Глава 5

Прошло 3 дня

Утро в особняке началось не с аромата свежезаваренного кофе, а с густой, почти осязаемой тишины, которая обычно предшествует буре. В столовой, залитой холодным светом панорамных окон, слышался лишь мерный стук серебряной ложечки о фарфор. Игорь сидел во главе стола. Его спина была прямой, как натянутая струна, а Настя, сидевшая по правую руку, старалась дышать ровно, переводя взгляд с Игоря на Юру. Юра же, казалось, пытался раствориться в своей тарелке с омлетом, методично разрезая его на идеально ровные кусочки, хотя мысли его явно были далеко от завтрака. — Я так понимаю, этот засранец вчера домой не возвращался, — процедил Игорь, не поднимая глаз. Его голос прозвучал глухо, с той опасной хрипотцой, которая заставляла прислугу обычно вжимать головы в плечи. В этот момент в холле грохнула тяжелая входная дверь. Послышались шаги — неровные, демонстративно громкие. — Марк! Где ты был? — выкрикнул Игорь. Он даже не обернулся, продолжая смотреть в одну точку перед собой, но желваки на его лице заходили ходуном. Парень прошёл мимо столовой, едва скользнув взглядом по присутствующим. Его вид говорил сам за себя: мятая футболка, растрепанные волосы и дерзкий прищур. Он не ответил. — Я, кажется, задал тебе вопрос! — Игорь резко отодвинул стул, отчего тот противно скрипнул по мрамору. — Где ты шлялся всю ночь и с каких пор я разрешил тебе игнорировать мои вопросы? Марк остановился в дверях, медленно развернулся и оперся плечом о косяк. На его губах заиграла ленивая, ядовитая улыбка. — Пап, тебе вряд ли будет интересно слушать историю про поездку на остров Эпштейна, — с сарказмом выдал он, глядя отцу прямо в глаза. — Смешно, — голос Игоря упал до ледяного шепота. — Ну раз ты пошутил, то теперь позволь мне. Банковские карточки все на стол, сейчас же! И из дома ни ногой до конца месяца. В воздухе повисло напряжение. Марк на мгновение перестал улыбаться, его взгляд наткнулся на Настю, которая взволнованно теребила край салфетки. — Я понимаю, настоящую версию ты слушать всё равно не будешь? — уже серьезнее, с едва скрытой обидой в голосе, спросил Марк. — Нет. Мне всё равно, — отрезал отец. — Игорь, но может не нужно так с плеча рубить? — мягко вмешалась Настя. Она осторожно подалась вперед, пытаясь поймать взгляд мужчины. — Насть, не лезь, пожалуйста, — Игорь даже не посмотрел на неё, его внимание было приковано к сыну. — О, защитница нашлась! — Марк закатил глаза, а в его голосе просквозило презрение. — Как мило. Настя проигнорировала выпад парня. Она накрыла ладонь Игоря своей, чувствуя, как напряжены его мышцы. — От того, что ты сейчас запрешь его дома, ничего не изменится, — тихо, но уверенно произнесла она. — Он продолжит делать тебе назло и этот круговорот не закончится никогда. Марк нервно хохотнул, переступая с ноги на ногу. — Пап, а ты точно её как «невесту» нанял? Или как психолога, которая будет нам всем тут мозги промывать? — Помолчи, тебя сейчас вообще не спрашивали! — рявкнул Игорь, наконец взглянув на сына с такой яростью, что тот невольно отшатнулся. — Окей, молчу! — Марк демонстративно вскинул руки ладонями вверх, примирительный жест выглядел как издевка. — Игорь, ты разве не видишь — он тебя специально провоцирует, — Настя продолжала гладить его руку, пытаясь сбить волну гнева. Юра, который до этого хранил молчание, наконец отложил вилку. Он поднял глаза на отца, и в его взгляде читалась усталость от вечных семейных войн. — Пап, мне кажется, Настя права. Тебе стоит к ней прислушаться, — негромко проговорил он. Игорь тяжело вздохнул, его плечи чуть опустились. Он долго смотрел на Марка, который продолжал стоять в позе оскорбленного достоинства. В столовой снова воцарилась тишина, но теперь она была не такой колючей. — Ладно, — наконец сдался Игорь, потирая переносицу. — Марк, я не буду тебя наказывать в этот раз. Но в следующий раз... просто предупреждай, если соберешься уйти на всю ночь. Марк на мгновение замер. На его лице отразилось замешательство — он явно не ожидал, что отец так быстро отступит. Но гордость взяла верх. — Серьёзно? Хах... — парень шутливо приложил руку к груди и отвесил глубокий, театральный поклон. — Да возблагодарит Бог вашу щедрую душу, папенька! Затем он перевел взгляд на Настю. Его глаза сузились, а улыбка стала еще более фальшивой. — Вам тоже спасибо, мать Тереза, — выплюнул он, развернулся на пятках и, насвистывая какой-то мотив, пошел вверх по лестнице. Игорь проводил его тяжелым взглядом. Когда шаги наверху затихли, он покачал головой. — И вот поэтому его стоило наказать. Берегов вообще не видит, ни капли уважения. Настя слегка сжала его пальцы и ободряюще улыбнулась. В её глазах была мудрость человека, который видел подобные драмы не раз. — Игорь, это переходный возраст. Он колючий, потому что боится показаться слабым, — она потянулась к кофейнику, чтобы долить ему кофе. — Это пройдет. Игорь ничего не ответил, лишь молча сделал глоток кофе из чашки, признавая, что, возможно, сегодня она спасла их утро от очередной затяжной ссоры.

***

Завтрак выдался тяжелым. Стрельцова до сих пор чувствовала этот металлический привкус напряжения во рту. Сейчас она сидела в своей новой комнате — роскошной, но совершенно чужой. Я сидела за косметическим столиком, перебирая в руках тушь, и думала о том, что за эти 3 дня в этом доме я стала кем-то вроде миротворца в зоне боевых действий. Дверь приоткрылась. Я не оборачивалась, но по тяжелому, уверенному шагу я знала, что это Игорь. В зеркале я увидела его отражение. Высокий, в дорогом костюме, с этими его пугающе голубыми глазами. В руках он держал чехол для одежды. — И все же, как тебе это удается?— произнес он вместо приветствия. Его голос звучал уже спокойнее, хотя в нем всё еще вибрировало раздражение. — Удается что? Не поддаваться на провакации какого то подростка? — я повернулась к нему, оправляя рукава домашнего шелкового халата. — Просто я прекрасно помню себя в его годы. Я бунтовала и часто ругалась с родителями, потому что хотела внимания. Потом они перестали реагировать. Я поняла, что такой метод не работает и поменяла свое отношение к ним и мы даже стали друзьями Игорь подошел ближе. От него пахло дорогим парфюмом и свежестью. Он повесил чехол на стойку и расстегнул молнию. — Может тебе тоже стоит так сделать? – посмотрев Игорю в глаза, произнесла я — Возможно. Но сегодня мне не до его выходок. Вечером наш первый официальный выход. Поедем в Метрополь. Там будет весь свет бизнеса, политики и, конечно, твои коллеги из СМИ. Он достал из чехла платье. Я невольно затаила дыхание. Оно было глубокого синего цвета, длинной в пол, с открытыми плечами и сложной драпировкой на талии. — Синий? — я подняла бровь, подходя к платью и касаясь пальцами прохладной атласной ткани. — Он идеально подойдет к твоим волосам. И... — он на мгновение замолчал, его голубые глаза скользнули по моему лицу, — Подчеркнет, что ты со мной. А еще это цвет моей компании, а значит цвет доверия. Я усмехнулась. — Доверия? Мы оба знаем, что это платье, как униформа, Игорь. Игорь сделал шаг ко мне. Он был намного выше, и мне пришлось закинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. В этот момент между нами возникло странное чувство. Я ненавидела его за шантаж, но не могла отрицать его властную, почти животную притягательность. — В нашей реальности, Настя, картинка — это и есть правда, — он протянул руку и почти коснулся моей щеки, но в последний момент отстранился, будто его ударило током. — И спасибо, что вмешалась за завтраком. Марк... он слушает тебя. И думаю, в дальнейшем вы поладите. — Ну ладить с вашим сыном теперь часть моей работы, — ответила я, чувствуя, как внутри что-то екнуло. — Ладно, я пойду. Машина будет в семь, — он кивнул, его взгляд на секунду задержался на моих губах, и он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Я осталась одна с этим синим платьем. Оно висело в комнате как символ моей новой жизни. Красивое, дорогое и невероятно тяжелое. Я прижала ткань к лицу. Она пахла новой вещью и чем-то еще, едва уловимым запахом кабинета Игоря. Я знала, что в Метрополе на нас будут смотреть сотни глаз. Я знала, что должна буду играть роль влюбленной женщины. Но глядя на это платье, я поймала себя на пугающей мысли. Мне всё меньше и меньше нужно было притворяться, когда я смотрела в эти холодные глаза. И это было опаснее любого скандала. Только не влюбись! – единственное, что кричал мой разум.

***

Юрий шел по длинному университетскому коридору. В воздухе стоял привычный гул: обрывки разговоров, смех, шуршание курток. Но всё это мгновенно превратилось в белый шум, стоило ему заметить впереди знакомый силуэт. Катя стояла у окна, залитого бледным утренним светом. А рядом с ней, слишком близко, по мнению Юры, ошивался их однокурсник и капитан баскетбольной команды университета — Никита Петров. Этот парень всегда раздражал Садальского своей нарочитой вежливостью и этой «свойской» манерой общения. Юрий почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, а челюсти непроизвольно сжимаются. Он не стал ускоряться. Напротив, замедлил шаг, прячась за спинами проходящих мимо студентов. Он внимательно наблюдал. Никита что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя, а вот он наклоняется к самому уху Кати. Юра почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Наконец, Петров расплылся в своей фирменной голливудской улыбке, что-то добавил напоследок и махнув рукой, вальяжно зашагал в противоположную сторону. Катя, всё еще улыбаясь каким-то своим мыслям, резко развернулась, собираясь идти в аудиторию, и буквально врезалась в широкую грудь Юрия, который вырос перед ней как из-под земли. — О господи! — вскрикнула она, отпрянув. Сердце в ее груди испуганно забилось, а из рук чуть не выпали тетради. — Садальский! Зачем так подкрадываться?! Юра стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз. Девушка была ниже его ростом, примерно на голову. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, но постепенно лед в глазах начал таять, сменяясь привычной теплотой, предназначенной только для неё. — Привет, Кать, — негромко произнес он, игнорируя её возмущение. — Ну извини. Я просто хотел сделать сюрприз. Он перекинул рюкзак на одно плечо и, не сводя с девушки глаз, расстегнул молнию. Катя всё еще тяжело дышала, поправляя выбившийся локон золотых волос. Юра достал небольшую прямоугольную коробочку и протянул ее девушке. — Это тебе – с улыбкой произнес он. Катя замерла. Её брови поползли вверх, а гнев сменился замешательством. — Юр… Ну зачем? — она робко коснулась пальцами прохладного картона, но подарок не взяла. — Ну, ты же разбила свой старый, — Юра мягко улыбнулся, и в этой улыбке сквозило собственническое удовлетворение. — Вот я и подумал: почему бы не порадовать свою любимую девушку? Катя наконец взяла коробочку, ощущая её приятную тяжесть. На её лице расцвела искренняя и светлая улыбка. Она сделала шаг вперед и крепко обняла Юру, уткнувшись носом в его куртку, пахнущую прохладным весенним утром и дорогим парфюмом. — Спасибо… — прошептала она и, привстав на цыпочки, нежно чмокнула его в щеку. Юра приобнял её за талию, притягивая ближе, но взгляд его снова стал серьезным. Он слегка отстранился, заглядывая в ее большие зеленые глаза. — Кстати, — как бы невзначай начал он, хотя внутри всё напряглось, — А чего это возле тебя Петров терся? Что он хотел? Катя едва заметно закатила глаза, понимая, к чему клонит её парень. — Да ничего особенного. Приглашал на свой день рождения в субботу. Юра почувствовал укол ревности, острый, как лезвие. Он не любил, когда другие мужчины претендовали на её время, даже если это был просто глупый праздник. — Я надеюсь, ты ему отказала? — его голос стал на тон ниже, в нем прорезались властные нотки. Катя хитро прищурилась, заметив, как напряглись его плечи. — А ты что, ревнуешь, Садальский? — поддразнила она, легонько ткнув его пальцем в грудь. — Нет, — отрезал он, хотя его вид говорил об обратном. — Просто не люблю, когда к тебе клеятся всякие парни. Ты только моя, Кать. Катя вздохнула, но в её взгляде не было обиды — только нежность и капля лукавства. Она положила ладони ему на плечи, заставляя его сосредоточиться на себе. — Твоя, твоя… Не волнуйтесь так, Юрий Игоревич, я люблю только вас. И никуда я не пойду без твоего одобрения. Юра выдохнул. Напряжение, копившееся с того момента, как он увидел их вдвоем, наконец отпустило. Он накрыл её руку своей, слегка сжав пальцы. — Ладно, пойдём, — сказал он уже спокойнее, по-хозяйски положив тяжелую руку ей на плечо и направляя в сторону аудитории. — А то опоздаем, и старик Брагин опять будет читать нотации о вреде непунктуальности.

***

В Москве наступил вечер и «Метрополь» засиял огнями. Золоченые колонны, тяжелый бархат и звон тончайшего хрусталя создавали атмосферу, в которой Настя чувствовала себя привычно как профессионал, но крайне неуютно как «невеста по контракту». Игорь ждал её у подножия массивной мраморной лестницы. Когда она начала спускаться, он замер, и на секунду его непроницаемая маска «нефтяного принца» дрогнула. Настя была в платье из темно-синего шелка, которое приглушенно мерцало под светом люстр. Никаких лишних украшений — только холодный блеск уверенности в глазах и то самое кольцо на пальце, которое казалось ей кандалами. — Вы выглядите… — Игорь запнулся, когда она подошла вплотную. Его взгляд скользнул по линии её шеи. —Безупречно! — Хорошо выглядеть – это моя работа, Игорь Борисович, — сухо ответила она, поправляя невидимую складку на платье. — Но учтите, я здесь как декорация, а не как ваш личный адвокат. Если ваши партнеры начнут задавать вопросы о свадьбе, отвечать будете вы. — Просто улыбайтесь и держите меня за руку, Анастасия, — Игорь подал ей локоть. Когда они вошли в зал, гул голосов на мгновение затих. Настя почувствовала, как десятки взглядов впились в них. Она привыкла к камерам, но здесь объективы были человеческими — злыми, любопытными, оценивающими стоимость её платья и искренность её улыбки. Игорь уверенно вел её сквозь толпу, его ладонь на её талии была горячей и властной. — Садальский! Неужели лед тронулся? К ним подошел высокий грузный мужчина с бокалом коньяка — Виктор Волков, давний конкурент Игоря. Его взгляд масляно прошелся по Насте. — Прекрасная, Анастасия. Весь город гадает, как нашему волку одиночке удалось заманить в свои сети самую неприступную телеведущую страны. — Я сам не знаю, может быть это просто судьба? — спокойно ответил Игорь, чуть плотнее прижимая Настю к себе. — И когда же свадьба? — прищурился Волков. — Или это очередной ваш "выгодный союз"? Настя почувствовала, как напряглись мышцы на руке Игоря. Она мягко перехватила инициативу, надев свою самую очаровательную «эфирную» улыбку. — Знаете, Виктор, в бизнесе всё решают цифры, а в любви — тишина, — её голос звучал мелодично, но в нем слышалась сталь. — Мы с Игорем решили, что наше счастье не нуждается в публичных отчетах. Волков хмыкнул, явно впечатленный её отпором, и пробормотав поздравления, отошел к другой группе гостей. — Браво, — прошептал Игорь ей на ухо. Его дыхание коснулось её кожи, вызвав невольную дрожь. — Вы очень хорошо держитесь. Не ожидал, честно Настя чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я просто не люблю, когда в мою жизнь лезут люди вроде него. Даже если эта жизнь — часть вашего контракта. После они провели в зале еще два часа. Игорь представлял её министрам, банкирам и старым друзьям своего отца. С каждым новым рукопожатием Настя замечала, как меняется его поведение. Он не просто демонстрировал её – он прислушивался к её мнению в разговорах, он подавал ей воду прежде, чем она успевала почувствовать жажду, и несколько раз она ловила на себе его взгляд — тяжелый, задумчивый, в котором не было ничего от условий договора. К концу вечера они вышли на балкон, чтобы глотнуть прохладного воздуха. Шум вечеринки остался за тяжелыми стеклянными дверями. — А что бы ты делала на моем месте, если Марк оказался твоим сыном? — вдруг спросил Игорь, глядя на ночную Москву. Настя долго молчала. Она смотрела на свои руки, сжимающие перила. — Не знаю, но я бы своего сына таким не воспитала. — честно ответила она. — А вообще, я увидела в Марке того, кем он мог бы стать, если бы не ваше равнодушие. И мне показалось, что вы тоже хотите всё исправить, просто не знаете как. Игорь медленно повернулся к ней. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась непривычная горечь. — Я действительно не знаю как, Анастасия. Я управляю целой компанией с тысячей сотрудников, но я понятия не имею, как быть отцом подростку, который меня ненавидит. — Начните с того, чтобы перестать врать самому себе, — тихо сказала Настя. Игорь сделал шаг к ней. Расстояние между ними сократилось до предела. На мгновение Насте показалось, что он сейчас её поцелует. Не для камер, не для гостей, а потому что в этом холодном мире им обоим стало невыносимо одиноко. Его рука коснулась её щеки, поправляя выбившуюся прядь. — Вы — самая честная вещь в моей жизни за последние годы, — хрипло произнес он. В этот момент двери балкона распахнулись и их пригласили к официальному ужину. Игорь мгновенно отстранился, а его лицо снова стало непроницаемым. — Пойдемте, невеста, — сказал он, предлагая руку. — Нас ждут великие дела! Настя вложила свою ладонь в его руку, чувствуя, как внутри что-то надламывается.