Часть 23. О пользе знаний

      Молохин пришел домой неожиданно рано — около семи вечера. Такое чувство, что вышел за ворота часов в шесть, как и положено. Принес цветы и торт-мороженое. А потом сказал:       — Принимаю поздравления, Марина Исаевна. Но товарищем майором все равно называть можно.       Марина сразу поняла, о чем идет речь.       — Ну что же, поздравляю вас, Антон Викторович, — ответила Марина.       — Конечно, если бы не ситуация с Дашкой, мог бы и раньше стать, — сказал Молохин. — Но это не принципиально.       — Зато, как говорится, все намекает на то, что вам рано на пенсию, — произнесла Марина. — На пенсию обычно в звании полковника уходят. Дальше дослужиться — это фантастика.       — Ну не то, чтобы фантастика, — сразу же отреагировал Молохин, — но не каждому дано.       А потом, недолго думая, пошли в кафе. Заказали Вите сок, Марине — безалкогольный коктейль, коньяк Молохину. Сидели, разговаривали.       — А не боитесь, Антон Викторович, что опека совершенно случайно увидит это и докопается, что вы употребляете алкоголь при несовершеннолетнем? — пошутила Марина.       — А вы, Марина Исаевна, как были дубом в юриспруденции, так и остаетесь, — беззлобно ответил Молохин. — Несовершеннолетнего вовлекают в распитие? Нет, не вовлекают. Так какие еще могут быть вопросы?       Немного посидели, поговорили, доели «пивную тарелку», пошли гулять.       — Ой, Марина Исаевна, хороший вы человек, лишних вопросов никогда не задаете, — произнес Молохин. — Как говорится, могли бы уже весь мозг чайной ложечкой выесть, какого хрена я по выходным работаю — нет, не балуетесь таким.       — А зачем мне задавать какие-то вопросы, если я знала, с кем соглашаюсь создавать семью? — удивилась Марина.       Настена буквально летела на свидание. Сегодня ее Антон впервые позвал в кафе, да еще и специализирующееся на сладостях, однако для девушки было куда важнее то, что ее до сих пор не бросили.       С первым мужем все было как-то «не так». Познакомились на учебе, буквально вскоре поехали к нему домой с ночевкой — сугубо смотрели телевизор, которого не было в общежитии. Потом как-то само все так сложилось, что переспали. Потом пару раз переспали, не подумав о предохранении. Потом, с мотивом «с резиной не так интересно» и «он же не бабник, ничем не заразит» иногда были близки без всяческой защиты. А потом пришла беременность и, вскоре, семейная жизнь.       Несмотря на то, что презервативы были вещью недешевой, секс никто не гарантировал, да и вообще, это больше мужская задача, Настена зашла в аптеку и купила пачку. Бросила в сумочку, с чистой совестью пошла в кафе.       Они долго болтали на самые разные темы. Потом, долго целуясь у остановки, Настена сказала:       — Пошли в общагу, выгоним Катьку погулять.       — Пошли лучше в мою общагу, — ответил Антон.       Приехали в общежитие НИИ. Настена увидела блок, четыре комнаты, чуть удивилась, что на входе не было никакого вахтера.       — Приличненько, — честно сказала Настена.       — Моя хата сдается, — зачем-то ответил Антон, имея в виду то, что арендной платой выплачивается ипотека.       Зашли в комнату, продолжили поцелуи.       — Ой, Настя, блин… — Антон остановился. — У меня же кончились. Так, сейчас быстренько в аптеку, дурак…       — А я именно так замуж в свое время вышла, еще раз не хочу, — Настена потянулась к сумочке. Отдала пачку Антону, зачем-то добавила. — Не хочу по залету. Не хочу замуж в платье с выпускного. Не хочу еще раз последней подметалой в суд.       Вскоре стало не до рассуждений, чего хочется или не хочется. А через пару часов, посидев у Антона и попив чай, Настена отправилась в общежитие.       — Ну как? — спросила Катюшка, увидев более чем довольную сестру.       — Я даже не думала, что можно вот так, лежа в постели, обсуждать научную карьеру, — ответила Настена.       — Вы что, трахались и о науке думали? — опешила Катюшка.       — Нет, не все сразу, — уточнила Настена. — Сначала переспали, потом магистратуру обсуждали.       — Долбонавты, — прокомментировала Катюшка.       — Ну у меня все не как у людей, — согласилась Настена.       Настена лежала на краю односпальной кровати — от варианта постелить простынь на пол все же отказались, произнесла:       — А ведь можно же в магистратуру поступить на биохим.       — Впервые слышу, чтобы в такой ситуации о магистратуре рассуждали, — ответил Антон.       — А если я окончу биохим, биологию, меня не юристом в НИИ возьмут? — озвучила Настена. — Продолжать заниматься теми исследованиями, что сейчас занимаюсь, только на более глубоком уровне.       — Ну если в теории, то все возможно, — задумался Антон. — А если в реальности… Настюш, тебе так-то перетруждаться нельзя.       — Ну так я за эти два года, может, еще долечиться умудрюсь, — ответила Настена. — Все может быть.       Катюшка с сестрой в очередной раз возвращались из мечети.       — А если нам не ходить? — предложила Катюшка. — Все равно же если что и будут они там обсуждать, то уж явно не на русском языке.       — А Молохин поймает за руку за тем, что не ходим, и не сдадим потом никогда, — ответила Настена. — Плюс это же какая интересная будет научная статья!       — Ой, все ты о научных статьях думаешь… — вздохнула Катюшка. — Что, неужели в науку пойдешь?       — Я бы в биологию пошла, — произнесла Настена. — Именно в биологию на границе с физиологией — очень интересно. Пошла бы в магистратуру. Но можно ли мне, если я курсовую написать не смогла — вопрос.       — А я просто пойду в магистратуру, чтобы еще два года подумать, где хочу работать, — сказала Катюшка. — Я… Я даже не знаю, хотела бы работать где-нибудь в творческом коллективе. Нет, не юрисконсультом в театре — там головняка, думаю, немало, а именно там, где есть простор для мысли, для работы! — задумалась. — Пошли опять в ТЦ? Я угощаю.       — Там же маман любит встречи всем подряд назначать, да и любимые магазины у нее там, встретим еще, — ответила Настена.       — Ну и пусть, — отмахнулась Катюшка. — Пошли, пиццы пожрем?       — Ну пошли, — согласилась Настена.       Катюшка с сестрой пришли в ТЦ. Купили на фудкорте два куска пиццы, начали обсуждать, что включать в отчет Молохину: вроде, есть смысл написать, что на проповеди активно обсуждалась тема в стиле «свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого», но это ведь посыл имама, а женщины между собой ничего не обсуждали.       — Компота хочу, — сказала Катюшка. Пошла в «Восточную лавку», которая была прямо напротив их столика, спросила, сколько стоит компот, услышала, что для нее бесплатно, поблагодарила.       — Ашку́рука, — Настена, удивившись угощению, вспомнила «базовый лексикон» от Молохина и подошла, чтобы поблагодарить — ей же компот дали тоже.       Переброс еще какими-то фразами, больше из напутствий Молохина, улыбочки — вскоре Настена уже возвращалась за столик с пакетом с самсой. Какое-то время посидели, перебросились парой слов на прощание, пошли на выход.       — Ну с тобой в голодный год не пропадешь, — пошутила Катюшка.       — Так это же база, — удивилась Настена. — Та же «маас-саляма» на прощание.       — Ой, хорошо, что нас мама не видела, — ответила Катюшка. — А то начала бы: «Пиздец, дочь чурки кормят, совсем голодная сидишь?»       — И ладно, — махнула рукой Настена.