Часть 22. О новых знаниях

      По сравнению с жизнью с матерью в жизни с бабушкой было столько преимуществ, что в самом неожиданном сне Дашка никогда бы не сказала, что хочет вернуться к матери, что уж говорить о ситуации наяву. Да, Дашка иногда скучала по Ульяне, иногда мечтала, как ей в мессенджер придет картинка и сообщение, вроде: «С 4 ноября. Ну что, как дела?», однако с течением времени думала об этом все реже и реже. Ирина Константиновна не перетруждала внучку работой по дому, Дашка иногда мыла посуду, раз в неделю — полы. Иногда Ирина Константиновна пыталась научить Дашку хорошо готовить, потому что «просто готовить» Дашка уже умела. Однако месила тесто и раскатывала его для пирога Дашка с неохотой, поэтому чаще Ирина Константиновна ограничивалась: «Иди смотреть, как пекут пироги» и вполне удовлетворялась тем, что Дашка разминает вилкой в мисочке сайру — совсем сидеть без дела как будто неудобно, а так она занята делом.       Действительно сложные блюда, вроде мяса по-французски Ирина Константиновна сама никогда не делала, но иногда как будто вскользь говорила, что в интернете сейчас можно найти хоть что, поэтому когда она, Дашка, станет взрослая и будет жить отдельно, интернет ее обязательно выручит.       То, что в интернете можно найти хоть что, Дашка знала. Но больше предпочитала там развлекаться, иногда играя в онлайн-игры или переписываясь на форумах и подобных сайтах.       Школа приемных родителей, пройденная уже около года назад, оставила небольшой след в памяти Ирины Константиновны. Так как практически напрямую было озвучено «сверху», что это, по сути, бабушка, которой всякие ШПРы без надобности, но доказательств того, что это бабушка, нет, Ирине Константиновне просто подписали все документы. Однако в группу она была все же включена и на занятия отходила — больше ради собственного интереса.       Однажды Дашка пришла домой с явным запахом сигарет. Вспоминая Молохина, который, по воспоминаниям, начал курить лет в пятнадцать, а около шестнадцати бросил — надоело, Ирина Константиновна уже представила приблизительное будущее: поочередный перебор «это вредно для здоровья», «с тобой ни один парень целоваться не захочет» — почему-то на Молохина аргумент «с тобой ни одна девушка целоваться не будет» действовал хуже всего — по-видимому, с ним и курящим целовались, «еще раз посмеешь меня не слушаться — ты знаешь, где ремень висит» и всяческая комбинация этих вариантов с вариациями.       Однако на Дашку, по-видимому, подействовала идея от психолога упирать на красоту. Поэтому после речи, что «это вредно, от этого портятся зубы, зубы будут желтыми, отбеливать дорого, муторно и тоже неполезно» Дашка, на удивление, больше не курила, что немало порадовало Ирину Константиновну — надо же, достучалась с первого раза.       — Дашка, айда к нам, покурим, — после уроков позвали ее одноклассники.       Дашка, которая до этого пару раз парила вейп, но так и не поняла, в чем удовольствие, согласилась. Подошла, взяла сигарету, закурила.       — Да чем вам это говно нравится, чмошники? — прокашлявшись, спросила Дашка. — В парилках никакого прикола, а это вообще хрень какая-то.       Больше желания пробовать сигареты не было.       Предлагали покурить вейп ей примерно так же. Вкус был приятным, но постоянные «крики из каждого утюга», что глицерин вреден легким не давали расслабиться в полной мере и получить удовольствие.       — Хрень какая-то, — соврала Дашка. — Вообще невкусно.       Для себя Дашка решила, что в будущем у нее будет только один ребенок — чтобы уделять ему достаточное количество времени и внимания. Допускала вариант, что и с двумя детьми можно постараться как-то уделять им внимание. Однако когда однажды к Ирине Константиновне в гости пришла ее знакомая и начала рассказывать о своей дочери и внуках, Дашка насколько изумилась, что невольно начала слушать через стенку, чтобы не пропустить ни одного слова.       — Ой, хорошо лето прошло, я прямо им готова завидовать, по-доброму, разумеется, — говорила гостья. — В сентябре они ездили все вшестером в Турцию. Как раз хорошо: и уже не так жарко, нет сорока градусов, и загорели с головы до пят. Ну а летом Вика с Ростиком ездили в лагерь. Вика на театральную смену, а Ростик на журналистскую. Сева — на сборы, ну он же спорт до сих пор не бросил. А с Ленкой, ну она же еще маленькая для лагерей, Женька каждые выходные на бассейн ездила, открытый, который. Ну и с остальными тоже, когда они дома были.       «Можно с четырьмя детьми жить как приличный человек», — эта мысль никак не давала Дашке покоя.       «А нахрена было толпу рожать, чтобы по костелам побираться», — появилась следующая мысль.       «Интересно, а презервативы дорогие?» — подумала Дашка — слова Ульяны, что она всегда хотела большую семью, представлялись лапшой, которую вешают на уши.       Дашка открыла интернет. Начала искать стоимость презервативов, залезла на какую-то статью в стиле «Что будет, если помыть, высушить и свернуть презервативы», потом начала читать другую, которая была рядом, о плюсах и минусах противозачаточных таблеток. Не заинтересовалась, закрыла окно.       Когда Ирина Константиновна зашла в интернет, то увидела контекстную рекламу на самые разнообразные темы: от контрацепции до приема гинеколога. Из любопытства зашла в историю, посмотрела, что читала Дашка.       Сперва женщина немного опешила, потом вспомнила слова психолога из ШПРа, что все это естественно. Потом пошла к книжному шкафу, достала две книжки и сказала внучке:       — Даша, в интернете столько разной непроверенной информации, вон, тут есть куда лучше: и редактор проверял, и что попало печатать не будут. Если что непонятно — спрашивай, отвечу.       Дашка поблагодарила бабушку, взяла в руки книги, пошла к себе. Глянула на заголовки: «Для вас, девочки» Софьи Могилевской и что-то, вроде, «Пособие молодой женщины» из Чехословакии.       «Для вас, девочки» Дашка пробовала начать читать и раньше — не понравилось. Всякие советы в стиле «сделай стрелки на брюках долгоиграющими — порадуй отца и брата» раздражали. Кроме того, книга была адресована девочке-октябренку, упоминался ее младший брат, а нахрена младшему брату стрелки на брюках, не уточнялось. Или, может быть, подразумевался какой-то приходящий старший брат? Но в рассуждениях автора семья была из четырех человек. Да и вообще, бабушка никогда не гладила брюки, разве что аккуратно сушила, а стрелки никуда не пропадали. Впрочем, многие вообще носят брюки без стрелок…       Дашка пролистала книгу, дошла до раздела «Девочкам постарше». По-видимому, его уже писала не Могилевская. А, может, и Могилевская — автора не было видно, но стилистика отличалась. Темы были вообще какие-то неинтересные, разве что на пару страниц расписывались плюсы воздержания до брака и упоминался вред аборта. Дашка закрыла книгу, перешла к чехословацкой.       По мнению чехословацких авторов «молодая женщина» могла быть в возрасте от пятнадцати до сорока пяти лет. Дашка с этим тезисом не была согласна категорически: в пятнадцать лет — это девушка, в сорок пять — тетка. Однако там описывались и противозачаточные таблетки, и презервативы, и еще какая-то непонятная хрень, и все так же уточнялись плюсы воздержания до брака.       Дашка пролистала дальше — о, это уже интереснее, советы, как надо краситься. Впрочем, советы оказались ни о чем — никакой конкретики. «Штукатуриться — это очень плохо, аккуратно краситься — это хорошо» — такое Дашка знала и без них.       — Ну что, Дашка, как дела? — спросила Марина, когда Ирина Константиновна с внучком пришли к ним в гости.       — Да все хорошо, — ответила Дашка.       — Мариночка, а у тебя совершенно случайно нет чего-нибудь, вроде «Девочки, книга для вас» Могилевской, только более современного? — спросила Ирина Константиновна. — Разумеется, с возвратом.       — Да было что-то, — Марина несколько смутилась.       Девушка немного подумала, поискала книгу, сказала:       — Немного излишне современная, зато все ясно, четко и понятно.       Книгу ей вернули вскоре. Ирина Константиновна, чуть полистав оглавление, согласилась с тем, что темы излишне откровенные, зато, возможно, более чем понятно написанные.       — Марина, — Дашка решила спросить у хозяйки книги, так как не бабушка же ей давала этот текст, — а что такое «два папы» или «две мамы».       — Ну это в Америке пидарасы или лесбиянки могут жить вместе, причем совершенно не скрывают этот факт, — ответила Марина, вспоминая, что по тексту книги было уточнено, что слово «пидарас» некультурное, — поэтому там так и говорят.       — А откуда тогда у пидарасов дети? — продолжила Дашка.       — А хрен их знает, — честно сказала Марина. — Усыновляют, наверное.       — А почему вообще пидарасы существуют? — Дашка все не унималась.       «Вон, пусть тебе Молохин идеологически правильно отвечает», — подумала Марина и произнесла. — Ну потому что отстреливать их нельзя. Шучу. Ну потому что существуют — и все, так бывает. Это такое половое извращение. А кто-то, может, реально больной человек.       Потом были расспросы, существует ли в России нормплант. Марина, удивляясь подобному интересу, ведь у нее в свое время вопросов вообще не возникало и она читала эту книжку как сборник сказок, честно сказала, что ни разу о таком не слышала даже во время учебы в меде. Потом Дашка спросила, неужели в Америке дети и вправду начинают работать так рано, услышала полушуточный ответ про «проклятую буржуазию» и «загнивающий Запад», а потом подключился Молохин, который уточнил, что в России за недопущением детского труда стараются следить, чего нет «в Европах».       А потом, после ухода Дашки, Молохин попросил у Марины эту книжку. Вполне быстро прочитал, произнес:       — Ну вот это — в целом, образец между «подросток должен знать все» и оправданием половых извращений.       — Ага, мне особенно нравится: «Ты не виноват, что родился у пидарасов» и «это они пидарасы, а ты — это ты», — ответила Марина. — И еще прикол: «Они могут ходить на гей-парады, пока не облезут, а ты не хочешь — и не ходи». Интересно, ее сейчас в Америке издают или такое печатать неполиткорректно? Да и у нас, наверное, такое уже не напечатают, так что это не книжка — раритет, — немного задумалась. — Да, жаль, что у нас действительно достойные книги такого содержания сейчас не пишут и не издают… Потому что многие ограничиваются сугубо на «откуда берутся дети». А это и без того все знают.       Софка получила ответ, вернее, отписку в ответ на обращение ректору. Несколько строк ни о чем сводились к тому, что она все равно сдала, поэтому вопрос лишен вопроса по сути.       — Они бы написали: «И чего тебе еще, собака, надо?» — возмутилась Софка.       — А проходила бы ты, Софи, практику не в ПДНе, а где-нибудь в более приличном месте — знала бы, что это — эталон ответа на все вопросы и жалобы, — произнес Никита. — Но, как я понимаю, теперь из-за тебя нас никого тянуть не будут.       — Можно подумать, до этого тянули, — возмутилась Софка. — Никто не тянул. А валить — да только так валили!       — А, ну тебя и Маринка валила, — сказал Никита. — А нам с Антоном вполне помогала, насколько могла.       — Идите вы со своей Маринкой, — махнула рукой Софка. — Маринка — это дело прошлое, хоть и из того, что вспоминать неприятно. Сейчас Воронкову бы с Зябликовой сдать.       — А, ну да, ты вполне можешь не сдать ни одну, ни вторую, — ответил Никита.       — Да пошел ты! — выругалась Софка и закрыла экран ноутбука.