Тема «Патронус».

Прошло два месяца. Гарри жил и учился хорошо. Он быстро понял истину, которую Основатели повторяли снова и снова: важно не количество — важно качество. Выучить можно абсолютно всё. Но понимать предмет… могут единицы. И Гарри как раз хотел стать тем, кто понимает, а не тем, кто просто повторяет. На вопросы он отвечал так, что ни у кого не оставалось ощущения “выучил и забыл”. Всё, что его действительно занимало, он либо выспрашивал у старших ребят, либо находил в библиотеке отца: ритуалы, чары, зелья, Защита, Анимагия, лечебная и стихийная магия — всё это становилось для него не набором странных действий, а системой. Он мог разложить по полкам то, что другим давалось только зубрёжкой. И ещё он перестал делить магию на Темную и Светлую — не делил даже в голове. Как говорил Ровен: разделить магию, значит разделить себя на две части. Гарри понял это окончательно. Вот например: Светлым Люмосом тоже можно навредить — ослепить человека, сделать его беспомощным. Значит, “хорошее” или “плохое” определяется не светом или тьмой, а целью, которую видит сам маг — и судят по ней не сверкающие слова, а те высшие законы, что выше людей и их ярлыков. В этот день были уроки Защитных чар и Анимагии. Учителем стал Годрик. В класс вошли шестеро учеников. Годрик начал тему с того, что всегда заставляло людей нервничать, — с “Патронуса”. — На прошлом уроке я дал задание прочитать о чарах “Патронус”. Я хочу знать, как вы понимаете: что это такое. Можете своими словами. — Это сияющий щит, — ответила Мирита Хильд. — Он призывает волшебника против тёмных сил. — Почти точно. Кто дополнит ответ? Поднялись ещё двое. Ответы были близкими, но не теми — как будто знания держались на тонкой нитке. Точный ответ знал только учитель и Гарри. Но Гарри молчал, давая другим сказать ещё пару неуклюжих вещей. Те, впрочем, не останавливались — и на очередной чуши Гарри всё же поднялся. — Все ваши ответы очень близки… — сказал он. — Нет, я не хочу показаться умнее учителя. Просто я знаю правильный ответ. Я прочитал. Это было правдой. Он говорил уверенно, но без наглости — ровно так, как умеют говорить те, кто не стремится показать превосходство, а просто хочет, чтобы стало правильно. — “Патронус” — это… — продолжил Гарри. — Заклинание, которое создаёт призванное и становится вашим помощником, другом и щитом против нечисти. Почему называется “Патронус”? Потому что смысл в патронировании: защите и опоре. Патронус бывает в виде облака, щита или телесного — и может принять любую форму: лис, ворона… У всех он разный. Может передавать сообщение. Он на секунду замолчал, будто проверяя, не потерял ли нить. — Ещё есть зелье, “Жидский Патронус”. Оно помогает справиться со стрессом и последствиями после встречи с нечистью — например, после богарта или дементора. А если зелья нет под рукой… то при встрече с дементором можно использовать шоколад или простые сладости — как мягкую подпорку магии. Он поднял взгляд на учителя. — И напоследок: патронус может меняться, если ты попал в стрессовую, опасную или смертельную ситуацию и с помощью кого-то избежал её. Страх и выживание меняют форму защиты. В классе на пару секунд стало очень тихо — такая тишина бывает, когда взрослые учителя понимают, что ученик попал не “примерно”, а ровно в центр. — Точный ответ. Молодец, Гарри, — похвалил Годрик. — Сейчас Таппи раздаст небольшие шоколадки. Их надо съесть после двух-трёх заклинаний. Он повернулся к остальным: — А теперь все встанут. Найдут в памяти самое счастливое воспоминание и попробуют вызвать Патронуса. Слова — “Экспекто Патронум”. Не у всех получится сразу. Даже у меня. Годрик кивнул Гарри. — Гарри, ты его уже вызывал. Продемонстрируй нам, пожалуйста. Гарри сделал взмах палочкой — и у него теперь была другая палочка. Прочная, металлическая, с тёплой внутренней сердцевиной: шкура фестрала и пепл феникса, смешанные с рогом единорога и слезами русалки. В этот раз перед ним появился телесный Патронус — в форме Грима. — Покажись им… — попросил Гарри. Грим лизнул его в щеку, затем прошёлся по классу: обнюхал, словно проверяя, кто “свой”, и задержался возле Малфоя. Тот едва заметно дёрнулся — то ли от того, что было щекотно, то ли от непривычности близкого столкновения с чем-то по-настоящему магическим. А потом Грим исчез. Годрик взял со стола шоколадку и протянул Гарри. — Держи. Гарри отломил кусочек и быстро сунул в рот — так, как делают те, у кого “внутри” ещё болтается слабость в ногах, и лишние минуты тянуть нельзя. — Гарри, — прищурился Годрик, — это был телесный Патронус. — Да. — Как долго ты учил это заклинание? Гарри замялся ровно на долю секунды, выбирая, как сказать честнее без лишних деталей: — Ну-у… месяца три точно. Годрик хмыкнул. — Удивительно, что с твоими ограничителями ты вообще смог его вызывать. Можешь идти на урок к Хель. Гарри молча собрал вещи. И пока другие ещё только переваривали увиденное, он уже шагал в сторону теплиц — туда, где его ждали занятия с Хель. Где-то рядом воздух пах травами и чем-то сладким, будто само замковое дыхание подталкивало: “всё будет хорошо”.