Часть 5

      Я лежала на койке в своем фургоне. За окном едва брезжил рассвет.              Новое утро. Новый день. Старые проблемы в виде трех клеток у леса. — Доброе утро, Трис, — сказала я потолку. — Угадай, кто сегодня доведет до сердечного приступа?       Потолок не ответил. И слава богу. Я села, свесила ноги с койки и потянулась за сапогами. Где-то там, за деревьями, меня ждал паук с мизантропией, змей с нарциссическим расстройством и сколопендра, которую я вчера мысленно уменьшила с "Билетера" до "Била". Просто "Билетер" было слишком длинно для того, чтобы мысленно орать это имя в панике.       Я встала, размяла плечи и толкнула дверь фургона.       Лагерь просыпался. У костра уже суетился поваренок. Двое мужчин катили бочку к оврагу. Где-то ржала лошадь.       Стоило мне сделать шаг навстречу новому дню, как он тут же намекнул возвращаться обратно. Судя по тому, что Карлос стоял прямо за дверью, новый день решил быть сногшибательным.       Из-за его спины, со стороны дальних клеток, донесся низкий утробный звук — не то рык, не то скрежет. Я невольно перевела взгляд туда. Сквозь еще не укрытую тканью решетку было видно, как сотрясается жилистое тело размером с молодого бычка. Карлос деликатно прокашлялся, привлекая к себе внимание. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня с таким выражением лица, которое мне откровенно не понравилось.       Я подавила желание сделать шаг назад и вместо этого подошла ближе. — Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Утро, — кивнул он. — Есть разговор.       Он развернулся и зашагал в сторону клеток, не дожидаясь ответа. Надеюсь, он не признается мне что вампир? Ему явно давно уже не семнадцать, но все же.       На ходу я начала замечать, что лагерь сегодня какой-то... напряженный. Мужчины у шатров не просто косились, а перешептывались между собой. Женщина у костра, та самая, что вечно поджимала губы, на этот раз смотрела на меня почти с сочувствием.       И вот это пугало по-настоящему. Если люди, которые меня терпеть не могут, вдруг начали жалеть, значит, дело дрянь.       Бросив взгляд на клетку с Билом, я тряхнула головой. Нет, все же поторопилась. Ничто не может быть хуже сколопендр. Только если их не две…       У крайней телеги Карлос остановился. Обернулся. Скрестил руки на груди. — Сегодня привезли еще одного монстра, — сказал он без предисловий. — И еще одну привезут к вечеру. Теперь ты отвечаешь за четверых. К вечеру, за пятерых. Жозе будет приносить больше мяса. Воду для них тоже подвозить начнут.       Я переваривала информацию. Вчера я едва не отключилась от страха перед одним Билетером, а теперь мне добавляют еще двоих. — Карлос, — сказала я медленно, — можно вопрос? — Спрашивай. — Почему вы расширяете зверинец? Труппа ведь, судя по всему, химер не жалует. Кто будет на них смотреть? Кто заплатит?       Карлос посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, будто решал, имею ли я право знать. Потом хмыкнул и опустил руки. — Мы остановимся у города через месяц, — сказал он. — Большой город. Ярмарка. Представления трижды в день. Публика там... специфическая. Любит все странное. Химеры — это главный номер. То, ради чего они приходят. Обычные шуты и акробаты их не интересуют. — То есть вы возите химер ради четырех дней представлений? — Шести. Мы стоим там шесть дней.       Я прикинула в уме: шесть дней представлений, а до этого недели пути. И все это время кто-то должен кормить химер, чистить клетки, следить, чтобы они не сдохли и не сбежали. Бизнес модель так себе, но я не экономист. Как по мне, это может окупиться только при очень щедрых зрителях. Или как минимум выйти в ноль, если… Кормить экспонат меньше положенного.       Черт. Я не должна в это лезть. — Еще вопросы?       Вопросов было много. Например: Почему их держат на цепях и в клетках, если они, по сути, главный актив? Кто такой директор и где он вообще? Почему, черт их всех дери, они держат их всех впроголодь? Но тон Карлоса ясно давал понять: лимит исчерпан. — Вопросов нет, — сказала я. — Хорошо. — Он достал из кармана еще один ключ и протянул мне. — Ключи от клетки. Кормить так же, как остальных. Порядок, на твое усмотрение, но я бы советовал начать с него. Пока не пришел в себя окончательно.       Я посмотрела на клетку. Искры в пустых глазницах медленно переместились и существо повернуло голову в мою сторону. Его очертаниями напоминало человека, но конечности, непропорционально длинные, вывернутые как у дикого животного, ломали эту иллюзию напрочь.       Его тело будто обтянули темно-серой кожей. Голова напоминала череп с волчьими очертаниями и была увенчана тремя рогами, спускающимися к затылку. Спутанные волосы спадали с головы, укрывая плечи подобно львиной гриве. Где-то в глубине темных глазниц тлели две тусклые искры. Они медленно переместились, Пьеро повернуло голову в мою сторону.       Я не отшатнулась. Кажется, мой запас страха на сегодня был уже исчерпан. Просто стояла и смотрела, как мужчина, в паре шагов от клетки, что-то помечал в своем потрепанном блокноте с таким видом, будто перед ним не хищный монстр, а сломанная телега. Пьеро лишь слегка оскалил клыки, когда он зачем-то решил пнуть по прутьям.       Не добившись особой реакции, Карлос захлопнул блокнот и повернулся ко мне. — Тогда желаю тебе удачного дня, Беатрис.       Он сухо кивнул на прощание и ушел. — Козел, — пробормотала я себе под нос.       В груди шевельнулось что-то среднее между злостью и брезгливостью. Я перевела взгляд на клетку. Пьеро не сдвинулся, сидел в той же позе что и раньше, поджав под себя неестественно длинные ноги, вывернутые под звериным углом, и смотрел в пустоту перед собой. Тлеющие искры в пустых глазницах едва пульсировали, то разгораясь, то угасая, как угли в прогоревшем костре. Пушистый, такой же неестественно белый, как и волосы, хвост был прижат к животу. Крепко. Почти судорожно. Так прижимают к себе раненую руку. Так собака поджимает хвост, когда напугана.       Я нахмурилась. Передо мной сидел монстр. Хищник. Тварь, способная переломить твой позвоночник пополам, если бы не прутья клетки. Тот, кто использует людей как пищу. И этот монстр прижимал к себе хвост, как испуганный ребенок свою плюшевую игрушку. — Да что ж вы все такие... — прошептала я и осeклась. Какие — "такие"? Голодные? Покалеченные? Доведенные до ручки?       Я вспомнила Джестера. Его ребра, проступающие под хитином. Арлекина, забившегося в угол собственных колец. Била, который просто смотрел на меня, пока я тряслась от ужаса, и даже не шевелился.       Никто из них не пытался на меня напасть. Джестер дернул лоток — но я сама была неосторожна. Арлекин шипел — но не бросался. Бил мог бы попытаться напасть, но просто стоял и смотрел.       А теперь вот это. Существо, которое во всём превосходило человека, безжизненно лежало в клетке, прижав к себе хвост.       Я глубоко вздохнула. Жозе еще не принес мясо, но ждать его сейчас казалось неправильным. Карлос сказал начинать с новенького, значит, начну.       У соседней телеги стояло ведро. Как удобно. Происки игры или кто-то решил проявить участие? Я подошла, взялась за ручку. Мясо выглядело так же, как вчера: крупные куски, белые прожилки, кое-где кости. Я вернулась к клетке.       Пьеро не шевелился. Только искры в глазницах чуть сместились, следя за каждым моим шагом. — Эй, — сказала я негромко. — Я принесла поесть.       Я нашарила край кормушки и вывалила мясо в лоток. Конструкция заскрипела, задвигаясь внутрь клетки. Я отдернула руку быстро. Урок Джестера не прошел даром.       Пьеро не бросился. Даже не шевельнулся. Только искры в глазницах дрогнули, когда лоток остановился в паре сантиметров от его поджатых ног. — Ну, — сказала я. — Давай. Завтрак.       Ничего. Тишина.       Я отступила на шаг. Потом еще на один. Уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг заметила: длинные, неестественно тонкие пальцы, вцепившиеся в собственный хвост, медленно разжались. Один. Второй. Коготь осторожно, почти нерешительно зацепил край ближайшего куска и подтянул к себе. И только убедившись, что я не буду отбирать, Пьеро начал есть.       Медленно. Почти беззвучно, если не считать влажного хруста костей. — Вот так, — прошептала я. — Хороший мальчик.       Искры в глазницах на секунду вспыхнули ярче, но он не поднял головы.       Я отступила еще на шаг, чувствуя, как что-то внутри сжимается. Не страх. Другое, что-то такое же щемящее. Нечто похожее на лёгкую нежность к зверю, который стал жертвой несправедливости.       Посмотрим, что вы все из себя представляете. Надо будет поискать хоть какую-то информацию в сети. Почему нигде не говорилось, что они были не лучше рабов? Даже хуже...       Возможно, мне стоит перестать быть настолько пассивной. Раз это все идиотская игра, то почему бы не пересмотреть степень своей свободы действий? Чего мне бояться — осуждения двоичного кода или их нападения?       Смешно.       Я заставила себя отвернуться и пойти к кухонной телеге. Жозе уже ждал — с двумя ведрами и привычным выражением лица "как же вы меня все достали". В принципе, я была с ним согласна. Поправив ведра в руках, я двинулась к знакомым клеткам.       С Джестером было почти буднично. Молча вывалила мясо, задвинула лоток и отдернула руку ровно до того, как он мог бы дернуть его с той стороны. Сегодня он не дернул. У кого-то хорошее настроение? Я саркастически приподняла бровь, глядя на его застывшее лицо, и продолжила заниматься своими делами.       Следущая на очереди клетка… Била. — Так, Трис, у страха глаза велики... — забормотала я себе под нос. — Он не такой уж страшный. Просто насекомое. Огромное... С множеством ног насекомое...       Глубоко вдохнув, я быстро откинула ткань, готовая в тот же миг закинуть еду в лоток. Если бы не одно но...       Огромная тощая фигура, изогнувшись в С-образной позе, быстро зашевелила лапками. Прямо на меня. А потом сорвалась с места. Пробежала по прутьям на бешеной скорости, сделала круг смерти моих нервных клеток и свернулась компактным клубком в углу.       Моя рука, слегка оцарапанная одной из его лап, так и застыла в воздухе. Я смотрела на царапину, тонкую алую полоску на коже, и не чувствовала боли. Только холод. Ноги онемели. Крик застрял в глотке.       Кажется, мне нужно прилечь...       Запас страха у меня исчерпан, ага. Накаркала.       Я опустилась на землю, наплевав на грязь, и легла на спину. Холод от почвы медленно пополз через одежду к лопаткам, к пояснице. Это немного помогало. Голова кружилась так, будто я вдохнула не один шарик гелия. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами все еще мелькали его бесчисленные, острые, мелькающие по прутьям лапки. — Сука... — собственный сиплый голос вызвал нервный смех. — Вот говорят же: поспешишь — людей насмешишь. Так какого черта я так торопилась?       Шелестящий звук заставил поднять взгляд. Черная пружина в углу клетки начала расправляться. Медленно, сегмент за сегментом. Антенны дрогнули и повернулись в мою сторону. Бил с любопытством смотрел на меня, распластавшуюся на земле. — Не-не-не, — быстро затараторила я, заметив его движение. — Прелесть моя, даже не думай сейчас ко мне подходить. Пожалей мое бедное сердце, я уже готова отправиться к праотцам...       Бил замер. Антенны качнулись — неужто прислушивается? Голова слегка наклонилась, совсем как у Джестера вчера, но без насмешки. Скорее с недоумением. Человек лежит на земле и разговаривает с ним. Наверное, такого он еще не видел.       Я заставила себя сесть. Голова все еще кружилась, но меньше. Земля под ладонями была холодной и твердой. Я сосредоточилась на этом ощущении — холодно, твердо, реально. Вдох. Выдох. — Ладно, — сказала я хрипло. — Давай попробуем еще раз.       Я поднялась на ноги. Медленно, очень медленно подошла к кормушке. Бил следил за каждым моим движением, но больше не бросался. Я вывалила мясо в лоток и задвинула его. Руки все еще дрожали, но я справилась.       Бил не шевельнулся. Просто смотрел на меня своими серебристо-белыми глазами на черной склере, и антенны его мелко подрагивали. — Вот, — сказала я. — Завтрак. Приятного аппетита. И, знаешь... прости, что напугала. Я не хотела.       Глупо извиняться перед химерой. Но слова вылетели раньше, чем я успела о них подумать. Интересно, они хоть понимают, что я им говорю?       Бил медленно моргнул. А потом опустил голову и принялся за еду.       Я выдохнула.       К клетке Арлекина я подходила с облегчением. Назовите меня предвзятой, но змеи красивые. И по-своему милые. Мне срочно нужна зоотерапия...       Змей лежал в углу клетки, свернувшись клубком. Чешуя все так же переливалась темным изумрудом, но сегодня кольца были уложены иначе, не так плотно, как вчера. Зеленые глаза встретили меня в щели между ними, едва я подошла. — Как дела у самой красивой змейки? — ласково спросила я.       Он не зашипел.