День 1.

As the World Caves In — Matt Maltese.

«And here it is, our final night alive»

Грейс Эверетт. 17 лет. Апластическая анемия. Смерть в 4:17. В 4:26 из палаты вышел врач. Он начал что-то говорить. Спокойно. Тихо. Правильными медицинскими словами. Наверное, очень важными. Но позже никто из них так и не смог вспомнить ни его лица, ни хотя бы одной фразы, сказанной им. Самира бессильно сползла по стене прямо на пол. Белая блузка мгновенно испачкалась о больничную пыль, волосы были растрёпаны, тушь размазалась под глазами, но ей впервые было всё равно на это. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Будто внутри неё резко выключили свет. Дарси заплакала сразу. Телефон выскользнул из её дрожащих пальцев и с глухим стуком ударился о плитку. Она пыталась вдохнуть, но каждый вдох превращался в новый всхлип. Казалось, её сейчас просто вывернет от боли наружу. Эдвин закрыл лицо руками. Его плечи дрожали. И почему-то на губах всё ещё оставалась та ужасная и сломанная улыбка человека, который не понимал, как правильно реагировать на чужую смерть. Деймон резко ударил кулаком по стене. Раз. Второй. Третий. Костяшки снова разбились в кровь. — Нет… нет, блять… нет… Он что-то кричал врачу. Что-то злое. Отчаянное. Будто если накричать достаточно громко — смерть передумает. А потом резко сорвался с места и ушёл куда-то по коридору. Никто не стал его останавливать. Тайлер продолжал смотреть на дверь палаты. Не двигаясь. Не моргая. Будто ждал, что она откроется в любую секунду. Что Грейс выйдет оттуда с привычной улыбкой и скажет: «Господи, вы бы видели свои лица.» Но дверь оставалась закрытой. А мама Грейс словно исчезла куда-то следом за дочерью. Лицо стало пустым. Совершенно неживым. Она всё ещё держала в руках серую толстовку Грейс, прижимая её к груди так, будто это могло вернуть тепло. За окном медленно светлело. И это было почти жестоко. Потому что мир продолжал жить. На улице начиналось утро. Кто-то покупал кофе по дороге на работу. Кто-то ругался в пробке. Кто-то выгуливал собаку. У кого-то родился ребёнок. Кто-то целовался на автобусной остановке. А Грейс больше не существовало. Следующий день выдался удивительно тёплым. Солнечным. Почти весенне-счастливым. На улице щебетали птицы. Где-то рядом с кладбищем кто-то косил траву. Ветер лениво шевелил молодые листья деревьев. Это казалось неправильным. Будто сама природа не поняла, что произошло. Похороны организовали слишком быстро. Слишком взрослые слова. Слишком много документов. Слишком много чужих голосов. И слишком мало времени, чтобы осознать: Грейс действительно умерла. Никто из них так и не увидел её, когда тело перевозили из морга. Полдень. Серое кладбище. Чёрная одежда. Старый священник читал молитву тихим уставшим голосом, провожая юную душу в последний путь. Гладкий тёмный гроб уже стоял в земле. Крышка всё ещё была открыта. Но никто долго не решался подойти. Самира стояла неподвижно. Сегодня она была впервые без макияжа. С красными глазами. С искусанными губами. С неровной кожей. Она выглядела не как «идеальная Самира». А как человек, которого сломали. Деймон курил за оградой кладбища дрожащими руками, пока его не попросили убрать сигарету. Он даже не спорил. Просто молча затушил её. Дарси всё время держалась рядом с Эдвином, будто боялась упасть, если отпустит чей-то рукав. Тайлер смотрел только в землю. Потому что если поднять глаза — придётся увидеть гроб. Когда священник закончил, наступила тишина. Та самая страшная тишина, в которой нужно прощаться. Каждый должен был бросить землю вниз. Но никто не двигался. Первой пошла Дарси. На негнущихся ногах. Она взяла маленькую горсть земли и, стараясь не смотреть вниз, всё-таки мельком увидела лицо Грейс. Слишком бледное. Слишком неподвижное. Будто это была вовсе не она. Дарси резко отшатнулась и почти бегом ушла к ближайшему дереву. Её тошнило. Следом подошёл Эдвин. Он пытался держаться нормально. Даже сейчас. Даже здесь. Но его фальшивая улыбка треснула почти сразу. Глаза предательски защипало. Он быстро бросил землю вниз — слишком резко, почти зло — и отвернулся. Тайлер подошёл к краю ямы третьим. И замер. Очень долго смотрел вниз. На Грейс. На её руки. На волосы. На тональный крем, которым кто-то пытался скрыть синяки даже после смерти. Будто мир всё ещё заставлял её выглядеть «нормально». Слёзы покатились по его щекам совершенно бесшумно. Он дрожащими пальцами достал из кармана фотографию. Ту самую. С крыши. Грейс как-то нежно смотрела прямо в объектив там, сидя против ветра, а он даже тогда видел, как ей плохо. И ничего не сделал. Тайлер бросил фотографию вниз вместе с землёй. И только после этого смог отойти. Деймон подошёл почти сразу следом. Хотя ещё утром говорил, что вообще не придёт. Сегодня на его лице не было привычной злости. Только усталость. И что-то глубоко разбитое внутри. Разбитой рукой он зачерпнул большую горсть земли. Постоял секунду. А потом тихо бросил вниз. Будто извиняясь. Самира так и не смогла подойти одна. Эдвин поддерживал её под локоть, пока она почти слепо шла к краю. Но когда увидела Грейс — резко остановилась. И просто расплакалась. Некрасиво. Нетихо. Несдержанно. По-настоящему. Эдвин молча бросил землю вместо неё. Последней подошла мама Грейс. Она долго стояла на краю могилы. Такая маленькая рядом с этим огромным чёрным провалом в земле. Потом медленно опустилась на колени. И только тогда все поняли самое страшное: она до сих пор не плакала. В её руках была старая детская игрушка Грейс — маленький плюшевый кролик с оторванным ухом. Женщина осторожно положила его в гроб. Словно укладывала дочь спать. А потом наконец бросила вниз горсть земли. Через несколько минут крышку начали закрывать. Глухой звук дерева ударил по нервам сильнее любых слёз. Это был конец. Настоящий. Когда люди начали медленно расходиться, мама Грейс вдруг тихо позвала их: — Подождите… пожалуйста. Они обернулись. А она стояла рядом с могилой, всё ещё сжимая платок в дрожащих пальцах. — Грейс… оставила кое-что для вас. Никто не ответил. Но никто и не ушёл. Квартира встретила их тишиной. Невыносимой без неё. На кухне всё ещё стояла кружка с недопитым чаем. На спинке стула висела её кофта. А у входа — кеды, в которых Грейс собиралась пойти в школу. Казалось, она просто вышла куда-то на пару минут. И сейчас вернётся. Мама Грейс долго молчала, прежде чем подойти к её комнате. Открывать дверь было страшно теперь. Внутри всё осталось таким же. Полароиды на стенах. Разбросанные маркеры. Мягкий плед. Запах клубничного шампуня. На столе лежал уже другой маленький конверт. Не тот что был в больнице. Мама дрожащими руками открыла его.

«Мам.

Прости ещё раз.

Пожалуйста, отдай ребятам коробку.

Она под кроватью, помнишь?

Только откройте вместе, ладно?

И проследи, чтобы Деймон ничего не сломал.

Люблю тебя.»

У мамы Грейс впервые сорвался всхлип. Она подошла к не застеленной кровати. Достала большую светлую коробку, заклеенную цветными наклейками. Сверху знакомым почерком было написано:

«Открыть вместе.

И не смейте реветь, идиоты.»

Несколько секунд никто не двигался. Коробка стояла на кровати Грейс — светлая, обклеенная дурацкими наклейками со звёздами, лягушками и какими-то смайликами, которые она обожала. Слишком «живая» для комнаты мёртвого человека. Самира стояла у окна, обняв себя руками. Дарси сидела на краю стула, опустив голову. Эдвин молча смотрел в пол. Тайлер замер возле книжной полки. А Деймон вообще не хотел заходить в комнату, но всё равно вошёл последним. Мама Грейс осторожно вытерла глаза и тихо сказала: — Она готовила это давно. От этих слов воздух в комнате стал ещё тяжелее. Дарси первой потянулась к коробке. Очень осторожно. Будто внутри лежало что-то хрупкое. Или чьё-то сердце. Скотч тихо затрещал под пальцами. Крышка открылась. Сверху лежала папка с фотографиями с подписью «Для них». Там было сотни фотографий. Полароиды. Обычные снимки. Распечатанные кадры с телефона. Некоторые были смяты. Некоторые подписаны яркими маркерами. На некоторых остались следы пальцев и потёртости. Грейс была практически везде. Но больше всего фотографий было с ребятами: Вот Самира спит на парте, закрыв лицо учебником. Вот Деймон курит за школой и показывает средний палец прямо в камеру. Вот Эдвин смеётся так сильно, что почти падает со скамейки. Вот Дарси держит подгоревшее печенье и выглядит так, будто сейчас умрёт от стыда. Вот Тайлер смотрит куда-то в окно автобуса, даже не подозревая, что его фотографируют. А вот они все вместе. В парке. На крыше. В каком-то магазинчике. У пруда. В коридоре школы. На той самой заброшке. Счастливые. Дарси дрожащими руками перевернула один из полароидов. Сзади почерком Грейс было написано:

«Дарси выглядит как испуганный кролик. Очень мило.»

Дарси резко закрыла рот ладонью, пытаясь не расплакаться снова. Эдвин поднял другую фотографию. Там Самира кричала на него за то, что он пролил кофе ей на кроссовки. На обороте:

«Они обязательно поженятся. Я гений.»

— Господи… — Эдвин нервно засмеялся сквозь слёзы. Самира тут же ткнула его локтем в плечо. — Даже после смерти она издевается. Но голос дрогнул. Деймон молча перебирал фотографии. Очень медленно. На одной он сидел на школьном подоконнике, разбитый после драки. Кровь на губе. Усталые глаза. И та самая чёртова куртка, которую Грейс тогда стащила у него. Сзади было написано:

«Ты всегда выглядишь так, будто ненавидишь весь мир.

Но я знаю, что это не так.»

Деймон резко отвёл взгляд. Пальцы дрогнули. Тайлер почти не двигался. Он смотрел на снимок с крыши. Именно тот снимок, перед которым Грейс стащила у него жвачку. Там они были вдвоём. На обороте неровно было написано:

«Спасибо, что замечал.»

У него перехватило дыхание. А потом Дарси вдруг тихо сказала: — Тут ещё фотографии… Внизу коробки лежал отдельный альбом. Не с ними. С мамой. Вот маленькая Грейс сидит у неё на плечах. Вот они вместе готовят торт. Вот мама спит на диване после работы, а Грейс фотографирует её украдкой. Вот они смеются на кухне. Вот селфи из больницы — давнишнее, ещё когда Грейс было пятнадцать. На обороте последней фотографии было написано:

«Мама всегда думала, что не умеет быть хорошей матерью.

Но если бы мне дали выбрать заново — я бы всё равно выбрала её.»

Мама Грейс сломалась именно на этой фотографии. Она закрыла лицо руками и впервые заплакала. Так, будто внутри наконец треснуло всё, что держалось эти дни в её сердце. Самира сразу подошла к ней первой и крепко обняла. Потом Дарси. Потом Эдвин. Даже Деймон неловко опустился рядом, не зная, куда деть руки. Только Тайлер остался сидеть возле коробки. Потому что заметил под фотографиями ещё кое-что. Тёмно-синий дневник. Потрёпанный. С дурацкими наклейками. И выцветшей надписью маркером:

«если вы это читаете — значит я всё-таки облажалась.»

У Тайлера задрожали пальцы. Он осторожно открыл первую страницу, тихо зачитывая.

21 сентября.

«Сегодня мне сказали слово “апластическая анемия”. Звучит как название инди-группы, если честно.

Мама плакала в туалете больницы и думала, что я не слышу.

А я услышала.

И тогда впервые испугалась, что могу не успеть стать взрослой.»

В комнате стало тихо. Слишком тихо. Затем Тайлер быстро перелистнул несколько страниц. Как-то очень нервно.

5 февраля.

«Если я всё-таки умру раньше времени — надеюсь, мои друзья будут иногда смеяться, вспоминая меня.

Не хочу быть человеком, которого вспоминают только через слёзы.»

Дарси снова заплакала. Эдвин отвернулся к стене. А Деймон резко вышел из комнаты. Потому что больше не мог дышать здесь нормально. Под дневником лежал ещё один лист. Список. Длинный. Больше того, который Дарси видела в школе. Некоторые пункты были зачёркнуты. Некоторые — нет.

1. Найти друзей, которые останутся со мной надолго

2. Сделать фото всех вместе.

3. Поцеловать Тайлера хоть раз (хотя бы в щёку).

4. Сходить на крышу с Тайлером.

5. Увидеть море зимой.

6. Сходить ночью на заброшку с друзьями.

7. Подружить Самиру и Эдвина хотя бы немного.

8. Научить Деймона говорить о чувствах. (почти невозможно, хаха)

9. Попробовать печенье Дарси ещё раз.

10. Научить Дарси спорить и отстаивать свои чувства.

11. Танцевать под дождём.

12. Дожить до выпускного.

13. Отпраздновать Выпускной.

14. Научить Эдвина быть самим собой.

15. Сделать фото где улыбаются все

16. Научить Самиру любить себя.

17. Встретить рассвет.

18. Научиться водить.

19. Съездить куда-нибудь всем вместе.

20. Убедить Тайлера перестать смотреть на меня так, будто я исчезну. не смогу

21. Снова увидеть снег.

22. Чтобы после моей смерти они всё-таки остались вместе.

23. Не стать для мамы самым страшным воспоминанием.

24. Отпраздновать свой день рождения.

25. Попробовать жить не боясь смерти хотя бы неделю.

26. Поехать к морю с Самирой.

27. Устроить пикник ночью.

28. хочу никогда не расставаться с ними

На последнем пункте Самира закрыла рот рукой, словно не давая себе закричать. Эдвин медленно сел прямо на пол. Дарси громко плакала. А Тайлер вдруг понял самое страшное. Грейс действительно знала. Знала уже очень давно. И всё это время продолжала улыбаться.