Часть 3

В дальнейшем дороги доктора и учителя по жизни разошлись, переписку они не вели. Прибыв на место и едва только приступив к своим обязанностям, Спенсер успешно провел экстренную операцию паховой грыжи у мужчины, завоевав в больнице репутацию достойного хирурга, с трезвой головой и точными руками. Год спустя осенью, устав от больничных будней, он взял отпуск на неделю с целью путешествия и охоты. Лесные угодья Девоншира предоставляли немало таких возможностей, но требовали письменного разрешения владельцев этих самых угодий. Доктор получил такое разрешение. Сослуживец Спенсера, некто Вилли Хиггс, изъявил желание поехать вместе с ним, тем более, что у него имелась отменная охотничья собака породы английский сеттер, его верная старушка Джесси. Охота на дичь обещала быть удачной, стояли на редкость теплые сентябрьские дни, деревья только-только начали одеваться в золото и природа всюду радовала глаз. Хиггс был тоже холост, однако, в отличие от доктора Спенсера, некрасив, плешив, не очень умен, но весьма самоуверен. На любой счёт у него имелось собственное мнение. До места охоты они добирались пару часов по Плимутской железной дороге, оживлённо болтали, Джесси вела себя очень возбуждённо, виляла хвостом, преданно заглядывала в глаза хозяину, лизала ему руки и скулила. Когда они вышли на ближайшей станции, собаку и вовсе было сложно удержать на поводке, так она стремилась в лес на охоту! Охотники подстрелили несколько диких уток к тому времени, как солнце склонилось к западу. Компас в кармане Спенсера был надёжным его помощником, но что-то пошло не так. Возможно они с Хиггсом сильнее, чем положено уклонились на запад, что и привело к тому, что оба оказались в неизвестной местности среди болот и лесных чащ. - Кажется мы заблудились, - угрюмо заметил Спенсер, - но мне знакомы эти места. Сейчас мы выйдем к деревушке ... - Он тут же позабыл ее название, молча, с тайным страхом и некоторой обречённостью уставившись на Кавендиш-холл, возвышавшийся над лесом серой громадиной, мрачным исполином. - Отлично! - Хиггс присвистнул, - Думаю, нам предстоит познакомиться с обитателями этого милого замка. Нам никак не миновать его, ибо он у нас на пути. - Я предпочел бы никогда туда не входить, - коротко заметил Спенсер. - Это почему же, если не секрет? - Хиггс хитро прищурился, - Любовная история? Или кое-что похлеще? Драма? Вам нанесли оскорбление его обитатели, да? Я угадал? - Не совсем так. - Доктор заговорил быстро и негромко, опасаясь быть услышанным. Он поведал Хиггсу прошлогоднюю историю, ожидая от него разумного решения не входить на территорию замка, обойти его стороной, дать крюк в сторону, лишь бы только добраться до той деревушки, где можно найти ночлег. Это было бы разумное решение, на которое Вилли Хиггс оказался не способен. Он разразился гомерическим хохотом, спугнув двух ворон с ветки и напугав собственную собаку, которая подняла отчаянный лай в лесу. - Признаюсь, не ожидал я от тебя такой глупости, Джордж! Верить таким сказкам! Вампиры! Призраки! Ах-ха-ха! Ох-хо-хо! - он смеялся и хлопал себя руками по коленкам.Но потом вдруг резко замолк, так как заметил напротив себя ту самую девочка с черными волосами и в черном платье. Она смотрела исподлобья злыми глазами на смеющегося так, точно что-то ему мысленно внушала. К онемевшему от страха Спенсеру она обратилась довольно любезно: - Вы видимо заблудились, доктор, да? Вам нужно обойти наш замок справа, там та самая дорожка, что выведет Вас прямо к деревне, минуя церковь и кладбище. Надеюсь, Вы не заблудитесь больше, - потом ее губы скривились в презрительной усмешке, - А Вашему приятелю скажите, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! - С этими словами девочка резко развернулась и быстро побежала к замку, ее черный плащ колыхался на бегу. В какой-то момент доктору даже показалось, что это вовсе не плащ, а черные крылья. Кровавые отблески лучей заходящего солнца ложились на все вокруг. Джесси перестала лаять, оробела, поджала хвост, да и хозяин не оставался в прежнем весёлом настроении. Путь до деревни они проделали в молчании. Достигнув постоялого двора оба столкнулись с проблемой: его больше не было. Старик Роббинс помер, а сыновья посчитали предприятие невыгодным и потому постояльцев больше не принимали, а держали в этом месте табачную лавку и кабак. - Не ночевать же нам прямо под открытым небом?! - возмущался Хиггс, - Где же найти ночлег в этом проклятом месте? - А место-то действительно проклятое, - прошамкал какой-то беззубый старик с трубкой во рту, - никак не годится вам, джентльмены, ночевать под открытым небом. Но здесь вас никто не приютит. - Почему? - недоумевал все тот же Хиггс, - мы с другом можем хорошо заплатить за ночлег. Нам бы только добраться до станции, чтоб успеть на утренний поезд! - До станции десять миль, - задумчиво проговорил старик, выпуская кольца дыма изо рта, - куда проще вам будет переправиться до нужного места по реке на катере. Могу предоставить вам такой, если сойдёмся по цене. Заночевать можете там же в каюте. - Отличная идея! - обрадовался Хиггс. Спенсер все это время хранил молчание. Лишь единственный раз он обратился к старику с вопросом: - Скажите, а почему местные жители так негостеприимны? - Они боятся, сэр, - старик понизил голос, - много чего такого происходит в наших краях по ночам. - Например? - Оба охотника обратились в слух. - Ядовитые туманы, что поднимаются из болот! - Он устрашающе вращал глазами, - От них люди сходят с ума или вовсе исчезают! Да, было немало случаев. Ещё говорят, в старых заброшенных шахтах по берегам живут страшные ночные существа наподобие вампиров... О, от них нет спасения! По правде сказать, насчёт старых шахт я не вполне уверен. Гораздо вероятнее, что они являются из проклятого замка, - он со страхом кивнул в сторону Кавендиш-холла, - клянусь, я сам видел, как при наступлении сумерек открываются окна верхнего этажа и оттуда вылетают громадные черные птицы. - Доктор тут же вспомнил, как год назад они с учителем удивлялись открывающимся окнам наверху в замке. И ещё вспомнил тот свой давний кошмарный сон. Тем временем старик продолжал: - Я не злоупотребляю спиртным, джентльмены, поверьте. Это приключилось со мной после того, как я случайно попал в полосу зелёного ядовитого тумана. С тех пор не брожу по ночам и благодарю Провидение за то, что тогда жив остался. Туман поднимается с реки около полуночи. Жуткий час! Вот почему, джентльмены, никто не отворит вам дверь после наступления темноты, никто не приютит. Более того, никто не откликнется на ваши крики о помощи! Однако почти совсем стемнело, нам надо поторапливаться! Сейчас я отведу вас на катер, джентльмены, где вы заночуете, а утром мы отправимся в путь. Только ни за что, ни при каких обстоятельствах не покидайте каюту ночью! Смотрите же, я вас предупредил! За ночёвку на катере джентльменам пришлось раскошелиться. - А старик-то, смотрю, не промах , - ворчал скуповатый Хиггс, пересчитывая деньги в своем бумажнике, - наплел нам небылиц всяких, лишь бы только напугать да денег побольше содрать! - Что ты предлагаешь взамен? - устало спросил доктор, располагаясь ко сну в маленькой тесной каюте. Хиггс ещё некоторое время поворчал, затем затих, уснул будто. Через полчаса зажёг спичку и стал рыться в своих вещах, искать что-то. Не находя он начал злиться и сыпать ругательствами. - Что случилось? - спросил недовольно Спенсер, успевший уже задремать. - Ничего, - буркнул тот, но успокоиться никак не мог. Какая-то сила словно тянула его из каюты наружу. - Не ходи, - предостерёг его доктор, - может быть ещё хуже. - Да куда уж хуже! - простонал тот. Спенсер сел, зажёг спичку и посветил в лицо товарищу, Вилли был смертельно бледен, по его лицу струился пот. - Что с тобой? Ты болен? - Нет, я... - он сделал над собой усилие, чтобы сказать правду, - я - морфинист. Пристрастился ещё в госпитале в войну. Никак не могу отстать от этой привычки. Я точно брал с собой морфий со шприцами! Точно брал! Как его может не быть! Я не понимаю! Мой организм требует укола, я ничего не могу с собой поделать! Если я не уколюсь, то покончу с собой! Ох, не могу, жилы сейчас лопнут! - Хиггс опрометью выскочил из каюты. Над рекой плыл мутно-зеленый туман, тьма сгущалась, казалась ядовитой, плотной, липкой, вполне осязаемой... Потом раздался крик, отчаянный крик Хиггса. Собака жалобно завыла в ответ. У доктора все похолодело внутри. В голове пронеслось: "Никто не придет на помощь!" Он больше никогда не видел товарища. Когда рассвело и рассеялся туман, пришел хозяин катера и сказал: - Не ищите труп Вашего друга, его нигде нет. Те кровожадные твари, про которые я говорил, должно быть утащили его как свою добычу. Отчего же он не послушал совета? Отчего? - Спенсер молчал, он не знал, что сказать и что вообще обо всем этом думать. Вернувшись домой, он был вынужден написал отчёт начальству о том, что Хиггс был наркоманом и покончил с собой, не выдержав наркотической ломки, выбросился за борт в реку ночью, когда доктор спал. Труп в реке так и не был найден. У Хиггса не было близких и родных, кто был бы заинтересован в этих поисках. Полиция и не занималась толком расследованием. Все списали на бродяг и каторжников, обитающих в заброшенных шахтах, которые могли спрятать труп, позарившись на бумажник Хиггса и его часы на цепочке, например. Джесси сильно тосковала по своему хозяину и ее пришлось усыпить. Но что самое поразительное, в охотничьей сумке несчастного Хиггса были найдены и шприцы и ампулы с морфием... Почему он их не обнаружил и что на него нашло в ту ночь, так и осталось загадкой. Спенсер как мог старался забыть об этих необъяснимых происшествиях. Он с головой ушел в работу, свободные вечера посвящал игре в бридж с приятелями и чтению новейшей медицинской литературы. Вскоре женился на своей молоденькой ассистентке Лоре Хэйли. В год, когда ему должно было исполниться сорок лет, Лора готовилась родить первенца. В Плимутской больнице, где работали супруги, время от времени устраивали благотворительные вечера, а в университете Плимута специально приглашенные профессора и светила науки читали интересные лекции для всех желающих. Цена за посещение лекции была чисто символической, так что аудитории были битком набиты студентами и молодыми врачами. И хоть Спенсер давно уже не был ни студентом ни молодым врачом, одну лекцию он все таки посетил. Это была лекция по парапсихологии члена британской академии наук сэра Фрэнсиса Кавендиша. Едва увидев на афише это имя, он понял, что должен пойти. Высокий худощавый джентльмен средних лет, слегка седоватый и обаятельный, увлекательно рассказывал всем об индийских йогах и факирах, о практике гипноза, о воздействии слова на человеческое сознание. - Парапсихология - это наука, в которой нам предстоит открыть ещё очень много нового, методология ещё недостаточно изучена, - говорил он, поправляя очки в золотой оправе. Он постукивал пальцами по кафедре, невольно демонстрируя слушателям свой перстень с фамильным гербом. "Что-то есть в нем неприятное", подумал доктор, "очень тяжёлый демонический взгляд и этот холодный, жестокий блеск в глазах, и эта циничная улыбка... А эти идиоты рукоплещет ему, этому снобу, что возвышается над толпой! Бр-р-р, не хотел бы я быть на месте подопытного кролика, на которого смотрит этот удав!" И в тот же момент подсознание выдало ему правду: "Но ты был им! Ты был одним из его подопытных кроликов, сам того не ведая, дважды!" Это была горькая правда. Доктор Спенсер был так потрясен ею, что почти не слышал последних слов лектора, которым рукоплескали все слушатели: - Запомните, за парапсихологией будущее! Захотим и внушим нашим врагам все, что захотим. Мы имеем власть над всем миром с помощью воздействия на массовое сознание. Хотите массовый психоз - пожалуйста! Страх перед новыми болезнями? Извольте! Новая война? Кровавый террор - "брат на брата"? Развязать или прекратить - все в нашей власти! Проще простого! Достижения науки и техники служат нашим целям!.. "О ком он говорит "мы"?" поймал себя на мысли доктор и сам устрашился возможного ответа на этот вопрос. После лекции он побрел домой в тяжких раздумьях. Чем же можно противостоять этому воздействию на сознание? Чем?! Его охватило отчаяние человека, задумавшего противостоять чудовищу Левиафану. Если бы он только ведал что-то большее, чем тленная материя! Если бы он своей верой мог выйти за рамки всего познаваемого умом и видимого телесными очами, то он бы нашел ответ. Но увы, увы!.. Тогда же доктор побывал на очередном благотворительном вечере в больнице. Они были приглашены вместе с супругой, но Лора была уже на восьмом месяце и всякие увеселения были ей в тягость. Но она милостиво позволила мужу пойти без нее, развеяться. Он был ей за это благодарен. Итак, надев смокинг и бабочку, доктор приобрел вполне импозантный вид. Его внимание сразу же привлекла одна юная особа в танцевальном зале. Не просто милая и симпатичная, а блестящая красавица, знающая себе цену! Она прекрасно танцевала уже приевшийся всем чарльстон и лучше всех освоила новинки парных танцев - фокстрот и уанстеп. Молодые люди кружились вокруг нее как мухи у варенья. Когда она подошла к столику с напитками, чтобы перевести дух между танцами и освежиться, у доктора появилась возможность ее разглядеть как следует. И он похолодел. Это была та самая девочка из Дартмура, девочка - призрак из Кавендиш-холла! Она выросла, ведь с тех пор прошло пять лет, теперь ей должно быть лет пятнадцать. Ещё так юна и в то же время так самоуверенна! Девушка скользнула по нему равнодушным взглядом. На ней было модное бледно-розовое вечернее платье с открытой спиной, все в блестках, изящные бальные туфельки без каблуков, длинные жемчужные бусы в две нити. Черные волосы острижены по моде, сверху шапочка-сетка из мелких сверкающих бусин. Как ее зовут? Кто она? Нужно разузнать у кого-нибудь немедленно! - Кто эта самоуверенная юная леди? Ее танцы сегодня на нарасхват, - шутливо заметил он своему сослуживцу, мистеру Маккензи, подойдя к нему с бокалом мартини. - Ещё бы ей не быть самоуверенной, - усмехнулся тот, - это же Дороти Кавендиш, внебрачная дочь сэра Фрэнсиса Кавендиша. - Внебрачная? - Да, дочь богемной певички или актрисы, с которой он не пожелал узаконить отношения. Однако дочь свою признал и возможно даже завещает ей свое состояние. Если только не объявятся другие его внебрачные дети. - Как интересно! Значит ему плевать на общественное мнение? - Выходит, что так. Но он не нам чета, может себе это позволить. Люди такого ранга легко манипулируют понятиями "честь", "мораль" и "совесть". То ли мартини ударил в голову, то ли сама собой откуда-то взялась решимость, но доктор подошёл в перерыве между танцами к юной красавице, окружённой поклонниками. Ей было душно, она обмахивалась веером, кто-то услужливо подавал ей лимонад. - Добрый вечер, мисс Кавендиш, - обратился он к ней, - Как поживаете? Она посмотрела на него с такой брезгливостью, словно на его месте был паук, таракан или другое мерзкое насекомое. Процедила сквозь зубы: - Мы с Вами незнакомы. - Отнюдь! Вы должно быть забыли, что пять лет назад в ненастную осеннюю ночь оказали нам с другом гостеприимство в Кавендиш-холле, а спустя год - указали дорогу в лесу Дартмура. - Вы несёте бред, - прошипела она, - я никогда не была в Дартмуре. - А потом добавила ещё одну фразу, и Спенсер понял ее устрашающий тайный смысл, - Болтунов, как известно, постигает кара. "Только не смотри ей в глаза", говорил ему внутренний голос, "сейчас она внушит тебе придти домой и покончить собой". Зачем ей это? А просто так ради забавы. Достойная дочь своего папаши! Молодые поклонники стали смеяться над доктором и тот поспешно ретировался. После у него было такое неприятное чувство, будто он пытался раздразнить змею. Он сам стыдился себя и был напуган собственной смелостью. Он ведь мелкая сошка по сравнению с лордом Кавендишем. Так зачем же лезть на рожон? Нет, нет, надо поскорее выбросить все из головы, жить обычной обывательской жизнью, забыть о странных загадках и не искать ответов.