I

- И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого… Аминь! – выдохнула Астрид, перекрестилась и легла в кровать. Лунный свет мягко падал на голые выбеленные стены, из приоткрытой форточки доносились разговоры сверчков, а августовский ветерок слегка колыхал тюль.   Сегодня у Астрид выдался трудный день. Она очень много работала по дому и изрядно молилась. За это бабушка позволила Астрид немного развлечься. Завтра она наконец-то сходит в гости к Эльзе, где они будут тайком праздновать ее день рождения, хоть и отмечать свое появление на свет - большой грех.   Но это нарушение Его правил казалось Астрид мелочью. У нее на душе было кое-что греховнее, из-за чего Астрид долго ворочалась в кровати, тщетно пытаясь успокоиться.   Астрид открыла глаза, когда раздались первые сварливые песни петухов. Ей удалось задремать под утро, но сил от этого не прибавилось. Голова слегка кружилась. Наверно, у нее и черные круги под глазами вылезли, но посмотреться было негде. В их домике не было зеркал. Астрид мечтала о маленьком зеркальце в позолоченной раме, как у Эльзы. Поругав себя за греховное желание, Астрид опустилась на колени и принялась благодарить Бога за спокойную ночь.   Но никак она не решалась взглянуть на печальный лик Иисуса на черном распятии, висевшего у окна. И Марии Магдалине Астрид стыдилась посмотреть в глаза. «Святая Мария Магдалина призналась Сыну Божьему в своих грехах, а я бабушке не могу признаться!» - подумала Астрид, выронила четки и заплакала. Плакала она тихо, проглатывая слезы, но бабушка, заглянув из кухни, заметила. Трость гулко застучала по деревянному полу, комната наполнилась запахом дегтярного мыла.   - Астрид! Ты чего плачешь? Чего в уныние впадаешь? Грешница ты маленькая!   Бабушка тяжело опустилась на потертый венский стул и погладила внучку по голове. Старушка часто благодарила Бога за то, что тот подарил Астрид такие роскошные темно-каштановые локоны. Ни одна девчонка не могла похвастаться такими волосами!   - Ничего, бабушка. Не впала я в уныние. Просто дядя Эрн опять что-то жег, вот глаза и заслезились.   Бабушка покачала головой и постучала тростью.   - Ох уж этот Эрн! Доиграется скоро, ох, доиграется! Неизвестно, чем он таким греховным занимается. Что он сжигает, Натали?   - Не знаю, бабушка. И ты опять забыла, как меня зовут, - улыбнулась Астрид.   Она часто поправляла бабушку, потому что та то и дело называла внучку именем покойной дочки. А еще Астрид знала, что сжигал дядя Эрн. По ночам он ходил в лес за травой, из которой по преданиям волхвов, живших до праведных людей в этих местах, можно было сварить отвар и вылечиться от боли в коленях. Зелье это сильно дымилось, поэтому и варил дядя Эрн его по ночам. Так Астрид поведал тот, от имени которого у девушки внутри все застывало.   - Ну, прости старую, - прокряхтела бабушка и поднялась. – Собирайся, и пойдем трапезничать. Я пока кашу разогрею.   Бабушка вышла из комнаты, и Астрид выдохнула с облегчением.   Завязав пояс на черном платье с острым белым воротничком и покрыв голову косынкой, Астрид вошла в кухню. Бабушка, причитая и охая, сняла закоптившийся чугунок и поставила на стол. Сквозь маленькое пыльное окошко начинали пробиваться тусклые лучи солнца. На кривых серых стенах висели ржавые кастрюли и сковородки. Над печкой Блаженный Августин спокойно всматривался в женщин.   Бабушка с внучкой ели чечевичную кашу в молчании. Астрид силком пыталась запихнуть в себя еду. От волнения свело желудок и немного разболелась голова. К счастью, бабушка всегда трапезничала с опущенной головой, поэтому не обращала на внучку внимания.   После завтрака Астрид удалилась в свою комнатку, попросила у Бога благословления на насущные дела и приступила к работе. Ей нужно было все успеть до «приготовлений к Празднику Жатвы».   Чтобы унять волнение, Астрид начала напевать песни, которые в детстве она с другими детьми разучивала со священником. Малыши, сидя у орешника в церковном саду, повторяли за дедушкой в темном облачении слова. «И строят дом свои муравьи, и это все творенье Бога, у них рассчитано все строго», - наперебой распевали детки. И сейчас Астрид пела о труде муравьев, пока стирала сорочки в черной бане, стены которой пропахли дымом. Пела она и когда выгребала золу из печи, носила дрова, отмывала пойло у коз и нарезала капустные листья курам. Других песен Астрид не знала. Когда-то она ходила в школу, где девочки носили короткие юбки и пели про любовь. Не к Богу, а к мальчику. Бабушке это очень не нравилось. Она вообще была против того, чтобы Астрид ходила в школу. И вот девочки со своими песнями стали поводом, чтобы забрать внучку из этого греховного места.   Астрид рассказывала бабушке все, что происходило в школе. Каждый вечер она с вышивкой садилась на холодный пол, клала голову бабушке на колени и рассказывала. Бабушка слушала и причитала:   - Грех, это все грех! В школе нашей испокон веков колдуны да ведьмы учились. Нерадивые. Это все власти дьявольские, не хотят исполнять заветы Божьи. Нечего тебе в школе делать. Ты и так умная. Была у нас хорошая школа при церкви, но священник умер, Царствие Небесное, и не осталось школы. Вот куда тебе ходить бы стоило!   - Бабушка, почему ты так сильно злишься на школу? Мы с ребятами каждое утро молимся, читаем Слово Божье и после занятий ходим к беднякам…   - Учителя с соседних деревень, да и дети некоторые не носят креста на себе. Зло это, внучка, черное зло.   Астрид вздыхала и рассказывала дальше. Чем их кормили в мрачной столовой, в которой протекала крыша, как они с ребятами читали один потрепанный учебник на весь класс, в каком платье пришла их соседка, учительница музыки. Но кое-что Астрид так и не рассказала, о чем сейчас немного жалела.   После работы Астрид присела отдохнуть на кровать. До встречи с Эльзой оставалось около часа. Астрид захотела присоединиться к бабушке, помочь ей дошить цапель на полотенце, которое завтра нужно будет продать на рынке. Но вдруг взгляд упал на ножки кровати, и щеки Астрид вспыхнули. Около них стояла коробка. Она потянулась, чтобы достать ее, но быстро одернула себя. Нет, она не должна трогать. И никогда больше не прикоснется и не подумает о ней. И прямо сейчас покается Богу и расскажет обо всем бабушке. Пусть она ее выпорет, как в детстве, чтобы ума прибавилось…   «Нет, я не смогу!» - подумала Астрид и плюхнулась на кровать. – «Не смогу. Эта коробка должна остаться у меня. Она радует меня больше, чем Отец…»   Астрид мигом встала у распятия и начала просить прощения за пагубные мысли. Ей нужно было отвлечься, но молитвы не давали утешения. Астрид хотела попросить у бабушки нужных слов, чтобы Господь точно ее услышал, но побоялась. Бабушка забеспокоится, а когда узнает, из-за чего Астрид терзается, заболеет и умрет. Смерти ее Астрид боялась как огня. Поэтому молча вышла из комнаты, села подле бабушки и принялась окаймлять белоснежное полотенце.   После полудня Астрид вытащила из деревянной шкатулки белую кружевную косынку и серебряный крест, который достался ей от мамы. Астрид не помнила маму и ничего о ней не знала, кроме того, что она погибла за благое дело.   Заметив, что внучка прихорашивается, бабушка зашла в комнату и улыбнулась.   - Куда это ты такая красивая? Не воскресная служба же сейчас, Натали!   - Мы с Эльзой будем готовиться к Празднику Жатвы. Я тебе говорила недавно, - подошла Астрид к бабушке и обняла ее.   - Ну, прекрати-прекрати. Оставь свою любовь Всевышнему, - погрозилась бабушка, но снова улыбнулась. – Ну, беги. Только недолго! По деревне опять нечисть ходит.   Астрид заверила бабушку, что ничего с ней не случится, и вышла из дома. В кармане платья она нащупала маленький подарок – белую атласную ленту, которая красиво бы смотрелась в черных волосах Эльзы. Астрид залилась краской. Ей опять пришлось соврать бабушке, из-за чего придется молиться всю ночь. Или не придется?   Астрид разозлилась на себя. Она так хорошо провела время с бабушкой, почему опять греховные мысли одолели ее? Надо забыть про эту коробку, выкинуть из головы, пока не поздно. Господу такое не нравится, а она не может расстраивать Его. Вздохнув, Астрид начала осматривать любимые места, чтобы отвлечься.   Они с бабушкой жили на окраине деревни в маленьком каменном домике. За калиткой растянулся зеленый луг, на котором паслись козочки. Астрид в детстве любила лежать среди высоких трав, смотреть на облака, а потом рассказывать бабушке истории про забавных зверушек, живущих на солнце, за что получала ремнем по спине.   Их огород доходил до самого леса, который раскинулся зеленым морем от востока до запада. Бабушка запрещала гулять там, ибо среди деревьев обитала поганая нечисть и дикие звери, да и охотники могли подстрелить случайно. И вправду, над верхушками елей постоянно гаркали вороны, и гудели деревья так страшно, что иногда Астрид накрывала голову подушкой и просила Отца защитить ее. Но лес так и манил Астрид. Особенно сегодня. Тяжело вздохнув, Астрид захлопнула калитку и прошла по улице.   Опять в воздухе повис запах гари, исходивший от дома дяди Эрна, хотя дыма не было. Астрид часто порывалась помочь соседу в поисках нужной травы, но боялась. Хотя недавно она получила предписание, в котором говорилось, что страх – признак слабости.   Астрид обогнула несколько улиц и вышла на самую большую, доходившую до самого Дома Господа. Прохожие и работавшие в огороде и саду люди угрюмо посматривали на Астрид. Несмотря на это, она весело добежала до домика Эльзы, позабыв обо всех волнениях.   - Для начала давайте попросим у Отца прощения за то, что вы солгали близким, - прошептала Эльза, когда три подруги сидели в саду под яблоней.   Девочки взялись за руки, закрыли глаза и сели в круг. Хором они исповедовались перед Господом, попросили благословления перед трапезой. А потом поздравили Эльзу и принялись есть пирожные, которые Эльза вместе с матушкой испекли в обед.   Семья Эльзы была немного другая. Однажды ее родители съездили в далекие края, оставив детей на попечение церкви. А как вернулись, то сразу в их доме кое-что поменялось. Конечно, их жизнь была похожа на жизнь Астрид и Марии, подруги, которая тоже пришла на день рождения. Но в отличие от них Эльзе разрешали смотреться в зеркало, носить дома платья выше колена и раз в две недели есть сладкое. Младшим братьям иногда позволяли резвиться и драться подушками. А еще они забавно смеялись. Правда, если мальчишки начинали слишком громко хохотать, то матушка приструнивала их, сама едва сдерживая улыбку. Матушка Эльзы угощала ее подруг конфетами и печеньями. Но за это они должны были не разбалтывать про их быт. Астрид и Мария справлялись с этой обязанностью отлично, ведь по заверениям матушки Эльзы Господь приказал им изменить их жизненный уклад и держать это в тайне.   - Что нового в школе? – спросила Астрид, осторожно погладив бабочку, приземлившуюся ей на колено.   - В пятницу пришел священник и отчитал девочек, которые пришли в туфлях на каблуках. Они еще принесли с собой журналы, в которых были картинки… - покраснела Мария и потерла бедро. Ее матушка по воле Господа часто била дочь хлыстом. Обычно за то, что у нее есть лишний вес.   - Мария, не говори! Не гневи Господа! – воскликнула Эльза. – Мария посмотрела журнал. Я не буду говорить тебе, Астрид, что там было. Мама сказала, что это очень плохо.   - Я и не хотела знать. Я знаю, что это греховное. Меня не должно это волновать.   Но Астрид стало очень интересно. Если с девочками она не могла это обсудить, то расскажет ночью коробке под кроватью.   - Девочек исключат из школы, - продолжила Мария, справившись с волнением. – Так сказал священник. Так им и надо. Мама часто молится за наших учителей в школе. Какая же была раньше школа! Никаких приезжих учителей и детей из соседних деревень. Грешников не было в нашей школе. А сейчас… Матушка говорит, что нашу школу и деревни в округе атакуют дьявольские силы. Вы же слышали, что деревушка, с которой мы раньше торговали мясом и орехами, продалась Дьяволу, и теперь там мальчишки ходят растрепанными, а девочки носят штаны?   - Да, слышала. А в той, что через реку от нас, вообще церковь превратили в продуктовую лавку.   - Какой же это грех! Матушка плачет, что и до нас Дьявол может добраться. Но мы обязаны противостоять ему. И все грешники должны вернуться к Богу.   - Да, Мария. И ты тоже. Тебе нужно избавиться от чревоугодия, - строго посмотрела Эльза на подругу.   Мария вздохнула и отложила пирожное. Астрид хотела заступиться за Марию, но вовремя одернула себя. Смертельный грех нельзя оправдывать.   Остаток тайного дня рождения они провели в обсуждениях нового платья торговки на рынке, в котором она пришла в церковь позавчера, и ужасной вони, исходившую от дома дяди Эрна. Мария предположила, что дядя Эрн сжег свою бабушку, за что Эльза перекрестила ее.   Астрид уже полгода знала о тайне дяде Эрна, но не рассказывала подругам. Как бы она ни любила Эльзу и Марию, доверить им секреты она не могла. Если бы они узнали о коробке под кроватью, то непременно исполнили бы долг перед Отцом и рассказали священнику. Астрид была рада, что у нее такие исполнительные подруги. Они точно попадут в Рай, в отличие от нее.   Ужаснувшись от того, какая же она лгунья и грешница, Астрид перестала слушать девочек и опустила голову на согнутые колени. Еще и о предстоящем вечере вспомнила! Астрид стало невыносимо, захотелось плакать.   - Ты чего приуныла? – резко спросила Эльза. – Что у тебя на душе?   - Ничего, Эльза. Вспомнила, как бабушка сегодня утром жаловалась на спину, вот и забеспокоилась. Я пойду, уже скоро темнеть начнет. Бабушка наверняка уже волнуется.   - Конечно! И не унывай. Давайте помолимся за твою бабушку, - Эльза снова взяла всех за руки и начала читать молитву о здравии. Поблагодарив подругу за праздник и попрощавшись со всеми, Астрид быстро вышла к калитке и направилась в сторону дома.   Августовские сумерки сгущались в небе. Стояла приятная тишина, нарушаемая только стрекотанием кузнечиков и лаем собак. Астрид мечтала прогуляться по деревушке поздно вечером, посмотреть на звезды и послушать пение леса во тьме. Но бабушка была против таких прогулок.   Сегодня, возможно, ей придется опять предать бабушку и выйти на улицу ночью. От этой мысли кровь прильнула к вискам, и Астрид стало так страшно, что снова захотелось плакать. Но вновь расстраивать бабушку она не имела права, поэтому, опершись о частокол, глубоко вдохнула, успокоилась и вошла в домик.   Бабушка, как обычно, занималась шитьем. Заметив, что внучка вернулась, она отчитала ее за долгую прогулку, а потом подозвала к себе. Иногда вечерами бабушка рассказывала Астрид истории из молодости. Астрид их выучила наизусть, но все равно внимательно слушала. В каждом рассказе бабушка исправно молилась, трудилась и была честной сама с собой и с Всевышним. А Астрид не была.   Ей снова стало дурно. Так хотелось упасть в колени любимой бабушки, разрыдаться и покаяться в поступке, который она еще не совершила... Терпеливо дождавшись окончания истории, Астрид поцеловала бабушку в щеку, пожелала спокойной ночи и ушла к себе.   Она зажгла свечу, поставила на стол, дождалась, когда бабушка за стенкой заснет и начнет похрапывать. Астрид хотела помолиться, попросить Господа дать ей силы и воли одуматься, но не смогла даже осенить себя крестным знамением. Так было всегда, когда она хотела открыть коробку. Тяжело дыша, Астрид села у кровати, дрожащими руками вытащила коробку, в которой когда-то хранились бабушкины сапоги, и открыла. На дне лежала потрепанная, толстая черная книга без названия. Пахла она травами и лесом. Астрид осторожно открыла книгу на нужной странице, потом поднесла к ней свечу. Щеки девушки вспыхнули, в висках застучало. В углу желтой страницы она прочитала: «Мне безумно приятно, что ты согласилась со мной встретиться. Приходи сегодня в полночь».