Глава 18. День, когда она снова захотела жить

Глава 18. День, когда она снова захотела жить Экран зажёгся мягким золотым светом. Впервые за всё время — без тревоги. Без предупреждений. Без ощущения приближающейся катастрофы. Это насторожило всех сильнее обычного. Рейнольд Экхарт нахмурился первым. — Мне это не нравится. — Потому что ты уже ждёшь плохого конца, — спокойно сказал Винтер Верданди. И оказался прав. Они все ждали. Но экран показал другое. Сад дворца. Весна. Пенелопа сидела на траве под деревом, прикрыв глаза от солнца. И выглядела… Спокойной. По-настоящему. Без привычного напряжения в плечах. Без усталости во взгляде. Без ощущения, будто она каждую секунду готовится к удару. В зале стало тихо. Потому что они почти не узнавали её такой. — Она выглядит счастливой, — очень тихо сказал Деррик. И в его голосе было столько боли, что Рейнольд впервые не стал спорить с братом. Экран приблизил Пенелопу. Она читала книгу. Иногда щурилась от солнца. Иногда улыбалась собственным мыслям. Маленькие вещи. Обычные. Но именно это выглядело самым невозможным. А потом рядом с ней опустился Каллисто. Без предупреждения. Без официальности. Так, будто давно привык быть рядом. — Ты опять читаешь на солнце. — И снова вы пришли жаловаться. — Я пришёл проверить, жива ли ты. Пенелопа тихо фыркнула. И этот звук заставил Рейнольда резко отвернуться. Потому что раньше он даже не замечал, какой редкостью были её нормальные эмоции. На экране Каллисто лёг рядом прямо на траву. Абсолютно неподобающим образом для наследного принца. — Ваше Высочество, вы позорите империю. — Империя переживёт. Пенелопа тихо рассмеялась. Снова. Так легко, будто ей не приходилось контролировать каждое движение. И система неожиданно вывела сообщение: > «Эмоциональное состояние объекта стабилизируется.» Следующая строка появилась почти сразу. > «Зафиксировано снижение суицидальных мыслей.» В зале стало тихо. Очень. Герцог Экхарт медленно закрыл глаза. Деррик опустил голову. А Рейнольд сжал руки так сильно, что побелели пальцы. Потому что они все поняли одну страшную вещь. Одного человека оказалось достаточно, чтобы Пенелопа снова захотела жить. Экран продолжал. Каллисто повернул голову в её сторону. И неожиданно спросил: — О чём ты сейчас думаешь? Пенелопа задумалась. Ненадолго. А потом тихо ответила: — Что сегодня хороший день. Тишина. В зале никто не двигался. Потому что эти слова звучали как чудо. Для любого другого человека — обычная фраза. Но не для Пенелопы. Не для девушки, которая раньше думала только о выживании. Экран приблизил лицо Каллисто. Он смотрел на неё так мягко, что даже Рейнольд отвёл взгляд. — Тогда запомни его. Пенелопа моргнула. — Зачем? Каллисто чуть улыбнулся. Очень слабо. Но искренне. — Чтобы однажды, когда снова станет тяжело, ты вспомнила: у тебя ещё могут быть хорошие дни. Тишина в зале стала почти болезненной. Потому что никто из них раньше не пытался дать ей даже этого. Экран медленно показал системное окно. > Симпатия Каллисто Регулуса — 89% А затем… Новая строка. Та, от которой у всех замерло сердце. > «Впервые объект начал строить планы на будущее.» Пенелопа на экране тихо прикрыла глаза от ветра. И впервые за всё время выглядела не человеком, который пытается выжить. А человеком, который осторожно учится жить.