Часть 3

Предыстория Селин Вейл Видели ли вы когда-нибудь человеческую сущность? Все её пороки, все её светлые стороны? Селин видела. С самого детства. Она видела, как человек может улыбаться — мягко, доверчиво, почти искренне, а внутри него уже шевелился чёрный демон, жаждущий причинить боль другому. Когда маленькая Селин впервые столкнулась с этим, она в слезах бросилась к отцу, пытаясь объяснить то, что увидела. Но взрослые лишь качали головами: «Милая это лишь фантазия, плод твоего очень большого воображения, малышка». Психологи повторяли то же самое, только в более сухой форме. И тогда девочке пришлось научиться притворяться. В школе она носила маску, делала вид, что ничего не происходит, что её глаза не видят больше, чем должны. Селин никогда не винила родителей. Ни тогда, когда была ребёнком, ни теперь, став взрослой. Ведь трудно поверить в то, что кто-то способен заглянуть в самую глубину человеческой души и увидеть её демонов.  Чтобы быть «нормальной» для окружающих, ей пришлось приложить невероятные усилия. Каждый день был борьбой — между тем, что она знала, и тем, что должна была скрывать. Селин росла с этим знанием, как с тайной, которую нельзя было доверить никому. Она училась смеяться вместе с другими детьми, но внутри её смех был пустым — ведь она знала, что за чужими улыбками прячется нечто иное. Иногда ночью она просыпалась от тяжёлых снов: лица людей, знакомых и незнакомых, менялись, искажались, а за ними проступали тени. Она плакала тихо, чтобы родители не услышали. Б В подростковом возрасте Селин научилась играть роль. Она стала внимательной, осторожной. Каждый разговор был для неё испытанием: нужно было отвечать правильно, чтобы никто не заметил её странности. Но внутри она чувствовала усталость — словно носила тяжёлый плащ, который нельзя снять. И в момент, когда усталость казалось накроет с головой… в жизнь Селин пришла вера. Она просто из любопытства проходя мимо католической церкви зашла внутрь. Там ее ожидал покой и умиротворение. Пение хора, чтение Библии, и первая неуклюжая молитва, но полная веры, словно дали второе дыхание девушке. Теперь была не только тьма людских душ. Селин видела теперь и искры добра. Видела свет. Иногда человек, казавшийся холодным, вдруг проявлял нежность. Иногда в глазах, полных злости, вспыхивала любовь. Эти мгновения давали ей силы. Вейл понимала: человеческая сущность — это не только пороки. Это вечная борьба. И она была свидетелем этой борьбы с самого детства. Когда Селин исполнилось семнадцать, её родители получили работу на исследовательской базе «Сибирь». В самой настоящей холодной Сибири, в городе с суровым названием Ротков. С того дня внутри неё будто зазвенел тревожный колокол — тихий, но настойчивый. Что-то кричало девушке о грядущих переменах. Возможно, это было пророчество, доступное лишь ей одной, как тайный шёпот судьбы. Ротков встретил её ледяным воздухом, серыми улицами и небом, которое почти всегда было затянуто тяжёлыми облаками. Вейл окончила местную школу, готовилась поступать в университет в Москве. Иногда навещала родителей на базе, но всё, что там происходило, было скрыто под грифом «совершенно секретно». Ей лишь обрывками доходили слухи — о проектах, связанных с будущим человечества, о спасении, о странных исследованиях. Однажды она случайно услышала слова «Книга Апокалипсиса». Звучало это холодно и тревожно, словно предвестие конца. Но тогда Селин отогнала пугающие мысли, спрятала их глубоко в сердце. Именно в тот день её сбила с ног бегущая девушка в форме сотрудника базы. — О, Господи! Простите мою неуклюжесть! — незнакомка торопливо помогла Селин подняться. — Всё в порядке. Вы, кажется, спешите. Не смею задерживать, — мягко улыбнулась Вейл, стараясь скрыть лёгкое смятение. — Спасибо! Ещё раз извините! Незнакомка исчезла за поворотом так стремительно, что Селин успела запомнить лишь мелькнувшую копну светлых прямых волос и родинку под глазом. Этот образ, случайный и мимолётный, почему-то застрял в её памяти, словно знак, который ещё предстояло разгадать. Впрочем тогда юная Селин отмахнулась от своих предчувствий и дождавшись родителей, которые получили выходной, отправилась с ними в их небольшой дом в городе. — Я переживаю за вас. Вы слишком погрузились в работу базы и редко бываете дома, — тихо призналась Селин, глядя на родителей с тревогой. — Малютка, ты же знаешь, что мы там отнюдь не ерундой маемся, — мягко ответил отец, стараясь успокоить её. — Знаю… и именно поэтому переживаю. Я случайно услышала про какую-то «Книгу Апокалипсиса». И это звучит зловеще, знаете ли… — Мы с папой понимаем твои страхи и будем осторожны. Не будем говорить очевидное, что ты не слышала о книге, иначе придётся запереть тебя на базе, — с лёгкой улыбкой пошутила мама. Селин кивнула. Она понимала: их работа серьёзна, опасна и скрыта за завесой секретности. Болтать лишнего было не в её характере. Тот день они провели вместе. Селин приготовила вкусный обед и ужин, и родители с редкой теплотой наслаждались её заботой. Потом была прогулка по заснеженным улицам Роткова, смех среди холодного ветра, и яркий рынок, где продавцы выкрикивали цены, а воздух пах хлебом и пряностями. Никто не знал, что этот день станет последним… Всё изменилось в один ужасный день, который позже назовут Апокалипсисом. Селин проснулась от грохота — дом дрожал, будто его трясло в землетрясении. Сердце ухнуло вниз. Выглянув в окно, она замерла: небо было окрашено в кроваво-красный цвет, словно сама тьма разорвала небесный свод. Она судорожно набрала номер родителей, но оператор холодно повторял: «Вне зоны». Телефон базы тоже молчал. Внутри всё кричало о катастрофе. Девушка поспешно оделась, накинула тёплую куртку и выбежала на улицу. Люди стояли, подняв головы, их лица были бледны, глаза полны ужаса. Но Селин не могла позволить себе остановиться. Она вскочила на снегоход из гаража и направилась к базе. Чем ближе она подъезжала, тем сильнее становились толчки. Земля дрожала, снег сыпался с крыш. Не справившись с управлением, Селин рухнула в сугроб. Поднявшись, она подняла взгляд — и крик застрял в горле. Над ней парило нечто огромное, уродливое, красное, с перепончатыми крыльями и пастью, из которой сочился мерзкий вой. Селин упала на спину и, дрожа, поползла назад. Тварь заметила её, издала пронзительный вопль и ринулась вниз. Девушка молилась мысленно, как никогда прежде. Внутри всё напряглось, словно струна, готовая лопнуть. Инстинктивно выставив руку вперёд, она почувствовала жар — огненный узел скрутился в груди и пронёсся сквозь руку. Ладонь обожгло, яркий свет вспыхнул так, что Селин зажмурилась. Когда не последовало боли от когтей, она открыла глаза. Перед ней лежала тварь — точнее, её обугленные останки. Именно в этот момент её нашла профессор Донован. — Что ты здесь делаешь, Селин?! — голос женщины был резким, но в глазах читалось беспокойство. — Я хотела найти родителей. База… — Её больше нет. Она ушла в открывшийся разлом. Уходим. — Но родители… — Их больше нет, Селин! И нас не станет, если не поторопимся, — жёстко прервала её Донован. Она буквально втолкнула девушку в машину и резко нажала на газ. Селин со слезами на глазах обернулась туда, где ещё недавно стояла база «Сибирь». Теперь там зиял разлом, похоронивший её родителей и всё, что было связано с их тайной работой. Грудь сдавливало от боли утраты, от ужаса пережитого, от внезапной силы, что пробудилась в её крови… А это было лишь начало.