Часть 7. Гоните его, насмехайтесь над ним!

      Софка была готова средне. Не то, чтобы ничего не знала, но вполне логично полагала, что при раскладе голосов «двое против одного», а именно «против» выскажется Харенков, ей все равно поставят этот зачет. Да и зачет же, не экзамен, к чему переживать?       До этого было блестящее выступление на олимпиаде, которое придало уверенности в своих силах — отчислять после такого вообще грешно, ведь она заняла первое место в личном первенстве и второе в командном. Ну и, как говорится, почему бы не сделать поблажки той, которая пиарит факультет?       К Молохину на пару не пошла снова: во-первых, обиделась за реплики на предыдущем занятии, во-вторых, после таких серьезных умственных затрат на олимпиаде хотелось отдохнуть, в-третьих, в городе проходила какая-то медицинская конференция и искали «девочек и мальчиков, которые, опрятно одетые, будут сидеть на регистрации». Платили тысячу рублей за выход, работы было, от силы, час-полтора. Сообщила обо всем Настене, которая с удовольствием и вышла поработать, и потом пошла на саму конференцию, позвала и Софку, которая согласилась составить компанию — чисто для разнообразия. Под предлогом «мы из НИИ» побывали и на мастер-классах, поучились накладывать электроды ЭКГ, попробовали себя во внутрикостном доступе, получили документ о том, что повысили свою квалификацию в сфере скорой медицинской помощи. А в перерывах с удовольствием ходили на кофе-брейки, пили кофе с пирожными, булочками, бутербродами и пирожками. На конференции было куда веселее, нежели у Молохина.       Молохин промолчал — никак не откомментировал ее отсутствие. Обрадованная этой тишиной Софка решила больше не ходить на пары — все равно она уже «натворила делов», как сама выражалась, поэтому нет никакого смысла приходить.       Софка пришла на кафедру. Воронкова, увидев ее, сразу же вышла со словами, что ей нет смысла слушать то, что произойдет. Софка взяла билет, начала готовиться. Потом пошла отвечать.       Первый вопрос был посвящен несовершеннолетним, отстающим в психическом развитии. Казалось, все было очевидно — Софка бойко начала говорить об олигофренах, как ее вдруг начала валить Вера Марковна — иного слова, нежели «валить», девушка подобрать не могла.       — Софья, подождите, давайте не будем все сводить к умственной отсталости, — произнесла Вера Марковна. — А задержка психического развития? У здорового ребенка, ну там бывает, не буду подсказывать.       — Он не может быть здоровым, если на голову того, — ответила Софка.       — Софья, ну помните «Маугли», — начала Элла Петровна. — А есть просто неблагополучные семьи, где на детей плевать.       Харенков чуть хихикнул.       — А аутисты, у которых тоже все может быть несладко, а дети с шизофренией, — продолжила Вера Марковна. — Так, все, хватит, давайте к юриспруденции переходить, а то сейчас в такие дебри залезем!       Софка сказала пару слов, перешла ко второму вопросу.       — Софья, у меня как у адвоката уши вянут от того, что вы говорите про умысел, — опешив, выдохнула Элла Петровна. — Поправьтесь.       — Что поправить? — не поняла Софка.       — Уточните, сколько последних предложений были про неосторожность, — произнесла Элла Петровна.       — Да все это было про умысел, — удивилась Софка.       — Софья, да с позиции судьи, да ладно, с позиции того, что у нас преобладает в действительности, со всеми перегибами и, как говорится, закидонами, если было бы все то, что вы говорите — у нас бы полстраны бы находилось в колониях, — сказала Вера Марковна. — Софья, давайте другой билет попробуем. Уважаемые коллеги, вы не против?       — Не против, — ответила Элла Петровна.       — Вообще против, — сказал Харенков. — Но мне слишком интересно наблюдать за этой дискуссией, поэтому промолчу.       Вопрос про неосторожность, который снова свелся к вопросам умысла.       — Ой, Софья, если было бы все так, как вы говорите про умысел — вы бы уже сейчас в колонии сидели свою десяточку за наркоторговлю, — прокомментировал Харенков, — а если взять ваши рассуждения о назначении сроков — то ровно пятнашку.       — Уважаемые коллеги, отсутствие ответа на один из вопросов билета — это же двойка и без разницы, каким будет ответ на второй вопрос? — спросила Вера Марковна.       — Вера Марковна, говорите правильно: «отсутствие ответов на два вопроса и на дополнительный», — произнес Харенков. — Отпускаем же девушку, потом обсудим?       — Отпускаем, — ответила Вера Марковна. — Софья, постарайтесь подготовиться к следующему разу. Как говорится, Надежда свидетель, что вас никто не валил и даже не намеревался это сделать. Спокойно учите материал, я поговорю с Екатериной Васильевной, чтобы пересдача была через достаточное количество времени.       Софка промолчала. Вышла. Пошла в магазин и купила две бутылки по пол-литра «Балтики»-девятки. Решила пить в университете — по улице ходит патруль, она это помнила хорошо.       Под пиво слушать лекцию про арбитраж было даже интересно. Задняя парта, стаканчик из-под кофе, подливание под партой, пока преподаватель отвернулся к доске, ну а пить можно даже и когда преподаватель смотрит в зал: во-первых, тебя не сильно видно, во-вторых, можно подумать, она одна пьет кофе. А окно открыто, возможный запах должен туда улетать.       Обсуждение Софки после зачета было бурным. Воронкова, которая пришла через некоторое время, когда Софку уже отпустили, застала реплики в стиле: «А вот отучится она и пойдет в следствие — да не дай боже» и «да ее с руками оторвут при такой нехватке следователей, никто не посмотрит на знания».       — Ну как все прошло? — спросила Воронкова — интересно же узнать мнение других.       — Антонина Петровна, два преподавателя-практика, как говорят в некоторых вузах, так валили студентку, как мне сроду не снилось и как я не каждый раз делаю, — ответил Харенков.       — Да вы что, Артем Германович, никто никого не валил, — ответила Элла Петровна. — Надежда свидетель. Да, иногда вопросы были чуть практикоориентированные, но такого шокирующего незнания я не в каждой группе видела в том самом институтике.       — Я тоже никого не валила, — продолжила Вера Марковна. — Мне нет смысла валить, я с некоторым сожалением отношусь к Софье, поэтому не стала бы ее валить — это глупость. Но поставить, что там было: зачет, экзамен, за незнание я не могу.       — «Не валила» — это означает спросить все по программе, а еще из смежных областей, которые затрагивают предмет, — обратился к Антонине Петровне Харенков.       — Артем Германович, это был диалог на равных с практически выпускницей, практически готовым специалистом, — сказала Вера Марковна. — А то знаете, вы уж извините за цитаты, мне один случай рассказывали, когда я еще в институте училась. Группка милиционеров сдавала и один из них, которого тянули-тянули на одном из последних экзаменов, на вопрос, что является объектом преступления в изнасиловании сперва опешил, потом молчал, а потом, когда ему предложили не стесняться, ответил, цитирую, «пизда». Ну, знаете, вот не хочется такой уровень знаний слышать от наших выпускников.       — Вот я и говорю, Антонина Петровна: хорошая комиссия собралась, мне очень нравится, — произнес Харенков. — Прекрасный выбор, как говорится. Можно вообще сидеть, молчать и слушать, как замечательно работают другие.       Потом снова обсуждали Софку, потом все заново рассказывали Катерине.       — Пусть в императорский переводится, мне не жалко, — произнесла Катерина. — Только она же не захочет.       — Ей не императорский по уровню, хотя я слегка не знаю, кто там сейчас учится, ей по уровню то заведение, от которого у меня теперь вьетнамские флешбеки на всю жизнь, — ответила Элла Петровна. — Вот знаете, ничуть не вру: пару раз снилось, как я иду к группе и слышу примерно то, что слышала сегодня. Уже уволилась, а сны никуда не уходят.       Воронкова внимательно слушала все эти обсуждения, а потом сказала:       — Я так не могу, Екатерина Васильевна. Я что Вальеву не смогла подвести под отчисление, когда сидели в комиссии, что сейчас не рискну брать грех на душу: вырвалась девочка из той среды, в которой жила — не надо ее обратно туда запихивать. Пусть приходит на следующую пару, пусть ходит на занятия — сдаст или не сдаст вместе со всеми.       — Как говорится, дело ваше, Антонина Петровна, — ответила Катерина.       После пары Софка хотела шлифануть все водочкой — ну а что, раз начала пить, не надо останавливаться. Однако услышала от Надюшки, что ее зовут в деканат, приготовилась к худшему.       — Ой, Софья, — чуть скривилась Дарина Олеговна, — попробуйте дышать в другую сторону.       — Извините, — коротко ответила Софка — ну не ругаться же, когда сама пьяная.       — Антонина Петровна вас пожалела и сказала, чтобы вы ходили на пары и сдавали предмет вместе со всеми, — произнесла Дарина Олеговна.       — Нахрена меня жалеть? — ругнулась Софка.       — Что, будете дальше сдавать, пока не отчислят? — не поняла женщина.       Софка задумалась, потом сказала:       — Нет, я буду ходить на пары. Спасибо большое.       — А тебя чё, реально так затопили вопросами, что Воронкова пожалела? — именно этим вопросом встретили ее на следующий день одногруппники.       — Да пиздец, от Веры Марковны вообще такого не ожидала, — ответила Софка. — Она же у нас нормально принимала.       — Мы были на втором курсе, а у почти что выпускников, по ее мнению, должны быть другие знания, — уточнила Надюшка.       — Похер, — сказала Софка. — Воронковой сдам, наверное. Ну посмотрим.       — Ты главное Молохину сдай, — раздалось в ответ. — А то точно пиздец придет, откуда не ждали.