Глава 16. Бессмертная Луна

      Вечером третьего августа Кристина вышла погулять во двор. Он всё так же пустовал. И хорошо: Кристина не любила шум А там, где детские площадки, — всегда будет шумно. Но соседские дети не успели вернуться с каникул. Лишь возле деревьев сидела молодая женщина с коляской.       Кристина присела на старые железные качели и набрала номер Кати. С тех пор как они в последний раз виделись, Кристина не звонила: стеснялась. Но решила всё же рискнуть: она ведь сама предложила обменяться номерами, а значит, должна быть рада и даже ждать звонка Кристины.       Катя сняла трубку после первого же гудка. — Алло? — жизнерадостно сказал знакомый голос. — Катя? Привет. Это Кристина, — неуверенно проговорила девочка. — Привет-привет, Крис, — невозмутимо отозвалась Катя. — Как жизнь? — Ну, мы с родителями вчера ездили шить мне школьную форму. — В смысле, прям шить? — Да, мама хочет мне специально заказать. У неё подруга швея, с ней дешевле. — Крутяк. Мне никогда ничего на заказ не шили... — Вот, а пока мама осталась с этой подругой общаться, а мы с папой пошли в луна-парк. Мама потом как узнала — сильно ругалась, потому что папа мне купил чипсы, а она мне их никогда не разрешает... — Не завидую тебе, Крис, — чистосердечно сказала Катя. Судя по звуку, она сама как раз чем-то хрустела. — А у тебя как дела? — спросила Кристина. — Ничего. Тухляк сегодня весь день. Ничего делать не хочется. — Почему? — Та честно — надоела мне уже эта дача хуже горькой редьки. Ещё в июне было прикольно, а сейчас, когда мы тут уже полтора месяца сидим... Всё интересное уже успели переделать. Хочу домой... — А как котята? — Кое-кого уже соседям отдали. Но в целом мы думаем её кастрировать этой осенью. — Что-что сделать? — Ну, кастрировать — значит, сделать ей такую операцию, после которой она уже не сможет рожать котят. — А зачем? — Ну, Крис, смешная ты. Потому что чтобы потом не возиться с тем, чтобы решать, куда этих котят пристраивать. — Понятно, — Кристина стала медленно раскачиваться на скрипящих качелях, опалённых тёплыми лучами заката. — Как настрой? В школу вообще хочешь? — неожиданно спросила Катя. — Нет, — честно ответила Кристина. — А что так? — Я не люблю, когда все шумят и кричат. У нас такой двор, что дети часто играют в шумные игры, и в школе будет точно так же. — А я думала, все первоклашки хотят в шкалку, пока не знают, что это такое. Я вот хотела. А сейчас тоже не хочу. — А ты в какой класс идёшь? — В девятый уже. — Ого... — Да ты не парься так, Крис. Привыкнешь. — Кать, а ты случайно не будешь со мной в одной школе? — наивно спросила Кристина. — А ты уже знаешь, в какой ты? — Давно знаю. У нас на Николаевской дороге, в двадцать третьей. — Ох, Крис, ну тут уж, конечно, развела нас судьба. Я в десятую хожу. Это на ближней Молдаванке...

***

«Незнайку на Луне» Кристина с горем пополам дочитала. Но ей всё казалось, что в память о дедушке одного только этого недостаточно. Подумав хорошенько, что ещё она может сделать, Кристина нашла тот блокнот на замочке, который мама подарила ей в тот ужасный день на танцах, она понемногу каждый вечер (вот уже четвёртый подряд) записывала те лунные истории, которые ей рассказывал дедушка. Их было много, очень много. Некоторые из них Кристина даже и не помнила. И поэтому она старалась записать всё, что ей запомнилось; а то так ведь можно и всё позабыть, если не записать.       Историй этих было великое множество, и Кристина записывала по одной-две за вечер. Писала она вполне неплохо: с детскими ошибками, конечно, но быстро и уверенно. Писать её научили в четыре года на специальных детских занятиях, куда мама одно время водила её. Поэтому к школе она была точно готова.       После разговора с Катей она как раз села писать. «Лунная история № 8, — старательно давила на блестящую оранжевую ручку девочка, — кокда кто-то умирает, ево душа может улететь туда куда захочит. Поэтому после тово как Колобка сьела лиса, он не умир насовсем: он проста улител на Луну. Он так захотел. А захотел он именно на Луну потому что она такая жэ круглая как и он сам...»       Кристина хорошо помнила этот рассказ. Это была одна из самых первых лунных историй в её жизни. Когда она была совсем маленькой и очень огорчилась и расплакалась из-за сказки про Колобка, дедушка, пытаясь её утешить и зная её детскую любовь к Луне, рассказал такое продолжение. С тех пор прошло уже три или четыре года, большой срок для семилетнего ребёнка. Но Кристине до сих пор хотелось верить, что так оно и было: слишком уж злым и несправедливым ей казался официальный финал.       Луна в этот вечер вышла со стороны железной дороги. Она убывала. Идти на улицу было ненужно: небесную подругу видно и из окна. Кристина забралась с ногами на окно и тихо-тихо (Анастасия думала, что дочь уже спит, и разубеждать её в этом не хотелось) поздоровалась: — Здравствуй, Луна, — Кристина улыбнулась, глядя на свою самую верную собеседницу, — как ты? Вижу, ты стареешь. Знаешь, Луна, я удивляюсь тебе. Вот, скажем, человек или животное когда рождается — сначала растёт, потом растёт, когда уже вырос — начинает стареть, и под конец — умирает. Навсегда. И больше не возвращается. А ты — возвращаешься, всегда... Растёшь, стареешь, исчезаешь, а потом — снова появляешься и растёшь с самого начала. Луна, ты бессмертная, да?       И Кристина будто услышала сказочный голос Луны в голове: «Может, и не совсем бессмертная, но вас всех точно переживу». — Знаешь, — продолжила девочка, — мне очень понравилась ты над морем. Ты мне всегда нравишься, но над морем гораздо интереснее, чем вот так над деревьями. Но идти туда было страшно. Я даже днём иногда боюсь одна на улице, а тут — ночью...       «Не бойся, — словно ответила Луна. Ответила беззвучно, но ясно и отчётливо, — я же с тобой. Пока я сверху гляжу за твоей дорогой — с тобой ничего плохого не приключится». — Я верю тебе, Луна. И мне очень хочется снова пойти на море ночью, чтобы поговорить с тобой там. Но всё-таки страшно. Да и мама... Она разрешает мне выходить говорить с тобой, когда тебя не видно из моего окна, но когда я так выхожу — она всегда следит за мной из окна и говорит стоять так, чтобы меня из окна было видно. А на море она меня ни за что не отпустит...       Более того, мама запретила Кристине пляж до конца лета. А Кристина ослушалась, и сейчас понимает, что хочет ослушаться ещё и ещё. Она не могла объяснить, но ей казалось, - нет, она точно знала, - что там, на ночном берегу, её ждёт новый, волшебный и неизведанный мир. Мама этого абсолютно точно не поймёт, поэтому Кристина ей не рассказывает и о касательстве запрета... Мама сказала, что не повезёт Кристину в этом сезоне на пляж сама. Но она ничего не говорила о том, можно ли идти туда без неё!       Да, но мама всё равно не обрадуется, если узнает. И это мягко говоря. А вообще-то, она будет в ужасе...       А значит, нужно подумать, как сделать так, чтобы, когда Луна взойдёт со стороны моря и Кристина пойдёт на побережье, мама об этом не узнала.