Часть 56. "Брусничка"

      Разобраться в записях Молохина, вернее, том, как лучше перевести его оценивание на ее систему, было не слишком просто. За «просто доклады» решила выставить по плюсику, за те доклады, которые Молохин оценил плюсиками — по два. Контрольную решила оставить как есть: пятерка — плюс два, четверка — плюс один, тройка — ноль, двойка — минус один. Как выяснилось, лучшее, что можно было сделать студенту — не прийти на прошедшую пару, так как большинство из них по итогу вышли в ноль, а некоторые только откатились назад в своем рейтинге.       — Марина Исаевна, вы видели вот это? — Воронкова повернула к Марине экран монитора.       Марина пригляделась — заголовок звучал: «Поможем многодетной матери познать счастье материнства еще раз».       Увидела фотографию женщины, выглядевшей на все сорок с небольшим хвостиком, не поняла, к чему ей такое показывают.       — Это Ульяна, она на свой возраст, разумеется, не выглядит, — произнесла Воронкова.       — Ну и на что там собирают? — наугад спросила Марина, не уверенная наверняка, что это именно сбор.       — На лекарства, чтобы она сидела дома, а не лежала в больнице, и на то, чтобы с детьми сидела какая-нибудь няня, потому что их забрали в «Брусничку», — ответила Воронкова. — Ну на передержку, не в детдом, разумеется.       Марина пробила у себя на компьютере название сайта — какой-то недосектантско-пролайферский, да еще и такой, что жир буквально капал с экрана. В переносном смысле слова, разумеется. В истории Ульяны акцент шел на то, что она буквально уперлась руками и ногами в косяк двери, когда ее на аркане тянули на аборт, потому что в противном случае ей придется пролежать на сохранении все оставшиеся месяцы беременности, «что экономически невыгодно». Дальше шли слезливые строки о том, как дети страдают в социально-реабилитационном центре без матери, «плача с утра до ночи от мысли, что попали в сиротский приют».       «Старшую девочку уже забрала опека, лишив несчастную женщину родительских прав. Так давайте же не допустим, чтобы те пятеро детей тоже были лишены материнской заботы!»       — Это пипец, извините за выражение, — Марина повторила фразу, которую иногда говорили на кафедре.       — Ей уже две тысячи собрали, — сказала Воронкова. — Я не понимаю, чем она думает…       Марина промолчала. Вскоре на кафедру пришла Вера Марковна, никак не отреагировала на фотографию незнакомого ей человека. Потом зашла Анна, невольно взглянула на экран:       — Пипец, в кого из симпатичной девчонки превратилась… Что там пишут?       — Пролайферы собирают деньги на лекарства и спекулируют тем, что детей забрали на передержку, — ответила Марина. — Государство, в смысле, забрало.       — А они, видимо, должны были сдохнуть от голода, сидя дома? — прокомментировала Анна. — Раз родители не забирают.       — Да там явно все слишком быстро произошло, — сказала Воронкова. — Марина Исаевна, а кто такие пролайферы?       — Это дурачки, которые против абортов, причем вообще против, — ответила Марина. — Допустим, я против абортов, но не пролайферша. Я себе не стала бы делать, потому что это против моих взглядов, но вполне допускаю варианты, что другие могут считать иначе. Да, я такое не разделяю, но это их выбор. Ну и я считаю, что жизнь матери всегда первичнее, может, это отголоски меда…       — Скорее, здравого смысла, — встряла Анна.       — …но, — Марина вдруг остановилась. — Блин, с мысли сбилась, — немного подумала, вспоминая. — В общем, я считаю, что при определенных заболеваниях, например, как у Ульяны, если залетел — лучше не выебываться, — Марина чуть смутилась, ведь из присутствующих любила поматериться только Анна, — а делать то, чтобы не подохнуть. Потому что, уж простите, но лежать в больнице девять месяцев — это и вправду мрак какой-то. А лучше, не знаю, трубы перевязывать или что там делают. И то ведь не наверняка… Да и, Антонина Петровна, вы стилистику сайта видели? Можно нормально написать, а можно как они… Ну или аборт после изнасилования — вполне логичное решение женщины. Кто-то хочет оставить ребенка — ее выбор, а кто-то не хочет. И это тоже вполне логично. Растить психотравму — ну это, ну я не знаю, блин, сложно, в общем.       Анна открыла сайт, ткнула на видео.       «Помогите сохранить седьмого ребеночка», — произнесла Ульяна.       — Давайте лучше ей на новые мозги скинемся, — прокомментировала Анна. — Дура, блин, совсем слов нет.       Следующим на кафедру пришел Молохин. Увидел сайт, фотографию Ульяны, прочитал текст. Сел на свое место, взял телефон, набрал номер:       — Привет попрошайкам. Ну что, докукарекалась? Дети в «Брусничке», ты в больнице. А если сдохнешь, дети из «Бруснички» так и не выйдут. Вернее, выйдут прямой дорогой в детдом.       — Что тебе надо? — ответила Ульяна. — Или собрался денег на аборт дать? Так я передумала. Это была так, минутная слабость, сорвавшаяся с языка… Я хотела этого ребенка.       — Сказать, что ты дура, — произнес Молохин.       — А ты дурак — на студентку полез, — сказала Ульяна.       — Ну вот и расхлебываю, — ответил Молохин. — Кстати, если ты вдруг не знаешь, четких сроков нахождения на передержке нет. То есть, если вдруг детей будут отправлять в детдом, ты можешь шум поднять. Ну если ума хватит, разумеется. Так что советую время от времени звонить в приют и хотя бы из вежливости спрашивать, как дела и изображать из себя интересующуюся мать.       — Да пошел ты, — бросила Ульяна.       — Оформляй временную опеку на родителей — им будут деньги капать, а дети хотя бы не в казенном доме будут сидеть, — сказал Молохин. — Они там такого научатся, что потом по другим казенным домам будешь мотаться.       — Да пошел ты, — ответила Ульяна.       — А могла бы хотя бы из вежливости и поблагодарить, — уточнил Молохин. — В общем, куриные мозги видны сразу же. Тупица — слов нет!       Вера Марковна, внимательно наблюдая за разговором, после его окончания сказала:       — Антон Викторович, вы бы хоть повежливее разговаривали, как я понимаю, с человеком, у которого что-то с сердцем не так.       — Для нее и это слишком вежливо, — ответил Молохин.       Пересдача у Вальки прошла несколько позже, чем планировалась — завкафедрой, которая планировала лично послушать магистрантку, уезжала в командировку.       Сейчас же Валька заученно бубнила ответы на вопросы билета, причем приводя в качестве примеров не школу, а юрисконсульта в каком-то непонятном учреждении.       — Валентина, я вам ставлю зачет, — произнесла Елена Олеговна. — Но все же очень хочу поговорить с вами на примере школы. Просто разобрать какие-то моменты. Исключительно для вашего блага — чтобы вы просто понимали ваши трудовые права.       Валька промолчала — не стоит ругаться, когда на кону стоит не просто зачет — ее учеба здесь.       — Давайте посмотрим такой вариант, — сказала Елена Олеговна. — Давайте начнем с простого, увольнения.       «Ну если это тебе простое…» — подумала Марина и начала слушать Вальку.       — По мнению Трудового кодекса нужно написать заявление за две недели… — с видом, будто она на полном серьезе рассказывает, что инопланетяне живут в соседнем доме, произнесла Валька.       — Давайте говорить четче: не меньше, чем за две недели, — ответила Елена Олеговна. — И этот срок стороны могут сократить?       — Ну если завуч с директором совсем отбитые на голову — закон разрешает, — сказала Валька.       — Давайте без оценочных суждений, — произнесла Елена Олеговна.       Валька отвечала, в целом, неплохо. По лицу девушки было видно, что она вообще не верит в свои слова и отвечает, лишь бы получить этот зачет.       — Ну вот видите — все же можно выучить, — озвучила Елена Олеговна. — Идите, Валентина, готовьтесь к защите диплома.       Марина чуть опешила — в марте ее диссертация была готова на одну треть, и то это были только наметки, а не итоговый текст, но ничего не сказала.       — Марина Исаевна, подвижки же есть? — спросила Елена Олеговна. — Просто тянуть дальше неразумно.       — Огромнейшие! — воскликнула Марина.       Еще одна преподаватель, которая присутствовала на прошлой комиссии, поддакнула.       — В прошлый раз она рассказывала свою версию Трудового кодекса, а сегодня — общепринятую, — продолжила Марина.       — Ой, Елена Олеговна, тут даже сравнивать нельзя… — начала вторая преподаватель.       Марина немного посидела на кафедре, пошла на выход. Увидела Вальку, чуть удивилась.       — Что же ты, любительница Трудового кодекса, работаешь на сносях? — спросила Валька.       — А я работаю по гражданско-правовому договору, мне можно, — ответила Марина. — Это еще хорошо, что тебя не спрашивали про разницу между ГПХ и ТК.       — Сдала — и ладно, можно плюнуть на все, забыть, забить, — сказала Валька. — Ладно, пошла я. Не ждала, конечно, тебя увидеть на этом цикле.       — Что поделать, разные встречи бывают в нашей жизни, — произнесла Марина и подумала: «Я тоже тебя увидеть не ожидала».