Часть 48. Сыграть в дурочку

      Следователь посмотрела на документы от Софки.       — И как вас с такими успехами держат в университете? — спросила она.       — Да ради науки, — ответила Софка. — Кроме того, я бы еще хотела прояснить еще один момент: Виталий — это хозяин заведения, родом с Горного Алтая. Он говорил, что у него есть какой-то бизнес на Алтае. Поэтому я вполне искренне полагала, что у него и здесь вполне легальный игорный бизнес — малые народы, которым вечно льготы какие-то положены, плюс на Алтае можно держать казино.       — Так мы же не на Алтае, — уточнила следователь. — Да и Виталий не из малых народов. И, если уж на то пошло, игорная зона — это Алтайский край, другой вопрос, что от Манжерока не слишком далеко…       — А в географии у меня уж тем более беды, — сказала Софка.       Марина пила чай на кафедре, особо не вникая во все эти разговоры — все мысли были о будущем ребенке и том, где именно лучше рожать. Снова были размышления о том, какой роддом лучше, а, может быть, надо не выпендриваться и просто вызывать «скорую», когда придется…       — Не люблю я всех этих клиентов по назначению, — говорила Элла Петровна. — Эта Зотова решила из себя идиотку строить…       — Не строить, а не скрывать свой уровень интеллекта, — ответила Анна.       — Впрочем, я понимаю ее логику, — продолжила Элла Петровна. — Деятельное раскаяние — это прекращение дела по нереабилитирующим основаниям, может сказаться на трудоустройстве, на детях…       — Да Зотову ни одна структура никогда не возьмет, — уточнила Анна. — Потому что им это не надо.       — Зотова в преподавание целится, — сказала Воронкова. — А преподаватель из нее — не дай Боже.       — Зотова преподает? — опешила Элла Петровна. — Господи, да за что студентам такое?       — Правоведение у психологов, — произнесла Марина. — Вместо меня.       — Ну, может, правоведение она как-нибудь и сможет, — недоверчиво сказала Элла Петровна.       — Отпускает студентов за полчаса до конца пары, — начала Воронкова. — Не удивлюсь, если опаздывает минут так на двадцать.       — Ну однажды кадрам попадется — больше так делать не будет, — ответила Элла Петровна.       — Однажды кадрам попадется — Молохину попадет, — сказала Воронкова. — Молохин же по документам ведет эти пары.       — Думаю, Антон Викторович отыграется на ней за эту ситуацию, — произнесла Элла Петровна.       — Ну что, Левушка, трындец тебе? — спросила Анна, договорившись со Львом о встрече в университете и сидя в холле в коридоре.       — У подлога должен быть мотив: личная или корыстная заинтересованность, — ответил Лев. — Корыстной заинтересованности нет. Личной тоже — выгоды неимущественного характера нет. Мотив отсутствует, как говорится, ложно поняты служебные интересы — состава преступления нет. «Из жалости» — это выговор, который у меня уже есть.       — А в следующий раз жалеть не будешь, — сказала Анна. — В следующий раз будешь вести ее по логике, ведущей к деятельному раскаянию, если так жалко.       — Если она мне еще раз попадется — она сядет, причем по полной программе, — произнес Лев. — А в этот раз, судя по всему, не сядет.       — Не просто не сядет — ей Зябликова документы подготовила, какая она дура, тупая, имбецилка и безграмотная, жаль, что не отчислили, — ответила Анна. — Все, нет состава преступления. Она думала, что казино легальное.       — Ой, да пошла она — делать больше нечего, чем думать о ней, — сказал Лев.       Софка вышла от следователя. Дело закрыли — свою тупость доказать удалось, хоть это и было крайне неприятно. По-видимому, следователь просто ее пожалела, сведя все к отсутствию умысла.       Элле Петровне она купила коробку конфет — ну надо же как-то поблагодарить за содействие и помощь в доказывании идеи, как выставить себя дурой. А потом пошла в деканат.       — Ой, Софья, — Дарина Олеговна смеялась до слез в голос. — Значит, сегодня вам закрыли уголовное дело с мотивировкой «дура, идиотка, тупая, без мозгов», а завтра вы пойдете пересдавать тройки ради красного диплома?       — Да, — ответила Софка.       — Ой, Софья, — все продолжала смеяться Дарина Олеговна. — Ну идите, идите, позорьтесь дальше. Как говорится, никогда не сдавайся — позорься до конца!       Вечером Софка, подумав, отправила фотографию документа, что уголовное дело закрыто, матери. Уточнила, что основание реабилитирующее — она не виновата.       «Ну, как говорится, не зря училась — ты же все равно была виновата», — пришло сообщение в ответ.       «Ага, щаз. Я не виновата», — ответила Софка.       Буквально через секунду пришел смеющийся до слез смайлик. Софка закрыла экран телефона и убрала его подальше.       В последние полгода у них вела пары только Варвара и товарищ полковник. Что одна, что второй Софку не комментировали, эту тему никак не затрагивали.       «Ну хоть какая-то тишина на этой ебаной кафедре», — подумала Софка, продумывая варианты, как можно проводить пары без особых трудозатрат и, особенно, никому не попадаясь.