Эпилог. More than ever (Больше, чем всегда)

*Шесть лет спустя Весна в Джерико в этом году пришла неожиданно рано: шла только вторая неделя марта, но уже растаял весь снег, люди ходили без курток, а из магазинов пропадало все, что могло бы понадобиться зимой, и они постепенно заполнялись весенними и летними вещами. — Интересно, чего это так тепло в этом году? — лениво спросил Тайлер, глядя в окно и читая книжку. Как оказалось, Тайлер был тем ещё любителем почитать. — Наверное, потому, что ты наконец научился не разбрасывать носки, — отозвалась Уэнсдей, входя в комнату. — Уээээнс… — Что? — Ну решили же все уже! — А я буду тебе напоминать. Чтобы не расслаблялся. Тайлер в ответ на её угрозу только рассмеялся. — Ладно-ладно, понял, грех свой я исскуплю не скоро! — он чуть не задохнулся от смеха, пока это говорил. — Может, погулять сходим? — "Ну, а почему бы и нет?" — подумала Уэнсдей. Они давно не выбирались на прогулки. — Пойдём. Но в этот раз без прогулок к статуи Крэкстоуна. — Да откуда мне было знать, что она там стоит! — заскулил Тайлер, вставая с кровати. — Я думал, там статуи мэра Уокера хотят установить, даже такой вариант был, кто ж знал, что они все-таки поставят Крэкстоуна?! — Зато теперь знаем. Да уж, годы шли, а отношение многих нормисов к Крэкстоуну не поменялось: они все также благотворили его и чуть ли не превозносили в лигу святых. Не развивались люди, что сказать. — У тебя пять минут на то, чтобы собраться. Тайлер умоляюще посмотрел на неё. — Ладно, десять, — сдалась Уэнсдей. За годы их брака (через неделю будет уже как три года) и совместного проживания она уже привыкла, что при взгляде в эти глаза её здравый смысл и логика напрочь отключались. Видимо, это был побочных эффект отношений. — Можешь выйти? Я хочу переодеться. — Что я там не видела? — Уэээнс… — Ладно, — Уэнсдей вышла из их спальни и закрыла дверь. Через семь минут Тайлер был уже в сборе и они вышли. Весной Джерико был невероятно красив, по мнению Тайлера. Странно, что раньше он этого не замечал — хотя, впрочем, раньше он много чего не замечал. Уэнсдей помогла переосмыслить ему многое. Да, все не решилось сразу. Что-то решалось до сих пор. Он ещё четыре года торчал в обязательной терапии, ещё учился полностью онтролировать Хайда, и только год назад смог окончательно победить свое расстройство пищевого поведения. Но это было и не близко то состояние, что было у него шесть лет назад. Однозначно, Уэнсдей помогла ему во многом, в том числе и не сойти с ума. Двое людей, далеких от идеала. Отношения, по которым плачет психушка. Предложение, которое он сделал на кладбище — все это было про них. И им обоим это нравилось. — Красиво, да? — тихо спросил Тайлер, беря её за руку. За эти годы у него так и не пропала та искра, что зажигалась в сердце каждый раз, когда он касался её. Уэнсдей кивнула. Она так делала, когда не хотела прямо соглашаться, но и обидеть его не хотела. Тайлер поцеловал её в макушку. — Спасибо, — шепнул он. — За что? — За то, что ты всегда оставалась со мной.