Часть 29. Неожиданные выводы

      В этот раз Софка не могла похвастаться такой характеристикой, читая которую, все должны были прослезиться от того, какая восходящая звезда у них учится, текст был достаточно сдержанным.       — Что полезного для себя вы открыли на практике? — спросила Катерина точно так же, как и всех.       — Шаблонно или откровенно? — уточнила Софка.       — А давайте откровенно, — произнесла Катерина. — То, как вы применяли теорию в реальной жизни, вряд ли кому-то интересно.       — Я смогла посмотреть на живые примеры того, что нарушения законодательства приводят к печальным последствиям, — начала Софка. — Допустим, вполне невинное желание выкурить косячок может привести к административке, которая, в свою очередь, приведет к смене условного срока на реальный. Или, например, вполне логичное желание подправить фейс может привести к иным последствиям, о которых ты даже не планировал — выкидышу, который будет квалифицирован, как тяжкий вред здоровью. И, получается, вполне логичное и невинное желание разбить ебальник невольно приведет к тяжкому вреду здоровью и надо будет долго и упорно доказывать, что ты не верблюд, что ты не хотел этого выкидыша, что ты всего лишь хотел разбить рожу, а адвокат тоже будет в несколько затруднительном положении, потому что ему этические принципы не позволят говорить, что выкидыш на раннем сроке беременности — это небольшая житейская проблема, а не тяжкий вред здоровью. Как говорится, это же даже не обезображенное лицо и не нарушение функции органов. Как говорится, еще раз родит. Хотя такая — да, может, и хорошо, если не родит.       — Вот недаром говорят, что проф.этике нельзя научить: оно или есть, или его нет, — ответила Катерина.       — В целом, большинство из контингента не хотели того, что получилось, — продолжила Софка, пересказывая информацию от того самого нового знакомого, правда, в уже адаптированном варианте. — Кололись сугубо сами, максимум — могли купить чуть подешевле у дилера и продать чуть дороже другу, которому было лень покупать самостоятельно. Как говорится, спекуляция декриминализирована уже давным-давно. Те, кто хотел бить ёбла, но невольно убил, тоже не хотели этого. Их целью было просто разбить ёбла. Муж, который доёбывался до жены, тоже сам виноват — это он на нож напросился. Вот только почему-то не он сидит, а она. Как говорится, его порезали, потом зашили, а потом еще и потерпевшим сделали. А у нее покушение на сто пятую. Хотя какое тут может быть умышленное убийство? Это недоделанное убийство в состоянии аффекта.       Софка перевела дыхание:       — Но поскольку никому не докажешь, что это остальные, мрази, виноваты, а не ты, остается соблюдать Уголовный кодекс, даже если считаешь, что там все или половина написаны неправильно. Поэтому ни косяки курить нельзя, ни ёбла бить.       — Хорошо, садитесь, — произнесла опешившая Катерина.       Надюшка отчет по практике не защищала — все прекрасно понимали, что рассказать ей будет нечего. Однако вместо этого девушка рассказывала о системе юридической деятельности в университете — наверное, чтобы никто не говорил, что лаборант имеет какие-то льготы.       Следующим вышел защищать отчет по практике Антон. Воодушевившись примером Софки, на вопрос Катерины он ответил, что на практике научился сверлить дела, правильно клеить и подшивать их, однако эти слова были оценены совершенно иначе:       — Значит, вы так себя проявили как специалист, раз вам больше ничего не доверили. Получается, вы, если говорить откровенно, были подсобным рабочим. И стоило ли для этого два с лишним года учиться?       — Что доверили, — развел руками Антон.       — Еще раз повторяю: те, кто показывал себя с лучшей стороны, и ответы на обращения сами делают, и даже после них ничего не проверяют, — произнесла Катерина. — Ну хорошо, будем считать, что вы сделаете выводы и на следующей практике сможете действительно попробовать себя в настоящей работе. Софья!       Софка встала.       — Что именно вы делали? — спросила Катерина. — Только откровенно.       — Внимательно изучала, кто за что сидит, — ответила Софка. — Иначе говоря, анализировала тексты приговоров, составляла криминологический портрет, вопросы виктимности. Делала выводы, с которыми и поделилась здесь. Ну некоторые выводы были очевидны: если ты обнес квартиру и тебя посадили, то все здесь правильно.       — И то более полезно, чем сверлить дела, — произнесла Катерина. — Садитесь.       Защита отчетов продолжилась.       — Ты что, реально всем этим занималась? — потихоньку спросил Софку Антон.       — А что там еще делать? — удивилась Софка. — Дежурить, что ли? Там же больше заняться нечем.       — Ну мало ли… — ответил Антон.       С Молохиным они, казалось, стали окончательно близки. Ну а что, как говорится, уже скоро будет год, как в отношениях. Иногда Марина задавалась вопросом, с какого момента стоит отсчитывать их знакомство, потому что какой-то четкой даты не было, но потом решила, что нет нужды городить огороды и за отправную точку логично взять дату росписи в ЗАГСе. Поэтому любые вопросы, которые не касались службы Молохина, как вполне обоснованно представлялось Марине, они могли обсуждать достаточно откровенно.       — Ну и что Дашка увидит в Москве? — спросила Марина. — Где остановятся?       — Классику жанра, фактически взятую из путеводителей, — ответил Молохин. — А зачем городить огороды? Пусть сначала посмотрит «открыточную» Москву, раз другой не видела.       — Полностью согласна, — кивнула Марина. — Вон, я на одну курицу до сих пор подписана. Читаю ее, когда хочется поматериться. Так вот, она в этом году с мужем поехала в Петербург. На неделю. Как говорится, что делать в Петербурге неделю? Меня в старшем школьном возрасте дедушка в Петербург возил на месяц — и то, многое не посмотрели. Ну ладно, с учетом возраста он не мог каждый день с утра и до ночи ходить, так что, допустим, из полезного времени мы многое потеряли, были, допустим, не месяц, а тридцать, ой, что я говорю, пятнадцать дней, но за неделю в Питере же вообще ничего не посмотришь! И то, они ничего вообще не посмотрели из того, что в Питере стоит смотреть. Какие-то стремные дыры, которые называются парками, какие-то музеи-квартиры, которые смотрятся как лежбища бомжей. Кофейни, книжные магазины — ну заебись, поехала бы я из Сибири в Питер для того, чтобы специально идти пить кофе, жрать пышки или пялиться на книги. И, под конец всего, видюшка. Идут они с мужем по Невскому, который, может, впервые в жизни видят, и она говорит: «Ой, слушайте, я так счастлива, что мы побывали во всех инстаграмных местах». И видно, она искренне рада, а у мужа морда, вроде: «Пиздец, было бы дешевле и интереснее лежать дома и бухать эту неделю». Бедный ее мужик, как говорится…       Марина задумалась и уточнила:       — А о каком отдыхе вы, Антон Викторович, мечтаете?       — В целом, я все свои мечты, Марина Исаевна, осуществил, — произнес Молохин. — Но, допустим, хотел бы съездить в Белокуриху, знаете, чисто поесть на шведском столе, поплавать в бассейне, не выходя из корпуса, а в перерывах между этим погулять по терренкурам. В общем, в местном санатории отдохнуть.       — Ну так мы можем съездить так и туда, — ответила Марина. — Хотите — за мой счет покатаемся. Вы же много меня куда возили, давайте я вас свожу.       — Вы беременная за руль сядете? — удивился Молохин.       — На пару часов — вполне, — произнесла Марина. Немного подумала, добавила. — Антон Викторович, так вы не сказали, где остановились Даша с бабушкой.       — Да в гостинице недалеко от кольцевой ветки метро, — ответил Молохин. — Цены на квартиры посуточно вообще какие-то невменяемые. За те деньги, что они в гостинице живут, квартиры только недалеко от другой ветки метро, тоже кольцевой. А квартиру, как я считаю, есть смысл выбирать, только если она дешевле гостиницы. Да и то, нормальную найти трудно: задатки, договоры, деньги за финальную уборку… Как говорится, вы текущую не делаете, поэтому уж соблаговолите хотя бы разок после постояльцев помыть. Нет, совсем зажрались — иного слова не подобрать.       — Полностью согласна, — подтвердила Марина.