Часть 57. Бартер

      В больнице Ульяна и отдыхала, и скучала по детям одновременно. С одной стороны, ничего ужасного в месяце или даже больше в «Брусничке» она не видела. Как детский лагерь — вон, старшие уже ездили по социальной путевке, разве что лагеря обычно делают в пригороде, а «Брусничка» располагалась в спальном районе города, хоть и не самом отдаленном. Да и одна из воспитательниц детского сада рассказывала, как она до переезда работала в «Яблоньке» — другой «распределитель», как она его называла. Сейчас же — один из филиалов «Бруснички». Говорила, что дети обычно плакали дважды: когда прибывали и когда убывали. Рассказывала, что даже ночью обычно спать не ложилась: во-первых, не разрешало руководство, во-вторых, для успокоения души надо было ходить и проверять, все ли хорошо, не нужно ли кого-нибудь отлавливать в коридорах и возвращать обратно в спальню. О работе в детском саду отзывалась просто: главное зло — это родители, а не дети, но в «Яблоньке» в отсутствие родителей есть тысяча других минусов. Каких — Ульяна не спрашивала, но по мыслям между строк догадывалась, что один из самых серьезных — это «привязываться нельзя, быть роботом трудно».       В целом, возвращение Дашки домой решило бы все проблемы: можно разрешить дочери не ходить в школу и она бы ухаживала за всеми остальными. Да, в целом, возиться пришлось бы только с тремя младшими, шестилетка и уж тем более семилетка сами бы себя обслужили. Вот только семилетний пацан вряд ли бы смог готовить на всех, поэтому «Брусничку» Ульяна считала неплохим вариантом развития событий.       Еще ей звонил бывший муж. Предлагал забрать детей в деревню. Однако Ульяна догадывалась, что вернуть их обратно ей бы не удалось совершенно. Поэтому от такого варианта пришлось отказаться. Родители, если бы узнали, в каких условиях растут внуки, тоже вполне могли не отдать их обратно. А, может, просто бы не взяли — зачем им такая проблема под старость лет?       Ульяна взяла телефон. Написала сообщение Дашке:       «Дашка, не обижайся. Давай встретимся?»       Подождала пять минут, посмотрела — сообщение не прочитано. Через полчаса взглянула — ничего не изменилось. Плюнула, позвонила — нет ответа.       «Ну ты совсем охренела», — подумала Ульяна.       Немного подождала, снова позвонила.       — Чего трубку не берешь? — спросила Ульяна.       — В школе, — честно ответила Дашка.       — Дашка, ты на меня не обижайся, — продолжила Ульяна. — Давай встретимся.       — Я к тебе жить не пойду, — сказала Дашка. Услышала шепот одноклассника, хихикнула, повторила. — Пошли в «Мир детства»?       — Ну если у тебя столько денег есть — пошли, — удивилась Ульяна. — У меня нет.       — Ну и у меня нет, — ответила Дашка.       — Ну и все, — сказала Ульяна. Подумала, добавила. — Приезжай, повеселишь хоть меня.       — Не, — сразу же сказала Дашка. — Не хочу.       Разговор подошел к концу. Ульяна слегка огорчилась, а потом, вспоминая, что она наслаждается тишиной и всего лишь тремя соседками по палате, причем взрослыми, которые сами едят и вытирают себе заднее место, отложила телефон и снова начала вслушиваться в столь приятную тишину.       В «Мир детства» Дашку водила Марина. За компанию: посчитала неправильным развлекать только Витю. Ирина Константиновна, сроду не слышавшая о подобном парке развлечений, дала денег на билет для внучки, но не пошла сама — не было особенного желания, да и взрослый билет тоже стоил денег, пусть и небольших.       Дашка раз шесть прокатилась на цепочной карусели, пока ее не укачало. Да, детский вариант, но тоже неплохо. Потом пошла в бассейн с шариками, полазила по лабиринту, снова пару раз прокатилась на карусели. Немного отдохнула, пошла в веревочный парк. Прошла мимо мастер-классов с каким-то рукоделием — не от хорошей жизни парятся сами, когда были бы деньги — все можно купить на барахолке или в магазине, а «уникальность» и «душа» — это утешения для бедных. Потом пошла в тир, который оказался световым.       — Даша, я когда-нибудь тебя свожу на пневматику, — произнесла Марина, видя огорчение Дашки.       Потом была виртуальная реальность, детский боулинг.       — А на другой праздник на «человеческий» боулинг свожу, — сказала Марина, понимая, что ряд развлечений Ирина Константиновна не знает из-за возраста.       Уже вечером, вспоминая более чем насыщенный день, Марина сказала Молохину:       — Надо бы летом свозить бедную девочку куда-нибудь, не в составе детской группы. Потому что знаю я, как водят группы, а тем более детские. «Так, пришли, посмотрели, все, идем». А так можно было бы потихоньку, не спеша, все осмотреть.       — Вы, Марина Исаевна, мне на шею еще одного ребенка вешаете, до свадьбы я знал про вас и Витю, а тут, оказывается, еще какая-то девочка вылезла, — пошутил Молохин.       — Нехорошо, что бедная девочка в свои двенадцать лет практически ничего в жизни не видела, — ответила Марина.       — Будете в состоянии — везите этим летом куда угодно, что я, против? — удивился Молохин. — Как говорится, вы хотели девочку — вот вам и девочка.       — Боюсь, этим летом я и на санаторий с вами не смогу решиться, — произнесла Марина.       Дашки стало в ее жизни чуть многовато, но, с другой стороны, Марину это не огорчало. Видеть девочку раз в пару недель и несколько раз между этими встречами отвечать на какие-то сообщения по телефону было нетрудно, зато Марина ничуть не сомневалась, что делает доброе дело — показывает той, которая нуждается в помощи, каким разнообразным бывает мир.       «Марина, простите, я не буду с малы́м нянчиться», — однажды пришло на телефон сообщение.       Марина несколько опешила. Потом вспомнила разговор с Молохиным, ответила:       «А я и не предлагала».       «Ну я же должна отплатить вам своими услугами», — пришло следующее сообщение.       «Я такого не говорила», — набрала Марина. Немного подумала, отправила вдогонку: «Детям работать не положено».       Ответа не было. При следующей встрече Марина, подумав, все же, сказала:       — Даша, да что за меркантильность такая? Я тебя просто так развлекаю, потому что все равно Витю веду.       — Спасибо вам, Марина, — немало обрадовавшись, ответила Дашка.