Капкан на волка

На следующее утро Айден ушла ещё до того, как серый туман успел поредеть среди чёрных стволов. Эбби проснулся от резкого, холодного сквозняка — дубовая дверь была приоткрыта. На массивном деревянном столе вместо завтрака лежал его зазубренный охотничий нож, портупея и три запасных патрона для револьвера. Рядом на клочке пожелтевшей бумаги её корявым, рваным почерком было выведено всего несколько слов: «Проверь три капкана на южной просеке. Вернусь к ночи. Если кто-то попался — добей». Это была его первая самостоятельная проверка. Его первый настоящий экзамен без присмотра. Парень молча поднялся с матраса. Его тело уже привыкло к весу огромной военной куртки Айден, которая теперь сидела на нём как родная броня. Он застегнул портупею, проверил тяжесть ножа на поясе и без единого колебания шагнул за порог, растворяясь в удушливой сырости Опасного Леса. Лес встретил его звенящей, мёртвая тишиной. Эбби шёл уверенно, его армейские ботинки бесшумно сминали замерзший мох — уроки Айден въелись в его подсознание намертво. Он чувствовал себя частью этой туманной чащи. Прошлая жизнь, школа, Оливер — всё это казалось блеклым, фальшивым сном. Реальностью был только этот холодный воздух и рукоять ножа, приятно холодящая ладонь. Первые два капкана на южной просеке оказались пустыми. Ржавое железо послушно замерло среди прелой листвы, ожидая случайную жертву. Эбби методично осмотрел их, поправил маскировку и двинулся дальше, к самому краю дальнего болота, где был спрятан третий, самый крупный капкан. Ещё на подходе к цели парень замер, уловив тонким слухом чужеродные, ломающие лесной покой звуки. Тяжёлый, хриплый стон, скрежет металла о камни и отчаянное, грязное ругательство. Эбби бесшумно опустился на одно колено за поваленным стволом гнилой ели, аккуратно раздвинув ветки папоротника. В третьем капкане сидел человек. Это был крепкий, взрослый мужчина в камуфляжной куртке — судя по всему, заезжий охотник-браконьер или поисковик, который решил попытать удачу в Опасном Лесу. Его левая нога была намертво зажата огромными ржавыми зубьями капкана, кость была раздроблена, а земля вокруг обильно пропиталась тёмной, дымящейся на морозе кровью. Мужчина обессиленно полулежал на боку, пытаясь поддеть стальные дуги ржавым ломиком, но железо Айден держало намертво. Заметив шорох ветвей, мужчина резко вскинул голову. Его бледное, покрытое каплями пота лицо исказилось от дикой надежды. Он разглядел под огромной курткой худого, бледного подростка. — Парень! Эй, малец, сюда! — хрипло, захлёбываясь от боли, закричал чужак. — Помоги... Господи, я думал, мне конец! Я из города, я ищу пропавшего школьника тут... Помоги разжать эту чертову хреновину, у меня в рюкзаке аптечка. Я вытащу нас отсюда, я отведу тебя домой, к людям! «Домой. К людям». Эти слова отозвались в сознании Эбби мертвенным, жутким ехом. Туда, где его избивали до полусмерти? Туда, где посреди кухни висела его мёртвая мать? Туда, где все трусливо отворачивались, делая вид, что его не существует? Этот человек предлагал ему вернуться в ад, который Эбби с таким трудом похоронил внутри себя. Эбби медленно поднялся во весь рост. Его пустой, остекленевший взгляд из-под надвинутого капюшона был абсолютно неподвижен. Он не произнёс ни слова. Парень плавно потянул из ножен зазубренный охотничий нож. Сталь зловеще блеснула в сером тумане. Мужчина на секунду замолчал, его торжествующий взгляд наткнулся на этот мёртвый блеск глаз подростка. Улыбка сползла с его лица, уступая место первобытному, леденящему ужасу. Он понял, что перед ним стоит не жертва. Перед ним стоял порожденный этим лесом палач. — Ты... ты чего, парень? Ты спятил?! Убери нож! — закричал мужчина, судорожно пытаясь отползти назад, но капкан мертвой хваткой удерживал его раздробленную ногу. Эбби сделал три размеренных, неторопливых шага вперёд и резко ринулся вниз, сокращая дистанцию. Убить из револьвера было легко — один щелчок, вспышка, и расстояние делало всю грязную работу за тебя. Холодное оружие не прощало такой отстранённости. Здесь всё было иначе. Эбби замахнулся, целясь прямо в шею, но мужчина, ведомый диким инстинктом выживания, успел перехватить его худые запястья своими огромными, мозолистыми ладонями. Нож замер в считанных сантиметрах от его горла. Чужак оказался невероятно сильным. Превозмогая боль в сломанной ноге, он с ревом рванул Эбби на себя, пытаясь повалить его на землю и сломать шею. Они покатились по мокрому, окровавленному мху. Это была грязная, яростная и потная возня. Мужчина хрипел Эбби прямо в лицо, от него пахло дешевым табаком, перегаром и животным страхом. Он изо всей силы давил на руки парня, пытаясь выбить нож, его пальцы до крови впивались в воспалённые запястья Эбби, срывая едва затянувшиеся корки от кандалов. Дикая боль прошила тело парня, но это лишь сильнее разожгло его внутреннее, безумное пламя. Эбби дико, по-животному оскалился. Больше не было слабого школьника. Преодолевая сопротивление тяжелого взрослого тела, Эбби извернулся и со всей силы ударил мужчину головой прямо в переносицу. Раздался хруст, чужак на мгновение взвыл, ослабив хватку, и этой секунды Эбби хватило. Парень перехватил нож поудобнее и с глухим рыком всем весом своего тела обрушил лезвие вниз. Сталь с тяжелым, вязким сопротивлением вошла в грудную клетку мужчины, пробивая куртку и плоть. Эбби отчетливо почувствовал ладонью, как лезвие скрежещет по ребрам, как вибрирует рукоять от судорожных ударов чужого сердца. Мужчина дико округлил глаза, его пальцы судорожно вцепились в рукава куртки Айден, пытаясь оттолкнуть парня, но Эбби не отступал. Он давил на нож обеими руками, наваливаясь сверху, вкладывая в этот нажим всю свою ненависть к человеческому роду, всю свою обиду и боль. Чужак захрипел, изо рта хлынула густая кровь, окрашивая замерзшую траву. Его сопротивление становилось всё слабее, пальцы бессильно заскользили по плотной ткани парки и наконец обмякли, упав на землю. Мужчина замер, его остекленевшие глаза уставились в серое небо Опасного Леса. Эбби тяжело, хрипло дышал через рот, сидя верхом на затихшем теле. Его руки, лицо и полы куртки были полностью залиты чужой, горячей кровью, от которой в морозном воздухе поднимался густой пар. Его мелко трясло от колоссального напряжения, но внутри, на самом дне сломанного разума, воцарился абсолютный, идеальный покой. Парень с трудом выдернул зазубренное лезвие из груди мертвеца, вытер его о камуфляж убитого и аккуратно вернул в ножны. Он не собирался оставлять здесь всё это. Лес не прощал расточительности. Преодолевая слабость в ногах, Эбби поднялся и принялся за работу. Сначала он нагнулся и нажал на тяжелый стальной рычаг капкана, освобождая окровавленную, раздробленную ногу мужчины из ржавых зубьев. Затем он расстегнул камуфляжную куртку покойника и без капли брезгливости перебрал его карманы: забрал крепкий складной нож, пачку охотничьих спичек в непромокаемом коробке и тяжелый поисковый фонарь. Сняв с плеч мертвеца его плотный походный рюкзак, Эбби скинул туда все трофеи. Самым сложным оказалось тело. Мужчина был крупным и тяжелым, но в Эбби сейчас горел дикий, упрямый адреналин. Парень ухватил труп за лямки камуфляжного жилета, уперся ногами в скользкий мох и, натужно хрипя, поволок добычу за собой по земле. Тяжелая туша оставляла за собой широкий, размазанный багровый след на талом снегу, но Эбби не останавливался. Он тащил этот груз через чащу, через кусты и поваленные стволы, стирая пальцы в кровь, но упорно продвигаясь к хижине. Для него это больше не был человек. Это была добыча, которую он добыл сам. Его законный трофей. Когда на опушке наконец показался темный силуэт избушки, Эбби уже едва держался на ногах от усталости, но на его испачканном кровью лице играла безумная, пустая улыбка. Он доволок тело до самого крыльца, бросил его у деревянных ступеней и сам бессильно привалился спиной к бревенчатой стене, тяжело ловя ртом холодный воздух. Он вернулся домой. И вернулся не с пустыми руками.