Часть 35. На соседней кафедре

      Годовщина их с Молохиным бракосочетания прошла прекрасно. Молохин снова подарил ей позолоченное колечко с камнями, Марина — красивую ключницу. Посидели в кофейне, попили горячий шоколад — а что делать, если в ближайшие полгода точно пить нельзя, а потом — с большими оговорками и сложностями.       — Вот так и год пролетел, — произнесла Марина. — Очень быстро. Не успели и глазом моргнуть…       От обилия мыслей и эмоций уснуть удалось далеко не сразу. А с утра, на следующий день, магистрантам поставили пересдачу. Потому что соседняя кафедра не была предупреждена, что Марина до обеда себя человеком не чувствует.       В целом, Марина чувствовала себя неплохо: токсикоз уже прошел, а вставать к девяти утра так себе и небеременной. Приехала в университет, заглянула на соседнюю кафедру.       Там все было не так. Диванчик, которого, казалось, так не хватало у них, чтобы поспать или просто полежать между парами. Больше свободного пространства, на которое, в целом, можно было впихнуть еще пару столов.       — Марина Исаевна, — обратилась к ней какая-то незнакомая женщина — на эту кафедру Марина никогда не заходила. — Вы бы хоть рассказали нам предысторию: в чем проблема-то?       — Магистрантка работает в школе, кем — не знаю, — начала Марина. — Естественно, ей работодатель вбил в голову свою версию Трудового кодекса. Что-то, отдаленно напоминающее облегченную версию найма в рабство. Ну а я за такое не хочу ставить зачет из принципа: пусть учит, как должно быть.       — Марина Исаевна, но вы же понимаете, что сегодня студентка должна сдать, независимо от уровня знаний, — продолжила женщина. — Потому что это зачет, потому что это — так, дисциплина «для общего развития». Вам нужно все это разжевывать, или так понимаете?       — Решение будет принимать комиссия, я просто могу подписать «против», — ответила Марина.       — Марина Исаевна, у нас немного другая политика: какие-то конфликтные ситуации, по возможности, не создаются, — сказала преподаватель. — Но давайте лучше посмотрим, как студентка будет отвечать. Может, она все выучит и наш разговор излишен.       — Возможно, — не веря себе, произнесла Марина.       Валька чуть волновалась. Накидала на лист бумаги пару тезисов, потом начала отвечать.       — Диктофон включим? — шепотом спросила Марина.       — Марина Исаевна, доверьтесь нам и просто наблюдайте, — ответила та самая женщина.       «Ну хорошо, посмотрю шоу», — подумала Марина и начала слушать.       Валька отвечала отвратно. Казалось, еще хуже, чем на первой попытке сдать. Вопросы, конечно, тоже попались неудачные, но можно же было, как постоянно думала Марина, отвечать не на примере образования…       Что одна, что вторая женщины из комиссии как-то сникли. Вторая преподаватель попыталась задать вопрос, получила ответ, в котором ТК вертелся в гробу. Замолчала.       — Валентина, выйдите, мы переговорим, — произнесла первая, которая оказалась председателем комиссии.       Валька вышла.       — Ну что, уважаемые коллеги, как вам? — спросила председатель.       — Это даже не ошибки по незнанию, это упорные заблуждения, которые из головы уже не выбить, — сказала вторая.       — Примерно то же самое я и слушала дважды, — ответила Марина, не уточняя, что во второй раз ответ был гораздо лучше.       Председатель взяла в руки телефон, позвонила куда-то:       — Елена Олеговна, мы втроем пришли к выводу, что за такую ахинею зачет ставить нельзя. Нет, это не «не доучила», это именно упорные убеждения, что Солнце крутится вокруг плоской земли. Мне совесть не позволит поставить за такое «зачтено», все-таки, мы же в университете… Как нам сделать так, чтобы она доучила и сдала?       Председатель положила трубку, позвала Вальку.       — Валентина, — начала она. — К сожалению, комиссия единогласно считает, что вы не сдали. Позвольте вам дать небольшой совет: читайте Трудовой кодекс, читайте комментарии, учебную, научную литературу. Не надо ориентироваться на то, что вам говорит работодатель, вы сдаете «официальную», скажем так, версию, а не «народную».       — И что мне теперь делать? — спросила Валька.       — Идите к Дарине Олеговне и пишите заявление на имя Екатерины Васильевны в стиле: «Мне было очень плохо, мысли путались, не могла сдать — прошу дать пересдачу», — ответила председатель. — И я очень прошу вас: сначала все выучите, именно так, как пишет законодатель, а потом, только потом, идите к нам и говорите, что готовы сдать.       — Хорошо, — ответила Валька.       Валька ушла, вскоре ушла и Марина.       — Вполне адекватная девушка, не понимаю, что на нее жаловаться, — произнесла председатель, имея в виду Марину.       До начала пар было часа два. Марина успела сходить в буфет, перекусить, немного посидеть за компьютером. В очередной перерыв между парами на кафедру пришла Катерина и сказала:       — Марина Исаевна, у вашей магистрантки, как выяснилось, голова раскалывалась, поэтому я так уж и быть, дала ей пересдачу. Что, совсем дела плохи?       — Вообще упорство Жанны д’Арк и Коперника, особенно Жанны д’Арк в своих заблуждениях, — ответила Марина. — Как говорится, автор нового рабовладельческого кодекса, иначе не назвать.       — Ну, как говорится, вас за тупость не отчисляли — почему же должны ее отчислить, — произнесла Катерина. — У вас незнания было куда больше, нежели у нее заблуждений.       — Спасибо на добром слове, — сказала Марина.       — Да ладно, Марина Исаевна, дотянули же вас — чего удивляться? — ответила Катерина и вышла в коридор.       Дарина Олеговна прочитала заявление Вальки, сказала:       — Вам бы лучше сразу к Екатерине Васильевне, поговорить с ней.       Валька взяла заявление, вышла. Вздохнула, пошла к Катерине. В их чатике одногруппники уже писали ей «не расстраивайся», «все будет хорошо» и «ну подумаешь, разок не получилось — это единоразово». Значит, и вправду надежда была.       Катерина взяла заявление, предложила Вальке сесть, начала бегло читать:       — Я, такая-то такая-то, невыносимо болела голова, не могла думать, с трудом отвечала, не могла собраться…       — Давление, — соврала Валька.       — А давайте померим, — сказала Катерина и Валька пожалела о своих словах.       Пошли к секретарю, Катерина попросила прибор, предложила Вальке сесть и померить давление.       — Сто шестьдесят один… — удивленно ответила Валька, которая думала, что максимум будет сто сорок и ей придется врать, что для нее сто сорок — это слишком много.       — Таблетку будете? — спросила Катерина, пока Валька снимала прибор с запястья. Не услышала ответа, добавила. — Да берите, что поделать.       Валька вернулась в кабинет Катерины, приняла таблетку, поблагодарила.       — У вас завтра пары? — спросила Катерина. Услышала положительный ответ, добавила. — За час до пар приезжайте — поговорим.       «Подписала?» — Валька прочитала сообщение в чате.       «Нет, завтра зовет на беседу».       «А чо так?»       «Ну я про давление наврала, она заставила мерить, а он сто шестьдесят показал».       «Да стопудово хотела мозги поебать, а тут нежданчик вышел».       «Может, еще завтра попрессует. Ты только не парься».       «Да, у тебя показания прибора есть».       «Завтра точно подпишет, забей».       На следующий день после дежурного вопроса о самочувствии Катерина сказала Вальке:       — Но, все же, позвольте вам не поверить. Когда что-то знаешь, ночью разбуди — получишь верный ответ. Дело было не в давлении, я даже не сомневаюсь.       Валька промолчала.       — Я вам продлю сессию до первого марта, дальше не буду, — продолжила Катерина. — Было бы желание, до первого марта можно без проблем выучить весь ТК наизусть.       Тишина.       — И знаете, с учетом того, что именно требует ваша выпускающая кафедра, выучить будет не так уж и сложно, — подытожила Катерина. — Сомневаюсь, что с вас требуют новеллы трудового права, а базовые вещи знать необходимо каждому образованному человеку. Идите учить, еще одну пересдачу не дам. Следующая будет последней.       Валька вышла с кафедры, столкнулась в коридоре с Мариной.       — Ой, Марина, лучше бы тебе сдавала… — сказала Валька.       — Что, все равно учить придется? — чуть съязвила Марина.       — Придется, — ответила Валька. — Разве что так у меня попытка последняя, а ты мне безлимит обещала.       — А уже ничего не поделать, надо было не выпендриваться — не Молохину же сдавать, — сказала Марина.       — А в чем, по сути, разница? — не поняла Валька.       — Да в том, что Молохин — мудак, а я — нормальный человек, я бы чисто из принципа валить не стала, — ответила Марина. Подумала, добавила. — Ты бы отвечала не на примере образования, раз не можешь, а на примере, не знаю, юриспруденции.       — Посмотрим, — махнула рукой Валька.