в руках у Виты и заглянула внутрь. — Ничего себе, а мне дашь попользоваться?
— Мам.
— Что? Я тоже имею право на красивую кожу.
Лючия с Адрианой, судя по всему, устроили на кухне настоящий поединок, успев приготовить нечто среднее между праздничным ужином и обедом на всю неделю вперёд, и стол буквально ломился от тарелок.
— За именинницу, — Лоренцо поднялся первым, держа бокал. — Чтобы в этом году у тебя получилось добиться всего, чего ты действительно хочешь, и на что способна.
— Присоединяюсь, — подхватила Лючия. — И за то, чтобы ты продолжала нас удивлять — но только в хорошем смысле.
— Главное, не как в прошлом году, — вставила Адриана, накладывая себе ризотто. — Полгода скрывала от родной бабушки, что встречается с мальчиком.
— Нонна.
— Хотя тот так себе был спутник, если честно.
— За её скрытность, значит, отдельный тост? — со смехом уточнила Кьяра.
— Обязательно.
— Не поощряй её, — шепнула Вита подруге, но та уже давилась смехом, пряча лицо за салфеткой.
— Кстати, — Камилла отложила вилку, — а почему ты Андреа не позвала?
Вита старательно не смотрела в сторону Кьяры, чей взгляд буквально прожигал в ней дыру.
— Он в Великобритании. Сегодня была гонка.
— И каков результат? — поинтересовался Лоренцо.
— Ему пришлось сойти из-за проблем с машиной, — Вита уткнулась в тарелку, чувствуя себя так, будто отчитывается на допросе, и подняла глаза, только когда молчание за столом стало совсем неловким.
Она наткнулась на взгляд Адрианы, смотревшей на неё поверх бокала с таким выражением, что слова были не нужны: рассказывай, раз уж повод сам подвернулся.
Вита сделала глубокий вдох.
— Хотела бы поделиться новостью, — осторожно начала она. — Мы с Кими больше не друзья.
— Поссорились? — непонимающе нахмурилась Камилла.
— Камилла, ну что ты дурочку включаешь, — не выдержала Адриана. — Встречаются они.
За столом на мгновение стало тихо.
— Вот это новости, — Лоренцо поставил бокал, переглянувшись с женой.
— Мы очень рады за тебя, — спохватилась Камилла, накрывая руку дочери своей ладонью. — Андреа хороший парень, добрый, ответственный, да и видно было, как он к тебе относится. Мы с отцом только рады. Главное не расстраивайся, что в такой день он не рядом.
— Спасибо, мам, я не расстраиваюсь, — Вита улыбнулась ей и перевела взгляд на отца, который тактично молчал, с преувеличенным интересом разглядывая содержимое своего бокала.
— Слава богу, хватило смелости признаться, — пробормотала Адриана, с довольным видом возвращаясь к своей тарелке.
Лючия то и дело подкладывала добавку, даже не спрашивая, хочет ли кто-то ещё, а Лоренцо с Камиллой наперебой пересказывали подробности поездки на поезде — судя по количеству деталей, приключений там хватило бы на целый роман.
Ближе к концу ужина Лючия внесла торт — малиново-фисташковый, с цифрами «1» и «8» сверху, — и весь стол вразнобой затянул поздравительную песню, сбиваясь на середине и путая слова.
***
К тому моменту, как гости разошлись — Лючия ушла домой, а следом за ней и Кьяра, — на часах было уже за полночь. Родители, уставшие после дороги, а за ними и Адриана разошлись по своим комнатам, пожелав Вите спокойной ночи. Вита прошла в ванную, взяла с полки мицеллярную воду и ватный диск, собираясь снять макияж, когда телефон на раковине завибрировал. Одно сообщение. «Спустись на минуту» Она замерла с диском в руке, глядя на экран, а потом накинула кофту и почти бегом спустилась вниз. Кими стоял у подъезда, закинув рюкзак на одно плечо. — Ты опоздал, — Вита остановилась в паре шагов, не в силах сдержать улыбку. — По лондонскому времени — нет, — произнёс он и притянул её к себе, целуя. — С днём рождения. Отстранившись, он протянул ей крупный цветок — розовую лилию, примятую с одной стороны. — Где ты её взял в такое время? — У цветочного на углу, — он запустил ладонь в кудри, заметно отросшие с их последней встречи. — Опять забыли занести вёдра на ночь. Я не удержался. Вита рассмеялась, утыкаясь носом в лепестки. — Очень романтично. — Я старался, — Кими снял с плеча рюкзак и достал оттуда небольшую коробку, перевязанную розовой атласной лентой. — Только открой позже, не при мне. — Почему не при тебе? — Просто открой позже, — он улыбнулся, но взгляд у него при этом был неожиданно серьёзным. — Как скажешь. Кими устроился на ступенях перед подъездом, и Вита опустилась следом, прижимаясь плечом к нему. Он эмоционально рассказывал про победу Льюиса Хэмилтона на домашнем гран-при, и ей приходилось одёргивать его, чтобы соседи не начали возмущаться шумом в такой час. Про свою победу в спринте и сход в основной гонке он упомянул вскользь. Вита слушала его внимательно, разглядывая тёмные круги у него под глазами. — Иди домой, — Вита провела ладонью по его щеке. — Ты еле держишься. — Иду, — ответил он и не сдвинулся ни на сантиметр. Вита закатила глаза и потянулась прижаться губами к его щеке. — Спасибо, что пришёл. — Как будто я мог не прийти, — улыбнулся Кими и, поднимаясь, взъерошил ей волосы напоследок. Не дожидаясь возмущения, он сорвался с места в сторону дома, пока не успел за это получить. Вита с трудом сдерживалась, чтобы не разорвать упаковку, пока поднималась по лестнице в квартиру. Только оказавшись у себя в комнате и закрыв за собой дверь, она наконец развязала ленту. Внутри, под слоем тонкой бумаги, обнаружился скетчбук в плотной белой обложке — без единой пометки, кроме тиснёного логотипа в углу, — набор кистей разной толщины, аккуратно уложенных в холщовый чехол, и коробка акварели, на которой золотыми буквами значилось имя бренда, известного, кажется, с позапрошлого века. Она вспомнила слова нонны — что новые краски никогда не будут такими же хорошими, как те, старые, из жестяной коробки. Глядя на эти, подумала Вита, нонна могла бы и передумать. На самом дне коробки лежала небольшая карточка. Всего одно слово, выведенное размашистым почерком: «Crea» Вита долго сидела, разглядывая содержимое коробки, а потом, не удержавшись, потянулась за одной из новых кистей.***
Родители уехали обратно в Рим спустя два дня — Лоренцо всю дорогу до вокзала жаловался, что впереди гора накопившейся работы, а Камилла сетовала, что отпуск закончился слишком быстро. Адриана придирчиво проверяла, не забыли ли они что-нибудь в квартире. Вечером, когда квартира снова опустела, Вита устроилась за столом с новым скетчбуком, разложив рядом кисти и открытую коробку акварели. Несколько минут она смотрела на чистый лист, не решаясь начать, а потом обмакнула кисть в ярко-красную краску и провела первую, неуверенную линию. Дальше пошло легче. Контур болида проступал постепенно — вытянутый и низкий, с плавным изгибом спереди, — а ближе к полуночи на носу появился номер четыре, который она вывела тонкой кистью особенно тщательно. Вита откинулась на спинку стула, оценивая результат — не самый ровный рисунок, местами смазанный по краям, но вполне узнаваемый, — и позволила себе улыбнуться.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!