Глава 19. Молния

      Рецепт лежал на столе, придавленный сахарницей — чтобы не унесло сквозняком из открытого настежь окна, безуспешно пытавшегося хоть немного спасти квартиру от болонской жары под сорок градусов. Почерк Адрианы — острый, с сильным нажимом — Вита разбирала с трудом, сверяя каждое слово с Кими.       «Pulire delicatamente le mele e tagliarle a cubetti. Mettere l'impasto in frigorifero per almeno mezz'ora, altrimenti si aprirà una volta steso»       Вита держала нож на вытянутой руке и смотрела на яблоко так, будто оно сейчас взорвётся.       — Такими темпами ты его не почистишь, — заметил Кими, разбивая яйца в миску. — Держи нож ближе к себе. Не пили, а срезай одним движением.       — Я не пилю.       — Пилишь.       Он забрал у неё яблоко, снял кожуру длинной лентой и вложил очищенный плод вместе с ножом обратно ей в ладонь.       — Молодец. Но нужно ещё три.       Кими вздохнул и принялся за оставшиеся яблоки сам, пока Вита нарезала уже чистые на кубики.       — У меня мама каждое воскресенье что-то пекла и заставляла помогать всех троих, даже Мэгги — ей было года три, и толку от неё было не особо.       — Теперь понятно, откуда такой опыт по очистке яблок.       — Ну, мне же надо было не облажаться перед мамой.       — Смотри, — она подняла очередной кусочек.       — Прогресс есть, — согласился Кими. — Ещё пара пирогов, и тебя можно будет пускать на кухню одну.       — Я и сейчас могу.       Кими не был до конца уверен, что это заявление соответствовало действительности, но решил промолчать, продолжая просеивать муку в большую миску. Белое облако осело на столе, его чёрной футболке, и вынудило чихнуть. Вита потянулась за сахаром, и от лёгкого испуга задела локтем край миски — мука накрыла и её, от запястья до локтя.       — Ты специально?       — Я вообще ничего не делал, — возмутился Кими, отряхивая руки. — Это ты задела.       — Ну конечно, я.       Она зачерпнула щепотку муки с рабочей поверхности и мазнула ему по щеке. Кими на секунду растерялся, затем медленно провёл пальцем по скуле, разглядывая белый след на подушечке.       — Это было ошибкой.       — Ты первый начал.       — Я закончу.       Кими шагнул к ней, и Вита попятилась к раковине, зажимая в кулаке остатки муки. Она выставила свободную руку вперёд, пытаясь держать его на дистанции, но Кими перехватил её за запястье, и вмиг мука оказалась везде: на столе, на полу, и главное в волосах Виты, которые она попыталась прикрыть ладонью.       — Хватит, — смеялась она, — хватит, мне ещё это всё отмывать.       — Не тебе, а нам.       Он стряхнул муку с её плеча, обхватил её лицо перепачканными ладонями и поцеловал, унимая недовольное мычание.       — Раскатывай, — скомандовал Кими, вспомнив, что они вообще-то готовили пирог. — И не слишком тонко, иначе снизу подгорит.       Тесто оказалось покладистее яблок. К тому времени, когда пирог отправился в духовку — немного неровный, с одним рваным краем, который Кими, как ему думалось, намертво защипнул, — оба успели перепачкаться так, что Вита пошла переодеваться, а он остался отскребать миски.       Они раскинулись на диване с ноутбуком у Виты на коленях. Кими закинул руку ей на плечо и принялся листать список фильмов.       — Ты смотрела «Человека-паука»?       — Какого именно? Их там штук пять.       — «Нет пути домой».       — Не смотрела. И остальные, к слову, тоже.       — Серьёзно? — Кими прижал ладонь к груди. — Он вышел три года назад, я думал, его все посмотрели. Там три Человека-паука одновременно. Три.       — Надо же.       — Будем смотреть, раз ты не в курсе классики.       — Классика, Андреа, это «Укрощение строптивого», «Малена», «Жизнь прекрасна»…       — Я понял. Это можешь посмотреть с моей мамой. А пока — будь добра это.       Кими забрал у неё ноутбук, переставил на столик перед диваном и улёгся, устроив голову у неё на коленях. Следующие полтора часа прошли в почти полной тишине, если не считать периодических комментариев Кими вроде «сейчас будет важный момент» и «ты вообще следишь?». Вита следила за сюжетом вполглаза, куда больше наблюдая за тем, с каким увлечением он пересматривал фильм, который знал наизусть, — и думала, что через пару дней у него день рождения, а что дарить человеку, у которого, кажется, есть всё, она понятия не имеет.       Запах из кухни постепенно наполнял квартиру ароматом корицы и печёных яблок. Кими ткнул на паузу и метнулся к духовке проверить пирог. Вернулся довольный и снова сел, закинув её ноги на свои.       — Ещё минут пятнадцать, — доложил он. — Не подгорел.       — Я бы не пережила, если бы все наши старания пропали зря.       Когда фильм закончился, Кими снова устроил голову у Виты на коленях, и она отложила телефон, в котором от скуки провела последние полчаса.       — Что тебе подарить на день рождения? — спросила она напрямую, перебирая пальцами его кудри.       Кими нехотя приоткрыл один глаз, оценивая серьёзность вопроса, и закрыл.       — Ничего.       — Так и знала, что ты это скажешь.       — Мне правда ничего не нужно. — Он нашёл её руку и направил ближе к макушке. — Вот здесь — да.       Вита закатила глаза, но продолжила там, где он показал.       — Ну подумай хоть немного. Должно же быть что-то.       — Если ты придёшь — этого будет достаточно.       — Это не подарок, Андреа. Нужно что-то существенное.       — Я не умею просить подарки, — Кими открыл глаза, глядя на неё снизу вверх. — Никогда не умел.       — Тогда придумаю сама, но потом не жалуйся, если не угадаю.       — Не буду жаловаться, даже если подаришь мне пустую упаковку от шоколада, который сама же и съешь.       Вита не стала выпытывать дальше, но про себя поняла, что его ответ не столько снял проблему, сколько её усложнил. Прийти она и так придёт — это не обсуждается. Но это не подарок, а значит, либо он правда ничего не хочет, либо стесняется признаться, чего хочет на самом деле. И раз сам не скажет, придётся разбираться самой.

***

      Несмотря на то что рядом с Болоньей хватало пляжей помимо Римини, казалось, что у всех жителей нашлись силы доехать только сюда. Пляж был забит людьми настолько, что найти свободное место у воды казалось невозможным, но Маттео каким-то образом смог застолбить участок рядом с волейбольной сеткой ещё до полудня.       — У меня связи, — сказал он, и Кьяра так и не поняла, шутит он или нет.       Ребята ушли к сетке, успев помочь расстелить полотенца и собрать зонт, — на площадке уже собралась компания, и оттуда доносился характерный звук ударов по мячу и громкий смех.       Кьяра со старческим вздохом устроилась в тени зонта, натянула солнцезащитные очки и вооружилась кремом с защитой пятьдесят.       — Ты играть не пойдёшь?       — Я буду рада, если вообще сегодня дойду до воды. Не понимаю, как в такое пекло можно делать что-то кроме того, чтобы лежать.       — Кими, по-моему, всё равно, в какую погоду тратить свою энергию, — Кьяра кивнула в сторону площадки, где он подпрыгивал над сеткой, отбивая мяч. — У тебя с подарком всё готово?       — Не готово.       — Совсем ничего?       — Даже близко нет, — призналась Вита, зарывая пальцы ног в раскалённый песок. — Он сказал, что ему ничего не нужно. Что если я просто приду — этого будет достаточно.       — Ну естественно он так сказал, — Кьяра закатила глаза. — Не настолько же он обнаглел, чтобы просить у тебя часы за пять тысяч евро.       — Я не об этом.       — А о чём тогда?       — Не хочу дарить что-то, что можно подарить кому угодно.       — Тогда подари украшение.       — Что?       — Украшение, — терпеливо повторила Кьяра. — Он же не снимает свою подвеску, я вообще не помню его без неё. Значит, будет носить и твою тоже.       Вита взвесила эту мысль, принимая солнцезащитный крем из её рук.       — Это как-то... банально. И не особенно дорого — не хочу, чтобы он решил, что я не постаралась.       — Не женское это дело — впечатлять мужчину дорогими подарками, — заявила Кьяра, придвигаясь ближе. — По крайней мере, точно не через два месяца после начала отношений. Да и в восемнадцать лет ты ему всё равно не подаришь ни машину, ни часы, даже если захочешь. Ты должна подарить то, что выбрала сама — не потому что дорого, а потому что подумала о нём.       — Может, ты и права.       — Ещё бы. Так что? Украшение?       — А если ему не понравится? Или он решит, что это слишком... личное. Подвеску с хвостом кита ему подарила мама.       — Вита, — вздохнула Кьяра. — Если кто-то и оценит вещь, которая будет напоминать о близком человеке, а не просто лежать на полке — это Антонелли.       Аргументы Кавалли звучали убедительнее, чем Вита готова была признать.       Она посмотрела в сторону сетки, где Кими упал в песок после неудачного приёма мяча, а Маттео навис над ним с протянутой рукой.       — Допустим, украшение, — согласилась Вита, поднимаясь с песка. — Идём играть?       На следующий день, в маленьком магазине изделий ручной работы неподалёку от площади Маджоре, она нашла то, что искала: украшение из мелких бусин серой яшмы, каждая из которых была не похожа по рисунку на соседнюю, а в центре — маленькая подвеска в форме молнии.       — Этот камень отражает чужую злость и зависть, оберегает от неприятностей, — пояснила женщина за прилавком. — Символизирует спокойствие, защиту, помогает справиться с тревожностью — особенно девам и скорпионам, которые склонны к излишней истерии.       Вита улыбнулась, и украшение отправилось домой вместе с ней.

***

      Гости расходились ближе к полуночи — сначала уехали родственники, потом одноклассники и друзья, а последними прощались Маттео с Кьярой, которая на пороге долго обнимала именинника, желая ему всего, что успевала вспомнить.       Длинный стол на террасе пустел вместе с домом — Марко в несколько заходов уносил посуду, Вероника вытряхивала скатерть, а Мэгги давно спала наверху, устав раньше всех от праздничного настроения.       — Идите отдыхать, я тут закончу сам, — произнёс Кими, забирая скатерть у мамы из рук.       — Ты закончишь, — фыркнул Марко, но всё же направился к лестнице следом за Вероникой. — С днём рождения ещё раз. Совершеннолетие — это серьёзно.       — За сегодня я слышал это раз десять, и не только от тебя.       — Я скажу ещё пятнадцать, если понадобится, — Марко подмигнул и скрылся на втором этаже.       Вита натягивала кофту на молнии поверх футболки, пока Кими относил последнюю тарелку на кухню.       — Тебя проводить?       — Не обязательно, я на такси.       — Или, — он помедлил, заводя руку на затылок, — можешь остаться. Если хочешь, конечно. Не обязательно, если не хочешь.       Вита усмехнулась.       — Останусь.       Наверху, в его комнате, Кими сел на край кровати, стягивая с запястья часы, и Вита вспомнила про сумку, оставленную у двери.       — Погоди. У меня кое-что для тебя есть.       Она вернулась с небольшой чёрной коробочкой, перевязанной белой лентой, тихо прикрыла за собой дверь и вложила её ему в ладони.       — Я же говорил, что ничего не нужно, — Кими вздохнул, стянул ленту и, открыв коробку, замер.       — Это яшма, — Вита пустилась в объяснения, наблюдая, с каким лицом он вертит украшение в руках. — Мне сказали, что она помогает справиться с беспокойством и тревожными мыслями. Рассказали ещё много всего, и, пока я слушала, сразу подумала о тебе.       — Почему обо мне? — искренне удивился Кими. — Меня мало что беспокоит. Да и тревожные мысли с недавних пор не посещают.       — Я верю, что тебя ждёт большая карьера, и... — она замолчала, взвешивая, стоит ли продолжать, — кто знает, с какими трудностями тебе придётся столкнуться. И даже если дело не в камне — может, вспомнишь мои слова, и станет чуть легче.       — А почему молния?       — Молния Маккуин? — протянула Вита с неуверенной улыбкой. — Ты вроде любил «Тачки».       Кими поднялся с кровати, притягивая её плечи к себе одной рукой, и поцеловал в макушку.       — Это лучшее, что мне подарили за сегодня.       — Сомневаюсь, что лучше часов.       — Лучше. Хочешь верь, хочешь нет, — он протянул ей подвеску. — Поможешь?       Вита забрала украшение и встала у него за спиной, застёгивая замочек на шее. Кими наклонил голову, чтобы ей было удобнее, и, когда она закончила, повернулся к ней.       — Ну как?       — Подлецу всё к лицу, — она поправила молнию, чтобы та легла ровно по центру. — Надеюсь, будешь вспоминать обо мне, глядя на неё.       — Я и без этого думаю о тебе достаточно часто.       — Например?       — Например, сейчас, — усмехнулся он, откидываясь на подушку. — И минуту назад. И весь сегодняшний день.       — Потому что я весь день была рядом.       — Может быть. Да и я бы думал о тебе, даже если бы ты не приехала.       — Я не могла не приехать.       Солнце давно скрылось за горизонтом, в комнате царили полумрак и приятная прохлада. Вита лежала у него на плече, и они старались говорить как можно тише, вспоминая прошедший вечер, ближайшую гонку в Монце и его грандиозные планы поскорее сдать на права, чтобы возить её к морю самому, на своей машине, а не Маттео.       — Ладно, — Кими осторожно вытащил руку из-под её шеи. — День был длинный, пора спать.       — Наверное.       — Спокойной ночи, — он наклонился, целуя её в лоб, и поднялся с кровати.       — Ты не останешься?       Его ладонь на дверной ручке замерла, и он медленно обернулся.       — Я не хотел бы тебя смущать.       — Не смутишь.       — Ви, ты уверена?       — Если спросишь ещё раз, могу и передумать.       — Ты не подумай, я не против, — быстро проговорил он и полез в шкаф за футболкой и шортами для неё.       Кими вышел из комнаты, и несколько минут ему показались вечностью. Дверь открылась, и, не заметив на лице Виты ни тени сомнения, он погасил лампу на столе, лёг на кровать и вытянул одну руку — Вита устроила на ней голову. Вторая его рука легла ей на талию, прижимая к себе, и он провёл ладонью по ткани своей футболки, которая была на ней.       — С днём рождения, — шёпотом произнесла Вита, закрывая глаза.       — Уже закончился.       — Тогда с прошедшим днём рождения.       Кими улыбнулся, касаясь губами её виска, и откинул голову обратно на подушку. Вскоре уснула и Вита — под тяжестью его руки на своей талии и тёплого дыхания у шеи.