Часть 8. У майора

      Софку обсуждали и спустя несколько дней.       — Я немного задумалась над словами Артема Германовича… — произнесла Вера Марковна. — Конечно, я перегнула с той планкой, которую невольно поставила для отвечающей. Четверокурсница, начинающий специалист и опытный специалист, на которого я невольно ориентировалась — это совершенно разные вещи.       — Не переживайте, именно этой студентке будет полезно задуматься над тем, что если ты позиционируешь себя как ту, которой не нужны пары — и требования будут соответствующие, — ответил Молохин.       — Ну и, конечно, билет ей плохой попался, — продолжила Вера Марковна. — Ведь одно дело — какие-то теоретические аспекты, а совсем другое — вопросы умысла, неосторожности и отграничения их друг от друга. В каждом уголовном деле же встречается!       — Маленько посбивали самоуверенность — и прекрасно, — сказал Молохин. — Ну и пусть морально подготовится к сдаче моего предмета. Некоторая тренировочка.       Марина сидела чуть в стороне, нюхала пакетик зеленого чая с мятой. В интернете писали, что подобные запахи — ну мята уж точно — помогает при тошноте. В реальности толку от этого не было. Не помог и сок грейпфрута. Ну или, скорее всего, надо было пить свежевыжатый, а не из пакета.       — Марина Исаевна, что с вами? — спросила Вера Марковна. — Опять давление?       — Да, вроде, нормальное, — ответила Марина. — Не сниженное.       Марина попила немного холодной воды — в интернете тоже писали, что подобное помогает, почувствовала, что толку ровно ноль, побежала в туалет. Через некоторое время вернулась, услышала реплику Веры Марковны:       — Марина Исаевна, если это давление, то вы бы к врачу сходили. Необязательно же сразу на таблетки садиться, может, что-то можно так сделать.       — Вера Марковна, считается, что в некотором положении нормально вот так бегать по туалетам до пяти раз в день, — ответила Марина. — Правда, не все с этим согласны, — сразу же вспомнила мать и бабушку, — но такая точка зрения существует.       — Ой, ну мне в этом повезло, — сразу же поняла Вера Марковна. — По пять раз в день бегать — я бы уже, наверное, к врачу пошла за больничным. Ну сейчас уж точно, когда больничные дают по поводу и без повода.       — А какая разница, где бегать, — Марина чуть было не сказала «блевать». — Дома или не дома.       — Дома приятнее, — ответила Вера Марковна.       С тем, что дома блевать приятнее, Марина бы поспорила — нет никакой разницы, в какой локации все произойдет. Зато нужно было идти к врачу, возможно, лезть на кресло. Лавочка с заполнением документов медсестрой без визита, скорее всего, на время бы прикрылась — вряд ли адекватный человек стал бы писать «жалоб нет» при их наличии, а полностью игнорировать даты явок и впоследствии «рожать с алкашами и наркоманами» не хотелось.       — Ну вот, теперь и жить можно, — ответила Марина, причесываясь — пара же скоро.       Софка пришла на пару к Молохину. Как говорится, прогуляла немного — и ладно. Именно так думала девушка, садясь на одну из задних парт.       Молохин считал иначе.       — Так, Софья, субъектов ОРД вы мне расскажете на зачете, органы тоже, должностные лица тоже, — начал он. — А вот про лиц, которые содействуют оперативно-розыскным органам, вы мне расскажете прямо сейчас. Предлагаю начать с немного другого: напишите на доске слово «разыскной» правильно.       Софка вышла к доске, написала: «Оперативно-розыскная деятельность».       — А вы, наверное, говорите: «осу́жден» и «возбу́ждено»? — спросил Молохин. — И птица у вас, по-видимому, «снигирь»? Через «и».       — Мы не на уроке русского в школе, — ответила Софка.       — А я говорил, Софья, что с девяносто девятого года по правилам русского языка «разыскной» пишется через «а», — произнес Молохин. — Да, в ФЗ через «о», но и ФЗ у нас девяносто пятого года. Кстати, «снегирь» с пятьдесят шестого года пишется через «е».       — Нахрена я вообще сюда приперлась? — возмутилась Софка.       — Вы не поверите, Софья: у меня тот же самый вопрос, — сказал Молохин. — Не понимаю, что именно вы делаете в этом университете, если не хотите учиться.       — Я пошла учиться не на филолога, — ответила Софка. — А на пару приперлась явно зря.       — Если вы подумываете о комиссии, да еще и сразу, чтобы не тянуть, — начал Молохин, — то могу предсказать вам Ефима Геннадьевича — ну это более чем очевидно, а вот два других преподавателя вам явно будут не по душе. Из тех, кто приходит на ум — это Артем Германович, Анна Геннадьевна, Вера Марковна, Элла Петровна. Два голоса против одного — ну это если вы убедите Ефима Геннадьевича… Вот, в целом, и все. Либо будете сдавать мне, пока не одуреете, а я обещаю, что вы сдадите только при идеальных знаниях, которых у вас явно нет и не будет, а потом, возможно, комиссия сжалится, ну или сразу три раза комиссии — и на выход. Поэтому, Софья, классифицируйте лиц, содействующих оперативно-розыскным органам, прямо сейчас. По различным основаниям и с объяснениями и примерами.       Софка задумалась. Сказала пару слов, замолчала.       — Так, и по этой теме я могу вас что-нибудь спросить на зачете, — произнес Молохин. — Так что закладывайте на сдачу зачета минимум полчаса, а лучше час — беседовать будем очень долго и обстоятельно. Ну это если вы соизволите подготовиться.       — Соф, может, и вправду лучше комиссии сдать? — шепнула ей Надюшка, пока отвечали остальные.       — Харенков с Анной на первую сдачу, Вера Марковна с Эллой Петровной на вторую, — ответила Софка. — И Зябликова. И все, я пошла на выход.       — Соф, Вера Марковна на кафедре говорила, что перегнула с глубиной вопросов, — тихо сказала Надюшка.       — Зато остальные так не считают, — напомнила Софка.       После окончательной отмены всех препаратов Настена чувствовала себя хорошо. Сходила к кардиологу, которого ей приглашали из клиники при НИИ, услышала, что все нормально. Все равно как-то не доверяя именно этому врачу, ведь тот же Кирилл, казалось, понимал в кардиологии куда больше, записалась в платную клинику. Сделала узи сердца, от холтера врач ее отговорил — нет смысла. Услышала, что все в порядке и она на правильном пути лечения — в ее состоянии здорового образа жизни было вполне достаточно, чтобы восстановить ритм до нормального. Получила справку о том, что ей можно назначать антипсихотики, немало удивилась — зачем ей такое, ее лечат иначе.       — А сульфозином, не дай боже, но мало ли, все же, спрашиваю, можно лечиться? — спросила Настена.       — Ну, как я вижу по документам, что вы принесли, с капельницами, с медикаментозной поддержкой — да можно, наверное, — предположил кардиолог. — Не вреднее антипсихотиков. Сами понимаете, препарат сейчас не используется, я могу только предполагать. — Подумал, спросил. — А, если не секрет, чем антипсихотики вам не препараты?       — Не помогают, — ответила Настена. — Не действуют.       В этом году ее снова включили в грант. Снова как юриста. И позвали на еще одну конференцию, которая проходила в другом НИИ.       Эта конференция была гораздо проще предыдущих: мини-актовый зал, вместо кофе-брейка перерыв, чтобы все могли сходить в столовую в здании неподалеку.       В целом, Настена пошла на эту конференцию ради выступления, а не ради еды, поэтому не была слишком огорчена. Но порадовалась, что не позвала с собой Софку, которой подобные доклады были малоинтересны, а бесплатной еды не было.       После погружения в науку: сперва в НИИ, а потом и на факультете, желания ходить на те пары, на которых было слишком скучно, не было. Именно поэтому Настена прогуляла пару недель у Анны.       — Ховрина здорова? — спросила Анна, придя после пары на кафедру.       — Которая из них? — ответил Харенков. — Хотя, вроде, обе здоровы и счастливы.       — А что она тогда на пары не ходит? — продолжила Анна. — Болезная, которая.       — А, может, потому и здорова, что сидит дома и не ходит на пары, — предположил Харенков.       — Впрочем, не мое дело, — сказала Анна и переключилась на другие вопросы.       Настена сидела в холле общежития. Сегодня они играли в «Колонизаторов». В суть этой игры девушка так и не вникла, поэтому продулась с треском и поняла это примерно в середине партии. Софка, по-видимому, тоже проигрывала, поэтому не сильно следила за ходом игры, а болтала с Настеной.       — Ты у кого пишешь курсовую? — спросила Софка.       — У Веры Марковны, — ответила Настена.       — Хочешь, подарю свою? — предложила Софка. — И скажу, что надо поправить — там есть небольшая ошибка.       — Нет, Соф, — Настена провела свой ход, лишь бы провести, — мы с Верой Марковной продумали весь план, как не просто написать курсовую, но еще и провести большую исследовательскую работу и денюшки с этого поиметь.       — Нагибать университет на деньги — богоугодное занятие, — сказала Софка. — Но я предпочитаю это делать в сфере своих научных интересов.       — Софка, твой ход! — крикнул кто-то.       Софка быстро отыграла, снова вернулась к разговору с Настеной:       — Если что, Надежда Сергеевна любую хуйню провернет на Антиплагиате и сделает тебе справку.       — Да ладно, Соф, — ответила Настена. — Спасибо, конечно, но я планирую сделать курсовую, которая пойдет на четыре научные статьи. Поэтому с Антиплагиатом тоже все будет хорошо.       Марина сидела в комиссии на пересдаче по зарубежке. Парочку человек было жалко, их хотелось вытянуть, как сдадут остальные — разницы не было совершенно.       Сегодня их сдавало пятеро. По списку было восемь человек, однако трое умудрились не сдать ТГП, поэтому озадачились вопросами перевода в другие учебные заведения. Почему-то в этом году для перевода выбрали не филиал императорского и не говновузик, а второй нархоз. Почему не первый, и почему именно нархоз — загадка. Поговаривали, что у одной из студенток во втором нархозе училась сестра и, вроде бы, ей все нравилось, поэтому она убедила переводиться в этот вуз и остальных. Или, что было более вероятным, те двое решили пойти по пути наименьшего сопротивления и переводиться в то же самое место — чтобы не бегать и не узнавать что-то дополнительно.       — Вы только представляете? — незадолго до комиссии на кафедру пришла Катерина. — Звонок сегодня был в деканат из филиала императорского. Спрашивают: «А что, в этом году вы никого не отчисляете? Почему к нам никто не переводится?» Дарина Олеговна ответила, что в этот раз народ решил пойти во второй нархоз, они, конечно, сильно удивились. Но, как говорится, значит, уровень знаний такой — решили выбрать сразу вуз попроще. Непонятно только, зачем тогда сюда поступали.       — Не рассчитали свои знания, — ответила Воронкова.       — А у них же тоже каждый год отсев, народ переводится в тот самый незабвенный институтик, ну, может, кто-то во второй нархоз, — продолжила Катерина. — Надо же как-то восполнять запасы. Интересно, а из институтика кто-то отчисляется? Из второго нархоза, говорят, тоже в институтик переводятся.       — Из институтика отчисляют тех, кто вообще ничего не сдает, — вступила в разговор Элла Петровна. — Как мне рассказывали, нужно не сдать ни одного предмета три сессии подряд, тогда тебя отчислят. Или второй вариант: во втором полугодии третьего курса всех начинают пугать отчислением, если не сдать большую часть долгов, то тоже могут отчислить. Ну а большинство отчисляют перед дипломом. Ну или уговаривают уйти в академотпуск до сентября, а потом снова выходить на учебу.       — В общем, фабрика по выдаче, вернее, рисованию дипломов, — сказала Анна. — Даже забавно, что после такого заведения кто-то еще берет людей на работу.       — Дурак все равно надолго не задержится, а умные люди все равно видны, — произнесла Воронкова.       Марина внимательно слушала отвечающего. Такого бреда она давно не слышала. Марина пыталась уловить хоть какую-то взаимосвязь между фразами, но ее даже угадать не получалось.       Снова пришла очередная волна тошноты. Решив, что терпеть не пойми ради чего не стоит, Марина вышла в туалет.       Вернулась довольно быстро. На немой вопрос студента ответила:       — Да вы так отвечаете, что блевать тянет.       Анна хихикнула. Вера Марковна чуть улыбнулась, но промолчала, Воронкова никак не отреагировала на эту неуместность.       В конце концов, сдали трое. Двое из тех, кто не сдал на пересдаче по глупости и явно мог показать результат лучше, еще одна просто неожиданно выучила материал «от» и «до» и с чистой совестью получила донельзя неожиданную четверку. Из двух оставшихся один мало удивился и, по-видимому, подумывал о переводе во второй нархоз тоже, а вторая, не сдав, ко всему прочему, и российскую историю, и понимая, что теперь ее уж точно отчислят, если она вскоре не переведется, пошла жаловаться в деканат.       — Марина Исаевна, ну правда, что вы, в самом деле, что за: «Вы так отвечаете, что меня от такого ответа прямо здесь вытошнит», — произнесла Катерина. — Если шутка, то неуместная, а если не шутка — ну вышли бы и без вас бы студентку послушали.       — Екатерина Васильевна, я же говорила, что до обеда, фактически, человеком себя не чувствую, — ответила Марина. — Поэтому уж как получилось.       Комиссионную пересдачу по правоведению, которая должна была пройти в другой день, с десяти утра перенесли на вечернее время. Марина, чувствуя себя более чем неплохо, несколько переживала: как же это так, комиссия по второстепенному предмету, а вдруг студенты не сдадут? Один из психологов нес какую-то полнейшую чепуху на сессии, а на пересдачу не пришел. Как сказали одногруппники — уехал домой, потому что сдал все остальное. Второй же студент не просто говорил, но и утверждал, и убеждал Марину, что она неправа, в таких шокирующих вещах, вроде недопустимости увольнения без согласия работодателя, что девушка не смогла поставить зачет за такие речи.       Марина разложила билеты. Даже не подумала о том, что там могут попасться и те, которые она предлагала не учить к зачету — небольшое облегчение программы.       Тот студент, который нес полнейший бред, отвечал первым. Вытянул билет с вопросами про гражданское право и административную ответственность, отвечал не хорошо и не плохо.       — Достаточно, — сказала Марина, видя, что и Вера Марковна, и Анна удовлетворены ответом. Увидела небольшие кивки, произнесла. — Вы сдали. Вот неужели так трудно было выучить все в срок?       — Не получилось, — сдержанно ответил студент.       Второй студент, который не пришел на пересдачу, отвечал слабо.       — Ну что-то как-то… — прокомментировала Анна. — Марина Исаевна, ну давайте, ваш выход, если хотите. Задавайте дополнительные вопросы.       — Хотелось бы уточнить, что мне в билете попались вопросы из тех, которые преподаватель снимала с зачета, — ответил студент.       — Это был приятный бонус и облегчение зачета, — сказала Марина и что-то в глубине души вскипела. — Хорошо, давайте вопрос из тех самых вопросов. Охарактеризуйте административный отпуск. Что это такое, порядок предоставления и так далее.       Студент начал отвечать.       — Так, подождите, — Вера Марковна опередила Анну буквально на долю секунду. — Вы говорите о дополнительных отпусках.       — Да, это дополнительный отпуск, — произнес студент.       — Понятно, — ответила Марина. — Какими НПА регламентируется деятельность психолога?       Тишина.       — А что такое НПА? — спросила Марина.       — Национальный… — начал студент.       — Нормативно-правовой акт, — ответила Марина.       — Это тоже был вопрос из исключенного перечня, — сказал студент.       — Хорошо, — произнесла Марина и было понятно, что ничего хорошего в этом нет. — Какие формы устройства детей в семью выделяет Семейный кодекс?       — И этого вопроса не было, — удивился студент.       — Сюда смотрите, — резко сказала Марина, открывая файл с вопросами. — Читайте, если умеете! Усыновление — видите такой вопрос? Опека — есть такой вопрос? Попечительство. Приемная семья. Читать не пробовали?       — Давайте, наверное, обсудим, — предложила Вера Марковна.       — Давайте, наверное, отпустим студента для перевода в другое учебное заведение, а потом с удовольствием обсудим, — ответила Анна.       Не дожидаясь каких-то еще фраз, студент вышел.       — Марина Исаевна, а это были как будто и не вы, — прокомментировала Анна.       — Довел, — ответила Марина.       Едва успели заполнить документы, как на кафедру пришла Катерина.       — Марина Исаевна, извольте в следующий раз проговаривать студентам, что укороченный список вопросов — это льготы на первую попытку сдачи зачета или экзамена, а на пересдаче и второй пересдаче таких бонусов не бывает и нужно готовить вообще все вопросы, — произнесла она. — Где там у вас полный список вопросов?       — Сейчас скину на почту, — ответила Марина.       — Лучше распечатайте, — произнесла Катерина. Немного подождала, пока Марина печатает, добавила. — А теперь мне из-за вас собирать вторую комиссию.       Марина промолчала. Отдала вопросы Катерине. А буквально на следующий день Воронкова принесла новость:       — Тот самый ваш вчерашний крендель, как говорится, в деканат пошел жаловаться. Что вопросы для подготовки одни, а спрашивали другие. В общем, Марина Исаевна, дали ему вопросы под подпись, дали время на подготовку и сдавать он будет Антону Викторовичу, мне и Екатерине Васильевне.       — Вот верите, Антонина Петровна, вообще без разницы, — ответила Марина.       Домой они ехали с Молохиным. Остановились примерно посередине пути домой возле пекарни — Марине слишком захотелось пирожков с луком и яйцом, которые она в этой пекарне иногда покупала.       — Студент должен сдать? — спросил ее Молохин, когда они уже возвращались в машину.       — До этой пересдачи мне хотелось, чтобы он сдал, — ответила Марина. — Сейчас вообще безразлично.       — Хорошо, Марина Исаевна, я понял, — произнес Молохин. — Значит, принимать буду максимально справедливо и объективно.       — Значит, не сдаст, — сказала Марина. — И плевать, сам дурак.       — А вдруг выучит? — спросил Молохин. — И такое, как говорится, бывает.       — Не верю, — честно ответила Марина. — Это фантастика.