Часть 49. Об истории России

      Лекция по ИГПЗС заканчивалась. Марина встала — в последнее время она позволяла себе читать лекции сидя, подошла к трибуне:       — Уважаемые студенты, в дальнейшем у вас в расписании появится немного другая фамилия. Не обращайте на это внимания, это техническая замена. Занятия буду все равно проводить я.       Никто ничего не прокомментировал. Марина направилась на кафедру, открыла дверь, увидела Софку. Никак не прореагировала, прошла за свой стол.       — Вы, Софья, под моей фамилией такое творите, что иных слов не подобрать, — по-видимому, продолжал Молохин. — И, если вы полагаете, что это не считается, что вы устраиваете такие безобразия под чужой фамилией, а свою пока что не засветили — я вас очень огорчу. Вас Зябликова на работу не возьмет. Я бы, конечно, мог сказать, что вас Зябликова возьмет на работу, чтобы уволить по статье через пару недель, но это ей не нужно. Она сразу возьмет кого-нибудь более нормального. А вы хотите здесь работать, об этом только ленивый не говорит. И мнения заведующего вон тех, — Молохин показал рукой в сторону, — маловато будет. Потому что декан все равно Зябликова.       Марина не стала вникать в детали — какая разница. Отвернулась к компьютеру, зашла в почту, хотя там точно ничего не было — ну не на Вайлдберриз же, в конце концов, заходить.       К счастью, Софка ушла уже минут через пять.       — Ну и в чем на этот раз была виновата? — спросила Марина.       — Закончила пару на пятнадцать минут раньше, — ответил Молохин.       Марине стало чуть нехорошо, ведь закончить пару на пятнадцать минут раньше — святое дело.       — Марина Исаевна, на свой счет хотя бы не принимайте — ее пока что обучают, как надо работать, — произнес Молохин. — У вас уже мировоззрение сложилось и ломать его никто не будет. Ну попадетесь кадрам — напишете объяснительную, что такого?       — Антон Викторович, хотя бы членов семьи давить не надо, особенно, беременных, — сказала Марина.       — Кстати, — решил продолжить эту тему Молохин, — что решили на тему роддома?       — Ну, если вы настаиваете, могу согласиться на одноместную палату в роддоме за речкой, — ответила Марина.       — Почему же сразу настаиваю? — удивился Молохин. — Но я только «за». Как говорится, спокойнее будет.       — Это да, — согласилась Марина. — Никто под ухом не храпит, чужие дети не пищат.       Вскоре на кафедру пришла Надюшка.       — Надя, а никто не назначал дату пересдачи у той магистрантки? — спросила Марина. — Или она тянет, пока я в декрет уйду, чтобы другим людям сдавать?       — Сейчас узнаю, — ответила Надюшка.       Надюшка позвонила куда-то по телефону — нет ответа. Вышла, вскоре пришла:       — Мне на той кафедре сказали, что магистрантка будет сдавать в конце февраля, дата еще не назначена.       — Как говорится, не моя забота, — произнесла Марина.       — Екатерина Васильевна, — раздался звонок в кабинете Катерины. — А что у вас там творится?       — Где? — удивилась Катерина.       — Сегодня у менеджеров правоведение должен был вести Антон Викторович Молохин, наша сотрудница увидела, что пару ведет какая-то девушка, — раздалось в ответ.       — Что видите, — вздохнула Катерина.       — Я сейчас к вам зайду, — произнесла сотрудница.       Вскоре в кабинет Катерины пришла женщина из отдела расписаний.       — Вальева в декрете, — начала Катерина. — Вернее, ей до декрета осталось полчиха. Желающих взять часы особенно не было. Выбрали двух наиболее грамотных девушек, хотели оформить как полагается — кадры не одобрили, так как у них нет законченной магистратуры. Пришлось вот так поступать.       — Что думает об этом Тамара Кирилловна? — спросила сотрудница.       — Все было сделано с ее ведома, — ответила Катерина. — Хотя, как вы сами понимаете, она такое письменно не подтвердит.       — Поймают кадры — не наша забота, — произнесла женщина.       Начать пересдачи Софка решила с ИГПР. Как ей казалось, в этой дисциплине знаний было больше всего.       — И снова здравствуйте, — произнесла Анна с явным ехидством. — И вы даже без судимости — какая неожиданность! Ну что, каково сдавать, зная, что совсем недавно вы приносили следователю кипу документов, которые сводятся к одному: «Дура, которых свет не видывал»?       — Сдаю не уголовное право, — ответила Софка.       — Это да, уголовное право у вас еще впереди, — сказала Анна.       С билетом, казалось, ей повезло. Софка рассказала про Владимиро-Суздальское княжество, ответила на вопросы Воронковой. Молохин с Анной молчали.       Перешла к вопросу про контрреформы Александра III. Рассказала, казалось, все, услышала какой-то вопрос Молохина. Задумалась — как на него ответить, не знала.       На кафедру вошла Марина.       — Марина Исаевна, а завалите девушку по вашей же теме диссертации, — произнес Молохин.       — Антон Викторович, давайте строго по протоколу, — сказала Воронкова.       Софка сперва растерялась, а потом вдруг в голове пронеслась одно воспоминание:       «Точно! Ебёная мысль ебёной Маринки про какой-там задрюканный народ. Ее еще за антисоветчину пытались ебать после этой диссертации!»       Софка немного промолчала, пытаясь сформулировать мысль, потом начала отвечать.       — Ну что, контрольный выстрел в печень? — спросил Молохин. Взял один из билетов наугад, прочитал. — КоАП 1984 года.       О КоАПе и, в целом, о том, как разнились взгляды за пьянку на улице, Софка писала научную статью. Чуть подумав, девушка начала пересказывать ее содержание.       — Ну это вы все к пьянке свели, что малоудивительно, — произнес Молохин. — А давайте теперь на другом примере.       Недолго думая, Софка начала рассказывать про взгляды на мелкое хулиганство.       Молохин немного подумал, потом сказал:       — Если у других членов комиссии нет вопросов, то выйдите, Софья.       Едва Софка вышла, Воронкова сказала:       — Выучила, как бы прискорбно это ни звучало.       — Я в истории не профессионал, — честно произнесла Анна.       — Черт с ней, пусть получает свою пятерку, раз выучила, — сказал Молохин.       — Ну раз даже товарищ майор согласен, я не вправе препятствовать, — ответила Анна.       Вскоре позвали Софку.       — Комиссия считает, что вам можно поставить «отлично», — произнесла Воронкова и в ее взгляде читалось: «Хотя какая вам, к чертовой матери, оценка выше тройки».       — Спасибо, — ответила Софка.       Вечером Софка спросила Надюшку:       — Ну что, меня сильно сегодня хуесосили?       — Я не слышала, — честно ответила Надюшка. — А не похрен ли?       — Да, в целом, да, согласна, — подтвердила Софка. — Похрен.