Глава 18. What happens if we do this? (А что случится, если мы это сделаем?)

*Уэнсдей Она не могла ему ничего ответить. Не могла даже уйти — ноги стали ватными и словно приросли к полу. — Уэнсдей, у тебя все хорошо? — мягко спросил Тайлер. — Что с тобой? Его голос, его глаза, он сам… Все это сводило с ума. Отключало любой здравый смысл. Не имело объяснения или оправдания тому, почему это сводит ее с ума. Самое страшное — она поняла, что ей нужно сделать. Это будет глупо. Это будет слишком нерационально. Это будет нелепо и приравняет ее к нормам общества ещё больше. Но именно это ощущалось правильным сейчас. Черт. Как говорят безответственные люди: "Будь что будет!". И пошло оно всё к черту. Она резко, рывком дернулась, сократила расстояние между ними, и, обхватив обеими руками его плечи, поцеловала его. Это было божественно. Она словно горела в адском пламени — а в прочем, может, это так и было. Тайлер же, сначала явно был в замешательстве, но через несколько секунд решительно ответил на поцелуй, будто это было всё, чего он ждал. А может, и не будто… Кто знает? Этот их поцелуй не был таким мягким, как первый. Он был требовательный, жадный, резкий — они будто хотели вернуть назад все, чего у них не могло быть. Когда они, тяжело дыша, отстранилась друг от друга, Тайлер, коснувшись лбом её лба, прошептал ей: — Не уходи, Уэнс… Пожалуйста, сейчас не уходи… Этот шепот был похож на дьявольский. Сводил с ума. — Не уйду, — прошептала Уэнсдей в ответ, снова обхватывая руками его плечи. — Не уйду. Тайлер чуть отстранился от неё, но лишь затем, чтобы снова поцеловать её. Этот поцелуй был более мягким. Они уже не пытались заполнить те дыры, что образовались в них в душе. Они уже знали друг друга на вкус и хотели растянуть его подольше. — Это сумашествие, — когда они отсранились, прошептала Уэнсдей, тяжело дыша. — Именно это ведь тебя и зацепило? — Возможно. И снова поцелуй. Уже более похожий на тот, что был во "Флюгере" тогда. Как далеко они могли зайти… — Ой, извините! — сосед Тайлер явно пребывал в шоке. — Я… я пойду! — он буквально пулей вылетел из прохода, не забыв закрыть за собой дверь. Но момент уже был испорчен. Чертовы люди. Уэнсдей не умела смущаться. Но в смятении быть она вполне могла, и, пожалуй, сейчас был именно такой случай, когда она в смятении. Она не знала, что делать в таких ситуациях. Ведь их прошлый поцелуй закончился тем, что она узнала о его натуре и убежала. А сейчас все было не так. И она в растерянности. Благо, Тайлер все взял в свои руки. Ведь сейчас, увы, ей было жизненно необходимо, чтобы контроль над ситуацией взял кто-то другой. — Я думаю, нам нужно поговорить об этом, — слегка неуверенно сказал он. — Пойдем, я знаю место, где нам никто не сможет помешать. Уэнсдей кивнула в знак согласия.

***

Как могли Тайлер и Хайд существовать в одном теле? Как одно тело могло запереть в себе Тайлера, помогающего ей идти на все еще слегка ватных ногах, и Хайда, что чуть не разорвал её на части? Уэнсдей, конечно, слышала, что противоположности притягиваются, но не настолько ведь, чтобы запереться в одном теле. И если Хайды понимают только боль, то Тайлер определенно нет. Эти слова, наверное, были слишком жестоким даже для неё. — "Стоп, что?". Она умеет задумываться о степени своей жестокости? Хотя, пожалуй, жестче были те, кто вообще придумал Хайдов. А как они вообще появились? — "Глупый вопрос. Кому-то, таким например, как Гейтс, просто понадобилась покорная зверушка". — Вот, — голос Тайлера вывел её из раздумий. Он привел её в достаточно красивый сад, находившийся, судя по всему, совсем далеко от общины — дома едва видедгелись. В саду было тихо, деревья закрывали от солнца, и даже птицы не сильно шумели. — Сюда никто не ходит, этот сад заброшен, — пояснил Тайлер, увлекая её за собой. — Так что людей точно не будет. Уэнсдей кивнула и уселась на траву. Тайлер — за ней. — Тебе не холодно на голой земле сидеть? Уэнсдей лишь качнула головой. Да, было немного, но Тайлеру знать об этом необязатально. Тайлер глубоко вздохнул. — Уэнсдей, — начал он, — я, в первую очередь, хочу сказать тебе, что тогда, когда я предлагал тебе быть больше-чем-друзьями, я действительно искренне этого хотел. И поверь, Лорел бы это точно не одобрила. Она вообще не сильно хотела, чтобы я к тебе как-то прикасался. — Так а почему же касался? Ты, получается, ослушался приказа? — Да нет. Она же не приказывала, а просто говорила, что так будет предпочтительнее. Но это был не приказ, так что я имел полное право не подчиняться. — Так значит… ты, то есть… — Мои чувства были настоящими, — закончил за неё Тайлер. — И сейчас настоящие. Но… я понимаю, что после всего, что я сделал, я не имею право что-то просить, а уж тем более, требовать от тебя. Поэтому… решеное за тобой, хочешь ли ты снова… попробовать? — Хочу, — уверенно, без капли смущения заявила Уэнсдей. Наплевав на всё доводы разума — ведь в конце концов, разум никогда не удовлетворял её желания так хорошо, как простой поцелуй с Тайлера? Что, если это всё, что ей было нужно? — Хочу. На её слова Тайлер ответил нежным, неторопливым поцелуем. Уэнсдей без промедления подхватила его, зарывшись одной рукой в его кудрях — черт, какие же они мягкие, а другой схватив его за плечи. Она готова была наплевать на все…

***

*Тайлер, спустя час Сказать, что он был счастлив — это не сказать ничего. Он чувствовал себя так, будто ему подарили весь мир, со всем, что есть в нём. Это казалось нереальным. И даже не сам поцелуй, а то, что после него она осталась и согласилась стать его девушкой. И сейчас они сидели в максимально новой и странной друг для друга позе: она сидела на траве, закинув ноги по-турецки, а Тайлер сидел сзади, прижавшись грудью к её спине и обнимая. Их руки переплетались у неё на животе. Тайлеру казалось, что все это не могло быть правдой. Что сейчас все рассеется, словно сон, и он снова проснется, одиной и чужой среди всех, не принимаемый по-настоящему никем. Да, были Капри, были Дэйвид. Но они тоже не могли принять его полностью, даже Дэйвид, который, к слову, тоже был Хайдом, но в первые дни их соседства боялся Тайлера, как огня. А готова ли она его принять? Когда-то, ещё в Уиллоу Хилл, он мечтал, что она придет, они смогут поговорить и понять друг друга, но она снова пришла, чтобы использовать его, как мальчика на побегушках. Тогда надежда окончательно рухнула. И вот сейчас, они здесь. На траве. В объятиях. Целовались. И это было слишком долго для сна.