Глава 8. Осмысление и понимание.

Дин, словно автомат, продолжал идти по тротуару, не обращая внимания на мелькающие огни и приглушенный шум Нового Орлеана. Слова Ребекки продолжали эхом отдаваться в его голове, раня его снова и снова. "Ты был ошибкой..." Он поднес телефон к уху, надеясь услышать утешение или хотя бы дельный совет от Кастиэля. – Кас, мне нужна твоя помощь, – прохрипел Дин. – Мне нужно исчезнуть. На другом конце провода воцарилась тишина, а затем раздался спокойный, но твердый голос Кастиэля. – Исчезнуть? Куда ты собираешься исчезнуть, Дин? И от чего ты бежишь? – От всего, – ответил Дин, с трудом сдерживая гнев. – От этого города, от охоты, от... Ребекки. – Ребекки? – в голосе Кастиэля послышалось удивление. – Что случилось? Дин рассказал Кастиэлю о произошедшем, о сообщении, о словах Ребекки, о боли, которую он сейчас испытывал. Он говорил быстро, сбивчиво, пытаясь выплеснуть всю накопившуюся в нем горечь. Кастиэль молча слушал, и Дин чувствовал, как его напряжение немного спадает, просто от того, что кто-то его выслушивает. – Дин, – сказал Кастиэль, когда Дин закончил. – То, что произошло, очень печально. Но исчезнуть – это не решение проблемы. – А что тогда решение? – огрызнулся Дин. – Забыть её? Сделать вид, что ничего не было? Это невозможно, Кас. Я думал, между нами что-то было. А оказалось, что я для неё просто... ошибка. – Ты связался с вампиршей, – медленно произнес Кастиэль. – Если ты её любишь, люби. Если нужно будет отказаться от всего, от охоты, от всего охотничьего, от прошлого, то надо. Дин удивленно замолчал. Он ожидал чего угодно, но только не этого. – Что ты несешь, Кас? – спросил Дин, нахмурившись. – Отказаться от всего? Ты с ума сошел? Я охотник, это моя жизнь. – А разве твоя жизнь не должна быть наполнена любовью и счастьем? – возразил Кастиэль. – Дин, ты всегда ставил долг и обязанности выше собственных чувств. Но когда ты перестанешь бегать и начнешь жить для себя? – Я не могу просто так все бросить, Кас. Я нужен Сэму, я нужен миру. – Сэм сильный, Дин. Он справится. А миру нужны люди, которые счастливы и умеют любить. Дин снова замолчал. Слова Кастиэля заставили его задуматься. Он всегда считал, что его долг – это охота и защита других. Но что, если он ошибался? Что, если его долг – это быть счастливым? – У вас у двоих с Ребеккой проблема, – продолжал Кастиэль. – Она скрывает чувства, и ты. Вы оба боитесь признаться себе в том, что чувствуете друг к другу. Вы понимаете, что это грех, но забейте на этот грех, если любите. – Но это... сложно, Кас. Она вампирша. Мы убиваем вампиров. – Любовь не знает границ, Дин. И неважно, кто ты и кто она. Важно только то, что вы чувствуете друг к другу. – Что мне делать, Кас? – спросил Дин, чувствуя себя совершенно потерянным. – Вернись к ней, – ответил Кастиэль. – Поговори с ней. Выясни, что на самом деле происходит. И если ты действительно её любишь, борись за неё. Не позволяй страху и предрассудкам разрушить ваше счастье. Дин глубоко вздохнул. Слова Кастиэля звучали логично, но он все еще сомневался. Он не знал, сможет ли он быть с Ребеккой, не предав свои убеждения. – Спасибо, Кас, – сказал Дин. – Ты как всегда знаешь, что сказать. – Я всегда рядом, Дин, – ответил Кастиэль. – И помни, Дин. Любовь – это не слабость. Это сила. Дин отключил телефон и посмотрел на ночной город. Он все еще чувствовал боль и разочарование, но теперь в его сердце зажглась маленькая искорка надежды. Может быть, Кастиэль прав. Может быть, он должен вернуться к Ребекке и попытаться разобраться во всем. Может быть, у них еще есть шанс. Дин развернулся и пошел обратно в сторону особняка Майклсонов. Он не знал, что его ждет, но он был готов к этому. Он был готов бороться за свою любовь. Дин, словно ведомый невидимой силой, устремился обратно к особняку Майклсонов. Ночной бриз Нового Орлеана уже не обжигал ледяным презрением, как прежде. Слова Кастиэля стали целительным бальзамом, вернувшим ему способность видеть мир в других красках. Он, вечный беглец от собственных чувств, прятавшийся за маской бесстрашного охотника, вдруг понял: больше нельзя бежать. Пришло время сражаться за то, что стало для него самым дорогим. У массивных кованых ворот он невольно замедлил шаг. Какие слова подобрать? Как объяснить сумбур своих метаний? Как убедить Ребекку в том, что он – не случайная ошибка на её долгом жизненном пути? Внутри особняка царила звенящая тишина. Свет горел лишь в одной из комнат, словно маяк в ночной мгле. Дин, крадучись, словно вор, проскользнул внутрь, опасаясь нарушить хрупкую тишину. Ребекка, окутанная полумраком, сидела на диване, не отрываясь смотрела на пляшущие языки пламени в камине. Отблески огня играли на её лице, делая его хрупким и беззащитным. Она казалась такой одинокой, такой отчаянно потерянной, что у Дина болезненно сжалось сердце. Он негромко кашлянул, давая знать о своём присутствии. Ребекка вздрогнула, словно от прикосновения ледяного ветра, и резко обернулась. В её глазах, расширенных от внезапности, промелькнуло недоверие. – Дин? Что ты здесь делаешь? Я думала… ты ушел. Навсегда. Дин, медленно приближаясь, остановился прямо перед ней. Его взгляд был полон мольбы. – Я собирался, – тихо признался он. – Но потом что-то изменилось. Я понял, что совершаю огромную ошибку. – Почему? – её голос, едва слышный, дрожал от скрытой надежды. – Потому что я не хочу тебя терять, Ребекка. Не могу. Она отвела взгляд, словно боялась, что он увидит её сокровенные чувства. – Ты не можешь быть со мной, Дин. Я… Я причиню тебе боль. Это неизбежно. Лишь вопрос времени. – Возможно, ты и права, – согласился Дин, бережно коснувшись её руки. – Но я готов принять этот риск. Любовь – это всегда риск, разве нет? Ребекка, с мольбой во взгляде, подняла на него глаза, полные сомнений и печали, словно заточённые птицы в клетке. – Ты не понимаешь, Дин. Я – чудовище. Я вынуждена отнимать жизни, чтобы существовать. Я не могу предложить тебе нормальное, человеческое счастье. – Я знаю, что ты далека от идеала, Ребекка, – ответил Дин, его голос дрожал от переполнявших его чувств, – Но я люблю тебя именно такой, какая ты есть. Со всеми твоими демонами, со всеми тайнами, которые ты так тщательно скрываешь. Ты прекрасна даже в своей тьме. Он нежно коснулся её щеки, большим пальцем лаская её нежную кожу. В его прикосновении было столько нежности, столько отчаянной любви. – Я думал, что ты презираешь меня, – прошептал Дин, его голос надломился от боли. – Что я для тебя… всего лишь минутная слабость, ошибка, которую ты хотела бы забыть. Ребекка, дрогнув всем телом, закрыла глаза, и по её щеке скользнула одинокая слеза, словно жемчужина, упавшая в бездонный океан. – Нет, Дин, – прошептала она сквозь слезы. – Ты никогда не был ошибкой. Ты – самое светлое, самое прекрасное, что случилось со мной за тысячу лет вечной тьмы. Но я… я боюсь. Боюсь причинить тебе ту же боль, что я причиняла другим. Боюсь, что ты, увидев мою истинную сущность, отшатнешься от меня в ужасе. Боюсь потерять тебя, Дин. Боюсь остаться одна, как и всегда. – Ты уже причинила мне боль, Ребекка, – тихо усмехнулся Дин, его голос был полон нежности и понимания. – Но я все еще здесь. И я никуда не уйду. Я не позволю тебе остаться одной. Он, преодолевая последнее расстояние, нежно коснулся её губ. Поцелуй был пропитан отчаянием и нежностью, любовью и страхом, словно молитва, обращенная к высшим силам. Ребекка, словно повинуясь невидимой силе, ответила на его поцелуй, с трепетом сжимая его руку в своей. В её глазах, сквозь пелену слез, зажглась слабая, но такая желанная искра надежды, подобная первой звезде на ночном небосводе. – Что нам делать? – прошептала она, отрываясь от его губ. Её голос был полон неуверенности и надежды. – Нам нужно бороться, – твердо ответил Дин, его взгляд был полон решимости. – Вместе. Против всего мира, если потребуется.