Часть 51. Решенная проблема

      В первый же день «настоящей» практики, когда им было необходимо уже идти на свои места, Настена приехала в психушку.       — Насть, что случилось? — слегка обеспокоился Антон.       — Как, что случилось? — удивилась Настена. — Приехала на практику, готова выполнять все задания. Ну, может, не до конца все, пол мыть не буду, но любое задание на тему юридической деятельности.       — Да какое тут может быть задание? — удивился Антон. — Задание простое: сделать все документы, в последний день приехать и подписать. Заодно отдохнуть и полноценно восстановиться.       — Но ведь это нехорошо, — растерялась Настена.       — Это более чем нормально, — ответил Антон. — Успеешь еще наработаться.       Они немного посидели, пока медсестры обсуждали что-то в стиле: «Зачем такому хорошему и перспективному человеку вот она — для изучения, что ли?», потом, когда к ним присоединился Кирилл, которому тоже стало особо нечего делать, Антон произнес:       — А хочешь, тебе ЭКГ сделают, а Кирилл расшифрует? Посмотрим, как сердечко вообще без лекарств начало работать.       — Ну давайте, делайте, — согласилась Настена.       Пока Кирилл занимался вопросами ЭКГ, Антон пошел к той самой девушке, которая принимала Настену летом, и спросил:       — Помните Ховрину? Которой вы галоперидол назначали.       — «Которой я галоперидол назначала» — это тысячи таких были, — честно ответила девушка.       — Ну которая овощем тут лежала, — уточнил Антон. — Подопытная из НИИ.       — Антон Владимирович, я экспериментальные и малоизученные методы лечения не понимаю и не практикую, — уточнила девушка. — Вряд ли вам смогу чем-то помочь.       — Я о другом, — произнес Антон. — Представьте: вы назначили пациенту антипсихотики. Они дали побочку на сердце. Вы заменили антипсихотики, как это и полагается, на более щадящие. Они дали побочку на сердце чуть позже. Что делать будете?       — Позвать священника, чтобы исповедоваться и причаститься напоследок, — пошутила девушка. — А если серьезно, то смотря, что за побочки. Может, можно у кардиолога полечиться.       — То есть, на «колеса» у кардиолога посадили бы? — спросил Антон.       — Если это решит проблему — то да, — ответила девушка. — Если не решит — да к вам бы и отправила, чтобы ЭСТ поделать.       — Я боюсь, что ее ЭСТ не удержит, — сказал Антон. — Ее хорошо держала ЭСТ с «колесами» потом. В минимальной дозировке. А если принимать сперва «колеса» от бед с башкой, а потом «колеса» от сердца — а вдруг она до старости с таким не доживет?       — А вдруг она в обострении от чертей в окно убежит? — парировала девушка. — Или пойдет вешаться? Ну как-то у изначально здоровых людей от приема антипсихотиков с сердцем ничего не бывает. Значит, она и без того по кардиологии больная, получается.       — Вполне возможно, — согласился Антон.       Пока Настена чем-то занималась в другом месте, Кирилл пришел к Антону:       — Ну, в целом, у нее все неплохо. Сила воли, конечно, у девки хорошая: и практически без соли все жрет, и в общаге не лень ей рыбу готовить, и вместо белого хлеба старается есть серый. Я уже сказал, что придет сердце в норму — пусть ест вообще все. Потому что ну не жизнь это — вот так на тему продуктов париться.       — Ты, главное, при ней не скажи про «ну не жизнь», — уточнил Антон.       Вскоре пришла Настена. Антон, вспоминая разговор с коллегой, спросил:       — Насть, а у тебя сердце изначально какое всегда было? Здоровое, не очень здоровое?       — Я лет в десять очень захотела на брейк-данс, — произнесла Настена. — Мама позволила мне записаться. Я начала ходить, мне стало не очень хорошо на занятиях. Тренер меня выгнала к врачу, мама настояла, чтобы меня обследовали — в общем, там какой-то небольшой врожденный дефект, который жить не мешает, но в большой спорт нельзя. Мама еще ходила ругаться с тренером, которая ее тыкала носом в справку, а мама ее тыкала носом обратно и говорила, что в большой спорт нельзя, а в танцы уж точно можно. В общем, я одно время ходила на плавание, а потом как-то само так получилось, что бросила.       — Все понятно, — вздохнул Антон. — В общем, я не возьму грех на душу выписывать тебе таблетки. Будем поддерживающие сеансы делать, а потом, даст бог, в ремиссию уйдешь, вот и ничего делать не надо будет.       — Ой, Антон, — тоже вздохнула Настена. — Это ж мне детей нельзя будет, потому что при беременности и здоровым может быть не очень хорошо… А хотелось бы когда-нибудь.       — Ну когда-нибудь точно будет можно, — ответил Антон. — Когда все войдет в норму.       Софка сидела на полуразваленном сидении полусгнившего автобуса и недовольно смотрела в окно. По ощущениям, нужно было ехать еще минут двадцать, хотя они и без того ехали все сорок.       — Ну ты сама этот суд выбрала, — опередила недовольную фразу одногруппницы Катюшка.       — Потому что здесь мне пообещали все подписать и отъебаться, — ответила Софка.       — В целом, мне и в ментуре не так плохо было, — сказала Катюшка. — Ходишь туда иногда, смотришь, что-то изредка делаешь. В компьютере играешь, рефератики на казенной бумаге печатаешь… Вон, мне один опер пачку карандашей подарил. Знаешь, из серии: «На работе ты не гость — утащи хотя бы гвоздь». Потому что за каким-то чертом им карандашей закупают дофига, а они ими не пользуются. Еще всякую дребень впаривал, пришлось взять, чтобы не огорчать человека.       — Да он тебя просто тупо клеил, — уточнила Софка.       — И такое нельзя отрицать, — согласилась Катюшка.       Печати поставили быстро.       — Девочки, если пойдете в магистратуру — приходите, я вам снова поставлю все печати и подписи, — произнесла девушка, немного их старше. — Я же прекрасно понимаю, что ничему на практике не научишься, ничего не увидишь, ну разве что можно отбить себе охоту работать и все.       — Большое спасибо, — ответила Софка.       — Если что — у нас секретарь судебного заседания в мае уходит в декрет, может, и без диплома возьмут, — продолжила девушка.       — Да нет, спасибо, мы намерены учиться, — произнесла Софка.       Обратно ехали гораздо веселее и, казалось, даже быстрее.       — Помнишь Нику? — спросила Катюшка. — Мы с ней однажды случайно встретились в центре. Она рассказала, что курсе так на третьем резко начала учиться, стала если не отличницей, то близкой к этому. Вроде как после практики появился какой-то прилив сил и интереса к учебе. Говорила, что сейчас оформляется в какой-то военный суд секретарем. Типа, загрузка там не самая большая, может, три-четыре дела в день, зарплата немного ниже, чем везде, зато и стаж, и опыт в системе.       — А как она отзывалась о филиале императорского в целом? — полюбопытствовала Софка.       — Говорила, что все там гораздо проще, — ответила Катюшка. — В том смысле, что нет тысячи спортивных секций, нет профилака, нет басика…       — Профилакторий и бассейн — это хуйня, — уточнила Софка.       — Корпус там у них стремный, — продолжила Катюшка. — Один, который поновее, еще более-менее, а старый вообще никакущий. Буфет уровня «мы тут спекулируем всякой хренью, которую продают в соседнем магазине». Ну знаешь, всякая там готовая еда типа онигири, салатов длительного хранения, булочки, ну и чайник с кофемашиной.       — Можно подумать, у нас сильно лучше, — произнесла Софка. — А онигири — это что за зверь такой?       — Рисовый комочек с рыбой посередине, в магазинном варианте — консервированной, — уточнила Катюшка. — Да нет, ты не понимаешь, там все гораздо проще. Нет каких-то движей, концертов, студотрядов… Просто учебное заведение, куда можно ходить на пары, вот и все.       — Да так-то в вуз и ходят, чтобы учиться. — удивилась Софка.       — Да много ли ты учишься? — рассмеялась Катюшка. — Ты же все по науке развлекаешься. А науки там, в целом, тоже никакой нет. Раз в год ездят в сам императорский на конференцию, ну вот и все. Ну или по городу, кто куда рванет. Команды на турниры никто не собирает — там как-то на эту тему не парятся.       — И все равно, ничего плохого, — сказала Софка. — Да, здесь лучше по причине престижа, да и общага есть, в которую не так трудно попасть, но не сказать, что там у них прямо сильно днище.       Софка задумалась, произнесла:       — Вот бы туда преподавать попасть… Здесь, все-таки, Зябликова доебистая.       — И лучшая по городу зарплата, — уточнила Катюшка.       — Ну это да, — Софка вздохнула. — Ладно, жизнь покажет, что делать дальше. Сейчас бы вуз закончить…       Немного помолчали. Потом Софка спросила:       — Какие планы на дальнейшее будущее?       — Магистратура, работа где-нибудь на государство, чтобы набраться опыта, но без доебов в стиле «а почему у вас четверка по заднезалупинскому праву», как любят делать в частных, ну а потом можно и в частную практику пойти, — ответила Катюшка. — Ты прикинь, мама хоть на Настюху хер и положила, а как узнала, что та в биологию собралась — просто охуела. Типа, нахуя было учиться.       — А она собралась в биологию? — удивилась Софка.       — Именно так, — подтвердила Катюшка. — Не так давно говорила, что рассматривает вариант с психофизиологией, ну это на психологическом факультете, но потом передумала. По принципу «инженер всегда может стать грузчиком, а грузчик инженером вряд ли будет». В свободное время потихоньку биологию почитывает, чтобы перед экзаменами не перетруждаться.       — Полтора года же… — опешила Софка.       — Ну вот она такая, — сказала Катюшка. — Конечно, она после своей болезни сильно ёбнулась. Для нее просто поучить полчаса перед экзаменом — это крах, за такое надо двойки ставить. А сильно долго заниматься она не может — боится. Ей лечащий врач такое не советует. Вот и учится по чуть-чуть, но постоянно.       — Ну и силища же воли… — удивилась Софка.       В общежитие приехали ближе к вечеру.       — Ну вот и славненько — закрыли свою практику, теперь можно отдыхать, — произнесла Катюшка.       — Ага, — согласилась Софка.