Глава 17. Девушка, которая не верила в любовь

Глава 17. Девушка, которая не верила в любовь После последних слов Каллисто Регулус в зале стало непривычно тихо. Даже Рейнольд не нашёлся с ответом. Потому что впервые за всё время принц говорил абсолютно серьёзно. Без масок. Без насмешек. И это ощущалось… опасно. Экран загорелся снова. Комната Пенелопы во дворце. Ночь. За окном медленно шёл снег. Пенелопа Экхарт сидела на диване с книгой в руках. Но не читала. Просто смотрела в одну точку. Каллисто стоял рядом у окна. Несколько секунд они молчали. Спокойно. Привычно. Как люди, которым уже не нужно заполнять тишину словами. А потом принц неожиданно спросил: — Ты когда-нибудь была влюблена? В зале Рейнольд резко закашлялся. — Так прямо?! Винтер тихо прикрыл глаза. А Деррик выглядел так, будто хотел исчезнуть из этого разговора. На экране Пенелопа медленно моргнула. Будто вопрос застал её врасплох. — Нет. — Ни разу? — У меня не было времени на подобные вещи. Каллисто усмехнулся. — Звучит печально. Пенелопа пожала плечами. Но потом вдруг тихо добавила: — Любовь — роскошь для людей, которые чувствуют себя в безопасности. Тишина. Рейнольд опустил взгляд. Герцог медленно сжал руки. Потому что эти слова снова звучали слишком правдиво. Экран приблизил лицо Каллисто. Он больше не улыбался. — А если человек любит тебя? Пенелопа тихо рассмеялась. Не зло. Скорее… грустно. — Тогда ему стоит обратиться к врачу. В зале даже Рейнольд невольно фыркнул. Но Каллисто на экране смотрел на неё слишком внимательно. Слишком долго. — Ты действительно не веришь, что кто-то может полюбить тебя? Пенелопа замерла. И впервые за долгое время… В её глазах мелькнул настоящий страх. Не перед ним. Перед самим вопросом. Она медленно отвела взгляд. — Ваше Высочество. Очень тихо. Очень устало. — Люди не любят таких, как я. Тишина ударила по залу. Потому что она сказала это с абсолютной уверенностью. Как факт, проверенный жизнью. И никто из Экхартов не смог сразу поднять глаза. Экран продолжал. Каллисто медленно подошёл ближе. — А какие “такие”, Пенелопа? Она слабо усмехнулась. — Удобные для ненависти. Рейнольд резко закрыл глаза. Деррик побледнел. А герцог выглядел так, будто каждое её слово вбивало гвозди глубже. Каллисто на экране долго молчал. А потом неожиданно опустился перед ней на одно колено. Чтобы смотреть прямо в глаза. — Тогда весь этот мир ещё глупее, чем я думал. Пенелопа растерянно замерла. Будто не понимала, что делать с его серьёзностью. И тогда Каллисто тихо сказал: — Потому что я не помню, когда в последний раз встречал человека сильнее тебя. Тишина. Абсолютная. Даже система не вмешивалась. Пенелопа смотрела на него так, будто впервые слышала о себе что-то хорошее. По-настоящему хорошее. Без условий. Без скрытого смысла. И это пугало её сильнее ненависти. Экран приблизил её дрожащие пальцы. Она медленно отвела взгляд. — Не говорите так. — Почему? — Потому что… Она замолчала. Словно сама не понимала, как объяснить. А потом почти шёпотом закончила: — …если я поверю вам, будет больно потерять это. В зале никто не двигался. Потому что это признание было страшнее любых слёз. Пенелопа не боялась любви. Она боялась, что её снова отнимут. Каллисто на экране тоже понял это сразу. И выражение его лица изменилось. Словно в этот момент он окончательно осознал, насколько хрупким человеком она была под всей своей холодностью. Он осторожно коснулся её руки. Очень медленно. Давая возможность отстраниться. Но Пенелопа не отодвинулась. И система тут же вывела сообщение: > Симпатия Каллисто Регулуса — 81% Следующая строка появилась спустя секунду. > «Объект начал эмоционально полагаться на цель.» А затем ещё одна. > «Впервые зафиксировано желание остаться.» И почему-то именно эти слова заставили весь зал замолчать окончательно.