Красные рукава

13 красные рукава Астровская вьет спирали указательным, колдуя лечебное. — Странно, раньше срабатывало сразу. Буква прислоняет платок к лицу, в глазах пятна бледнеют, но не исчезают. Волшебное касание прекратило работать? — Тебе сильно прилетело, видимо, — берет за скулы и крутит лицо, разглядывая на предмет травм. — Может ли астрий так действовать? — У нас сошёл его эффект полчаса назад, а тебя приложили пару раз. Обычно я лечила легкие вывихи или ушибы, а не — такое, — и бросает флер на платок, который постепенно возвращался к чистому виду. Но здесь Бусинка нахмурилась: пятно пропало не полностью. Что с заклинаниями? — Нужно разобраться, куда делся Бур... — и свет выбило, обе замолкли; комната покачнулась. Феи начали проверять крылья: тяжёлые. — Я должна была догадаться, — Буква вскакивает и хватается тереть глаза, не останавливая движение мазутными крыльями. — Мы могли отследить скачок вниз, — выбегает из комнаты, сестра за ней, — в прошлый раз всё так же было.Чёрт, чёрт, чёрт, — и каждый чёрт всё громче, и все три шепчет сквозь зубы. — Я тебя почти откачала, ты вообще была в неадеквате, — и догоняет её, но ненадолго, и снова начинает отставать. Сейчас не подходящее время, но за несколько лет впервые что-то мягкое вырвалось от Астровской-старшей. Да, она была подбитая и непрогруженная, но может именно поэтому начала вплетать неразборчиво-приятное, почти принимающее важность сестры под рукой. «Мне так плохо перестаёт быть, когда ты где-то рядом бродишь» А это «бродишь» происходило нечасто. «И я так жалею, что я для тебя — нервная сестра, а ты для меня — вечно отхватывающая. Мы никогда не будем друг для друга нормальными людьми... как для своих друзей» Да, это немного другие взаимоотношения. Но Буква не учитывала, что к друзьям хочется сбежать и с ними остаться, однако если всё вокруг заломит и разрушит — значение будет иметь эта нервная и отхватывающая. Астровская сбилась с шага, сбившись на мысли, и вернулась в бег, увидев отца. Он сидел около стойки, почти в начале центра. — С ногой что-то? — шёпотом спрашивает, зная уязвимость к публичным вопросам. — Всё исправно. Здесь велась трансляция, — и тут становится холодно, но не Астровской-младшей. Она смотрит сквозь стекло, стараясь выхватить улицу: где-то совсем близко дворец королевской семьи. Так и пиши в заголовок, что впервые за всю историю Земли планета «Терпсихора» так близко пройдёт по отношению к ней, маленькой «Астровской». Коснётся оси и проскользит, исказив траекторию, по дуге, и дальше пролетит в космос. «...без меня...продолжили успешно» — выхватывает её слух, но как-то второстепенно. Она вспоминает, что нужно искать астрий, и пытается включиться в диалог. Формально, его была тележка, но в сущности это ампул двадцать: пришлось выставлять обстоятельства позначительней. — Кейс в боковом отсеке установки. Счёл это очевидным местом для поиска. Буква ментально падает и высматривает телевизор. Очень очевидно вытащить маленький ящик из большого ящика, но на колесах, и спрятать в вытянутый высокий ящик, но без колес. Никто даже не вспомнил, что там есть дверца: действовать приходилось в мгновения. Астровская вырывает их из немого спора: — Мы должны уходить отсюда. Скоро снова начнётся. — Я принесу астрий и мигом назад, вы останьтесь здесь, — соглашается Буква и бежит назад, в конференционный зал. Коридор моргнул лампами, качнул свет, и вот все внутри отбрасываются к стенам. «Следующая фаза — обрушение материи, и без астрия это будет летально» Эльфы и феи бегут в противоположную сторону, иногда раздаются возгласы, бьющие под рёбра испугом. Но нужно держать темп, даже если 4к-плазма откручивается тебе в лицо. Слегка успокаивает, что некоторые на бегу светят астровскими фонариками: бледный синий успокаивает мозг. — Истеричка, — выпаливает фея телевизору и бежит вперёд, в россыпи вспышек, под лентами вскрытых плинтусов и проводов с рёбер потолка. И всё это: магия, но на вид абсолютно идентична человеческому току. Тёмные коридоры, казавшиеся стильными, теперь съедают свет заживо. Из темноты вылетали лица, порой грохот, но пока все повреждения шли только от землетрясения: ничего не падает с воздуха, время ещё есть. Чёртова дверь конференц-зала клинит, её приходится толкать плечом раз и ещё раз. Через окно она видит лишь блики, не понимая, что происходит внутри. «Физические упражнения — это не так бесполезно, видимо? Да бред полный, и если бы не эти исключительные обстоятельства, хрен бы я вздумала отжиматься» Раздражение помогает рвануть вперёд, ворвавшись внутрь. Часть стульев сбилась и мешала открыть тяжелую дверь, света здесь не было. — Давай, давай, иди сюда, — шепчет девушка и водит руками по полу. Бинго! — Какая же ты молодец, Буковка, — шепчет она себе и найденному фонарику. Ей хочется вскочить на сцену, к астрию, но внутренний расчёт требует схватить ещё пару фонариков. Двадцать секунд стоят дорого: пару раз фею бьёт лбом о рукоятки кресел, затылок втащило в обратную сторону. Судорожно и точно она открывает дверцу установки, уже выломанную, хватает кейс и покидает зал, откручиваясь от перекрученных стульев острыми деталями вверх. — О, нет, — вздыхает самой себе, видя коридор ещё потрепанней и ещё сильнее разломанным. Фонарики улучшают положение, а ценный груз — тормозит; маневрировать становится сложнее, иногда рука с астрием норовит зацепиться в проёмах выбитых кресел, кусках стен или упавших ламп. Что-то шарахает сзади, но фея уже не смотрит, из здешнего мира или нет, только ускоряет темп, едва заметив самый знакомый цвет: около сестры группа эльфов и фей. Кто из них её друзья, а кто в панике решил держаться поближе — сказать было трудно. Обещание не лезть сейчас мощно втащило тревогой. «Выберемся — я документы их и их родителей раскопаю, сестрёнка» — Эй, — сестра игнорирует, что подумают и что скажут, просто берёт лицо Буквы в руки и белым рукавом вытирает кровь. — Это новое или из-за старого? — Вот, это здесь, — на весу открывает кейс, и на весу хочет так же разложиться пополам. — Нет, — отшатывается от красных рукавов и дёргает головой, — я же ни разу не упала, ни разу не задела, — и начинает бормотать; сестра берёт её под локоть и перенимает часть ампул. — Это могло произойти ещё до тебя. Ты сделала всё безукоризненно. И вроде успокаивает, и вроде мандраж сам задыхается прежде чем удушит её, и тут навылет: — Ты точно ничего не задела? — Буран берёт из кейса астрий, остальные просто переглядываются. — Буковка не ошибается, — без сомнений палит младшая. — В большинстве случаев нет, но ты посмотри, в каком она состоянии, — и поднимает руку в сторону Буквы. У той снова из носа. Все начинают смотреть куда-то в сторону, слышат крик имён, но Астровские сейчас отключены от внешнего мира. — Не знаю, может, может задела, — уже невнятно пересчитывает ампулы и никому в глаза не смотрит. Кто-то сильно задевает её, возвращая в сознание. — Принцесса? Где принцесса? Пробегала здесь? — Почему должна? — Буква первая включается и первая из всех отвечает не думая. — С нами её нет, часть эвакуационных ходов идёт под вашим центром и выходит поблизости. Повторяю: да или нет? — Нет. И жёлтый пиджак отходит. Он кому-то на выходе, через стёкла, показывает крест руками. — Где она может быть? — Без понятия, но раз принцессы нигде нет — значит осталась где-то во дворце. Я должен сопроводить короля и придворных до укрытий, — он говорит прямо-сухо, ему происходящее штатная ситуация. Но глаза шумные, острые, и видели бы они Колдерфорда раньше хоть раз: поняли бы это мгновенно. — Я не могу отправиться за ней. — Я могу. И Колдерфорд лишь опускает подбородок: осилите? И Буква лишь кивает: да. И он рысцой покидает их, пока остальные переглядываются. — Будешь прямо как он, королевских кровей. Тоже спасёшь короля, тоже сопроводишь придворных, — диктует сестре, выдавая часть ампул на группу. У Буквы минус шесть, ей кажется, что она забыла сколько битых, но напрягает память: бито восемь. Ещё шесть остаётся. — Тебе нужно моё плечо, ты же сама видишь, — повышает голос, но не кричит. — Скажи, ты кому-нибудь можешь доверить жизнь отца и жизни всех своих друзей? — в перепалку входит следующая фаза: кусок хрущёвки врезается в пространство, проломив здание огромным прямоугольником: зловещий тетрис богов. Это и слова сестры добивают Астровскую. Пока Буква не видит, она вкладывает ей в руку ещё склянку. — Найди её и возвращайтесь обе. Гарантируешь результат? — Есть погрешность, — хмыкает и кричит «бегите быстрей», подгоняя всех. Младшая возвращается к группе и на ходу объясняет происходящее. Другая же Астровская оглядывается по сторонам, если кто-то остался, и через несколько секунд оказывается около главной площади. Если разлом не прекращается в первые полчаса, он только будет увеличиваться. И если в завязке начнёт кустами и велосипедами, то в кульминации продолжит частными домами и грузовиками. Будто гром лишь собирается: в сером свете ветер хлещет вдоль разрезанных развлекательных и научных центров, метёт крошку и несёт сорванные крыши по площади. В надежде выкричать стражников в этом дыму, она светит фонарём и зовёт на помощь к принцессе. Нечто оранжево-золотое блестит в сером вечере, Астровская готовит речь и убеждение для стражника, уже начинает: — Послушайте, вы... — и останавливается. Мерцающее остатками магии тело уперлось в стену головой. Астровская отшагивает и вздрагивает от звона: задела шлем. Она старается не анализировать это и продолжает идти в сторону дворца: он был рядом и пробьется очертаниями в дыму, если подойти, а память у Астровской рабочая. Периодически вспыхивает бег вдалеке, встряхивает землю, оглашает крики. В блестящее или похожее на фей она больше не вглядывается, лишь зовёт и коротко высвечивает. Сжимает ампулу астрия, не понимая, стоит ли рисковать, идя сейчас без защиты, или нужно сохранить всё, надеясь найти помощь, а тогда придётся разгребать завалы или плутать в поисках, либо и то, и другое. На всё не хватит. На всё не хватит. На всех не хватит. — Осторожно, — её с силой сжимают за руки, когда в шаге впереди разваливается плитка. Забылась. Не увидела. Плохо, Буква, плохо, не молодец, дважды нет. — Вы видели принцессу? — Она должна была выйти с остальными, либо с детьми. — Какие дети? — Да кто знает. Из каких-то школ, все нарядные, весь день за ними ходим. Стражник выше на пару голов, шире в полтора раза и хмурый, угрюмый в своём «осторожно», что Астровской до ужаса верится, что он пойдёт с ней и они исправят ситуацию. «Я верю тебе, ты из чувства преданности пойдешь, лицо у тебя отверженное, не просто геройское. Я прошу тебя, пошли» — Она осталась во дворце, не вышла по туннелям, вы должны пойти со мной. Пожалуйста. Вот, — она прекращает его протесты, светя белым бензином, — это щит, работает минут двадцать. — Нет таких зельев, — отклоняет руку. — Это не совсем зелье. Это разработка ученых, понимаете? — Я шёл в противоположную сторону. Шли бы и вы. Это дорого, это будет очень дорого, но ей слишком жутко встретить очередное тело вместо эльфа. Астровская пьет ампулу и бьёт по руке первым попавшимся камнем: сыпятся крошки. — Видите? — стражник неповоротлив в мнении, она подхватывает копье рядом с ним и шпарит в ногу. Отдача поднимается по рукояти. — Это проверено. Пожалуйста. Меня одну завалит, и я даже не замечу, — об этом она не подумала как-то; да, с астрием не прибьёт, но придавит, а потом действие кончится, и ты будешь медленно встречать удушье или завал. — Вы точно знаете, где её искать? — Абсолютно, нам только дойти и вытащить, — врёт стрелой и вкладывает ему склянку. — Это для крайнего случая. Мы должны держаться до дворца, их почти нет. Её устраивает, что он не переводит стрелки, что она-то его выпила, и будет сейчас, такая неглядящая под ноги и сомнительная, вести королевского стражника. Но ей хочется верить, что она убедила его, а убеждение доведёт их до конца. Уже никто не считает падающие оконные рамы, рваные столбы, взрытую кладь площади. То она выступает щитом, то гвардеец помогает вынырнуть вовремя. Радиус его крика гораздо больше: спустя несколько минут к ним присоединяется ещё один королевский, заплутавший, и на него тоже пришлось выделить астрий, чтобы тот поверил. Астровской тяжело идти в дыму и крошке с теми, кого ведёт в межпространственное пекло. — Вас как зовут? — она его первого встретила, его первого и спрашивать. — Вьюн. Сейчас разглядывает, что точек у него нет; есть темная борода и руки больше, чем её голова. Но такого где увидишь: всё равно видно, что матёрый в хорошем смысле. А впрочем, откуда ей знать? Она из дома не выходит. — А вас? — А мне кажется, примета плохая. Если все дойдём: и так свидимся и узнаем. А если нет — к чёрту меня вспоминать, не надо. Обстановка подпиливается. Этот тоже без точек, тоже матёрый, светлый и выжженый солнцем. — Себя-то не представили, — Вьюн, как единственный здесь без астрия, поражает легким нравом. — Буква. Буква Астровская. — Знакомое что-то. Из фермеров? — Ну, почти, — улыбается, что он ассоциативно из-за волос так решил. И тушит улыбку бычком о битый камень, вспоминая примету другого стражника. Может, ей стоило заткнуться. Вообще не начинать этот диалог. А сейчас начала, и, получается, огласила смерть, пригласила её, признала её присутствие и вероятность, и всё. Разгон от нуля до ста причин умереть — буквально за несколько секунд. — Колдерфорд сказал, что она нигде не появилась. Как он проверил это? — Механическая система отметок фиксирует количество поднятия и закрытия главных дверей. Информация идет в укрытия и к нам. — Вот оно что... — и снова ныряет в персональное безумие. Спустя глыбы и стекло, неизвестно сколько это в эквиваленте времени, они добегают до дворца. Опередить не вышло: крыша уже завалена, углы съехали и упали на площадь. Виднеется ещё защита: блестят и звучат другие феи и эльфы. — Всё, нет здесь никого, — кричит один из них, скатываясь с камней. И скатывается неудачно: раскат режет воздух, выкатывая кусок человеческого дома: сшибает переднюю часть дворца и всё, что было рядом. Стоявшие недалеко гвардейцы откатываются и кричат. Астровская идёт к ним и пытается переубедить буквально идти обратно туда, где только что завалило их сослуживца. — Если там — значит всё уже. Уходите отсюда. Ни Вьюн, ни второй не добиваются ничего, кроме нервных выкриков тех, кто на пределе. При всём желании чувство гнева не появляется: Астровская понимает, что, чисто статистически, шансы действительно не в их сторону. Но появляется отчаяние. — Мелкая девочка может пойти туда, а вы нет? Даже не послушаете, как мы можем спасти вас? Несколько уходящих стражников задерживаются, но поворачивают лишь головы, а ноги направлены против дворца. — Вы можете стать непробиваемыми, в буквальном смысле, спасти свою будущую королеву, спасти будущее своей Феерии — и что вы сделали? Убежали. Да, страшно. Но легко не будет и никогда не было. Сейчас никто кроме нас не поможет ей. «Я не брошу вас, как это сделали вы, принцесса» — И может, остаются считанные минуты, когда её ещё можно спасти, — рвёт связки, — но мы тратим это время на трусость. Трусость, которую вы выбираете, и которая не пройдёт, когда добежите до укрытия. Она останется с вами на всю жизнь. — Ну так хорош языком трепать. И лишь сейчас Астровская оглядывается. Трёт глаза, множит пыль и никак не прояснит ум и разум. — Давай свой щит.