23. Люди, которые начинают уставать от страха

Следующие дни были странными. Не катастрофическими. Не громкими. Хуже. Напряжёнными. Будто весь мир замер перед чем-то большим. Слухи то затихали, то снова всплывали. Фанаты спорили. Менеджеры нервничали. Группа делала вид, что всё под контролем. А Елена постепенно начинала понимать: постоянное напряжение выматывает сильнее открытого конфликта. Они почти перестали выходить вместе. Blue Room снова стал их единственным безопасным местом. Там ещё можно было дышать нормально. Но даже там атмосфера изменилась. Теперь Намджун чаще проверял телефон. Иногда замолкал посреди разговора. Иногда слишком внимательно смотрел в окна. И Елена ненавидела это. Потому что видела: он снова начинает жить в режиме постоянной осторожности. В тот вечер Blue Room был почти пустым. За окном шумел дождь, Хан ушла наверх разбирать документы, а Елена сидела на диване рядом с Намджуном, листая старую книгу с фотографиями Сеула. Он молчал уже минут десять. Не тревожно. Просто слишком глубоко ушёл в мысли. Елена осторожно закрыла книгу. — Где ты сейчас? Намджун моргнул. Словно возвращаясь обратно. — Что? — Ты выглядишь так, будто мысленно уже написал три трагичных сценария нашего будущего. Уголок его губ дрогнул. — Только три? Я теряю форму. Она улыбнулась. Но внутри всё равно было тревожно. Потому что юмор юмором, а напряжение из него никуда не исчезало. Намджун откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Усталый. Красивый. Невероятно измученный. Елена смотрела на него и вдруг очень ясно поняла: он живёт в тревоге настолько давно, что уже не замечает её как отдельное состояние. Это просто фон. Как шум города. — О чём ты думаешь на самом деле? — тихо спросила она. Тишина длилась долго. Слишком долго. А потом он очень честно ответил: — О том, как долго мы сможем делать вид, что мир нас не касается. И вот тогда внутри у неё что-то неприятно дрогнуло. Потому что она тоже начала задаваться этим вопросом. Елена придвинулась ближе. Намджун открыл глаза и сразу посмотрел на неё так внимательно, будто одно её движение теперь имело значение. Господи. Как быстро люди становятся эмоционально зависимыми друг от друга. — Эй. Она коснулась его руки. — Мы сейчас вместе. Это уже неплохо. Он тихо усмехнулся. Очень грустно. — Ты всегда умеешь делать всё проще. — Нет. Я просто не хочу проживать трагедию заранее. Намджун смотрел на неё молча. И вдруг сказал: — А я хочу защитить тебя заранее. Вот опять. Елена почувствовала, как внутри мгновенно поднимается раздражение. Не на него. На ситуацию. На этот мир, где любовь автоматически превращается в угрозу. — Намджун. Он замер. Потому что уже знал этот тон. — Ты опять делаешь это. — Что именно? — Решаешь за меня, насколько мне должно быть страшно. Тишина стала тяжёлой. Дождь стучал по окнам. Музыка тихо играла где-то в дальнем зале. А между ними впервые появилось что-то похожее на настоящий конфликт. Намджун медленно сел ровнее. Очень спокойно. Слишком спокойно. — Ты не понимаешь, как быстро всё может стать ужасным. — А ты не понимаешь, что я не ребёнок. — Я не говорил— — Но ведёшь себя именно так. Он замолчал. И Елена сразу увидела: попала. Потому что часть его действительно пыталась контролировать ситуацию за двоих. Из страха. Из любви. Из привычки всё тащить на себе. Но это всё равно начинало душить. — Я просто хочу, чтобы тебе не было больно, — тихо сказал он. И Господи. Вот в этом весь Намджун. Даже в ссоре звучит так, будто у тебя сердце сейчас треснет. Елена закрыла глаза на секунду. Потом устало выдохнула. — А я хочу, чтобы ты перестал считать себя чем-то, от чего меня нужно спасать. Тишина. Полная. Намджун смотрел на неё так долго, что внутри всё начало болезненно сжиматься. Потому что она видела: эти слова ударили глубже, чем он ожидал. Он опустил взгляд первым. И это почему-то оказалось страшнее любого спора. — Я не умею иначе, — признался он очень тихо. Вот оно. Правда. Человек, который слишком долго жил с мыслью, что его жизнь — это постоянный риск для близких людей. Елена почувствовала, как раздражение внутри медленно растворяется, оставляя только усталость и нежность. Господи. Любить его действительно было сложно. Потому что вместе с ним всегда приходилось бороться ещё и с его внутренними страхами. Она медленно взяла его лицо в ладони. Заставляя посмотреть на себя. — Тогда учись. Намджун замер. — Учись тому, что кто-то может знать обо всём этом… и всё равно хотеть остаться рядом. И вот тогда Елена впервые увидела в его глазах не просто страх. Надежду. Очень осторожную. Почти болезненную. Будто какая-то часть него всё ещё не привыкла, что любовь может не исчезнуть при первых сложностях.