Глава 6. Thoughts (Мысли)

*Уэнсдей Это было неправильно. Нерационально. Слишком эмоционально. А самым ужасным было то, что она не вспоминает об этом с ненавистью. С отвращением. Чем-то, что чисто логически должна чувствовать. Вместо этого она чувствует… странную легкость. Как будто бы случилось то, чему было предназначено случиться, и она просто плыла по течению судьбы. Но правильное ли это течение? Впервые, пожалуй, она не знала. Что делало ситуацию еще более отвратительной. Она ведь даже не знала толком, что с ней происходит. Поэтому, в каком-то смысле, хорошо, что Тайлер уехал. Будет время все обдумать. Она ведь приехала сюда за тем, чтобы направиться в лес и осмотреть место преступления, а не для того, чтобы обниматься с Тайлером под проливным дождем. Ведь это было неправильно. Уэнсдей тряхнула мокрой головой, пытаясь отогнать отголоски этого ощущения и сосредоточится на деле, ради которого она сюда и приехала. — Вот здорово, будет что рассказать Энид, — заявил Вещь, вылезая из ее рюкзака. Если бы он умел улыбаться, то делал бы это, как говорится, во все тридцать два зуба. Слава Сатане, он этого делать не умел. — Эй, Уэнсдей! Только не это. Его ей сейчас и не хватало. Она попыталась ускорить темп, но Ксавье все равно догнал ее. — Стой! Мы должны поговорить! — Мне не о чем с тобой говорить, — отрезала Уэнсдей. — Уйди. — Нет, послушай! — чуть ли не взмолился Ксавье. — Мы должны поговорить! — Я же сказала, что у меня нет желания с тобой разговаривать. — А у меня есть! — рыкнул Ксавье, хватая ее за руку. — И ты меня выслушаешь! Уэнсдей сердито отдернула руку. — Уэнсдей, как это вообще понимать? — продолжил кричать он, продолжая бежать за ней. — Ты обжимаешься с человеком, который предал тебя! Ты защищаешь его на глазах у всех! Да… да у тебя глаза красные! Он же обидел тебя, верно? Уэнсдей удалялась, стараясь не слушать его и превратить его голос для себя в белый шум на фоне. Вот она, ненависть. Понятное, холодное, обжигающее своим ядом чувство. Одно из немногих, что она не презирала. Зато теперь она могла сказать другое — она… совершенно не чувствовала такого к Тайлеру. И половины из того, что она сейчас испытывала к Ксавьеру, она не испытывала к Тайлеру. Как это прикажете понимать?

***

*Тайлер — Извините, что опоздал, — поспешно заговорил Тайлер, едва завидел мисс Капри. — Немного не рассчитал время. — Ничего-ничего, все хорошо, — улыбнулась Капри. — Садись. Тайлер без промедления уселся. Некоторое время они ехали в гробовом молчании, пока Капри не решила завести разговор. — Ну, как погулял? Где был? Не то чтобы Тайлеру хотелось отвечать — сейчас ему хотелось просто лечь и заснуть, но грубить или отказывать мисс Капри не хотелось. Она ведь столько для него сделала... Он бы не знал, что было бы, не будь ее. — Да... неплохо. Был по "Флюгере", в центр сходил. Уэнсдей встретил. — Она все еще злится на тебя? — осторожно спросила Капри. Тайлер вздохнул, обдумывая ответ. — Я... пока не знаю. Просто мне непонятно. Но, думаю, ей тоже. Вы понимаете, я... не совсем хочу говорить подробности. Ей это может не понравится. — Конечно-конечно, я понимаю, — заверила мисс Капри. — Но ты сам... хочешь ли ты общаться, как прежде? — Смотря, какое именно "как прежде" вы имеете ввиду, — грустно усмехнулся Тайлер. — Сбрасывать ее с крыши или предавать я точно больше не хочу. — Да нет, я не об этом. Я о том времени, когда она еще не знала, кто ты... Хотел бы так снова? Но только без вранья? — Хочу ли я? Да, еще как хочу! — воскликнул Тайлер. — Вы, думаю, лучше всех это знаете. Но "как раньше" уже не будет. Я столько плохого ей сделал... Странно будет, если она меня простит. Капри вздохнула. — Ты прав. Так, как было раньше, уже точно не будет. Но я не думаю, что у вас вообще нет шанса наладить отношения. — А если шанса нет? — Тайлер, заканчивай уже отрицать все хорошее, — серьезно сказала Капри. — Оно может еще случиться, если ты сам это примешь. — Возможно. Спорить не хотелось. Попросту не было сил и желания. Да и мысли его были заняты совершенно другим. Что сегодня случилось с Уэнсдей? Почему она бросилась к нему в объятия, хотя должна была попросту убежать? Да и вообще, зачем она рассказала ему все это? Со стороны все это выглядело очень странно и непонятно, но Тайлер был уверен, что где-то глубоко внутри неё есть причина. Просто, скорее всего, она ему ее никогда не озвучит. — Мы приехали, — как из тумана раздался голос Капри. — Можешь выходить.

***

*Уэнсдей — Даже не вздумай сказать кому-то про то, что произошло на площади, — пригрозила Уэнсдей, едва переступила порог своей комнаты и вещь вылез из её рюкзака. — Ну как ты не понимаешь, у меня месяц не было сплетней для Энид! — Есди расскажешь, не только сплетен не будет, но пальцев. — Злая ты, — обиделся Вещь. — В этом и преимущество, — невозмутимо ответила Уэнсдей. — Эх, а я тебе хотел рассказать новость про Пагсли, которой ты бы смогла его шантажировать… Глаза Уэнсдей мгновенно загорелись огоньком азарта. — Ну же, говори. Вещь показал отрицательный жест. — Если не сделаешь, я пойду и скажу папе, кто на самом деле выпил его дорогой коньяк, который стоял в закрытом шкафу, — сказала Уэнсдей и наслаждалась тем, как Вещь показывает один отрицательный жест за одним и просит ее этого не делать. Годы идут, способы шантажировать Вещь меня не приходится. Даже скучно как-то. — Тогда говори. — Ладно-ладно, скажу, — сдался Вещь. — Только не рассказывай своему отцу, умоляю! У Пагсли появилась девушка. — Вот как? Любопытно. И кто же это? — Агнес. Уэнсдей нельзя было удивить в прямом смысле этого слова. Но можно было ввести в замешательство, что сейчас и произошло. — Вот как… Мой братец и мой сталкер… Что может быть лучше? — Согласен, хорошее сочетание. Необычное. — И как давно они встречаются? — Я заметил это где-то месяц назад. Может, они и раньше начали встречаться. — То есть, ты месяц это знал и месяц не говорил мне? — Хотел оставить до лучших времен. — Интересное у тебя понимание лучших времен. — Ну, какое есть. Я спать, — с этими словами Вещь уполз на подушку. Отлично. У Уэнсдей будет время в тишине поразмышлять над прошедшим днем. А именно, о своем глупом поведении. Она уселась на кушетку у окна и уставилась на звезды. Луны сегодня не было. Новолуние. Почему она рассказала о случае с Нероном Тайлеру? И ладно, просто рассказала, так ещё и разрыдалась и бросилась к нему в объятия, как какая-то глупая героиня сопливых мелодрам, что часто смотрела Энид. Она не плакала с шести лет, как раз с того самого дня. Не позволяла себя плакать. Считала слезы слабостью. Так что же, получается, она стала слабой?