Стена между нами

Прошло около четырёх дней. Удивительно, но заточение в номере оказалось не таким ужасным, как тебе представлялось в первый вечер. Конечно, временами становилось скучно. Но ты быстро находила себе занятие. То готовила что-нибудь. То смотрела телевизор. То рисовала. То читала журналы, которые периодически притаскивала Вельвет. То просто сидела у окна, наблюдая за жизнью Пентаграм-Сити. Аластор исправно выполнял свою часть договора. Приносил продукты. Нужные вещи. Новости. И время от времени наведывался в отель, чтобы узнать, как обстоят дела с проверкой. К сожалению, хороших новостей пока не было. Небесные инспекторы всё ещё продолжали что-то вынюхивать. Поэтому тебе приходилось оставаться в укрытии. Не то чтобы ты сильно возражала. За эти дни номер уже начал ощущаться почти своим. Да и компания у тебя была... терпимая. В основном. По вечерам вы обычно ужинали вместе. Иногда спорили. Иногда просто занимались каждый своим делом в одной комнате. И как-то незаметно это стало нормой. Даже слишком нормой. Ночи тоже постепенно вошли в привычку. Поскольку кровать в апартаментах была одна, приходилось делить её на двоих. Правда, спали вы по разным сторонам. Максимально далеко друг от друга. Настолько далеко, насколько позволял размер матраса. И ситуация той ночи больше не повторялась. Никаких объятий. Никаких сонных разговоров. Никаких рук на талии. Ничего. Абсолютно ничего. Что было замечательно. Наверное. По крайней мере именно это ты говорила себе каждый вечер. И каждое утро. И вообще всегда. Потому что любые другие мысли были крайне подозрительными. Очень подозрительными. Поэтому ты их старательно игнорировала. Особенно когда случайно замечала, что перед сном взгляд сам собой ищет знакомый силуэт на соседней стороне кровати. Или когда ловила себя на том, что прислушиваешься к звуку открывающейся двери, ожидая возвращения Аластора. Или когда слишком радовалась, если он возвращался раньше обычного. Сегодняшний день мало чем отличался от предыдущих. Ты как раз заканчивала готовить ужин. В духовке запекалась курица с картошкой, наполняя номер аппетитным ароматом специй и чеснока. На кухонном островке уже стояла большая миска с салатом. Ты нарезала последний помидор, когда услышала, как открылась входная дверь. Затем знакомые шаги. — Что, как там? — спросила ты, даже не оборачиваясь. Аластор вошёл в студию и снял пиджак. — Всё как обычно. Ты отправила помидоры в салатницу. — То есть плохо? — Скорее утомительно. Он подошёл ближе и прислонился бедром к столешнице. — Они продолжают приходить каждый день в разное время. — Чтобы никто не мог подготовиться. — Именно. Ты вздохнула. — И? — Сегодня они даже решили заняться мной. Теперь ты всё-таки подняла взгляд. — В смысле? На лице Аластора появилась знакомая усмешка. — Спрашивали, где ты. — И что ты сказал? — Что понятия не имею. — Очень убедительно. — Благодарю. — И они поверили? — Разумеется нет. — Логично. Ты принялась заправлять салат. — Ещё что-нибудь? — О, конечно. Он театрально закатил глаза. — Затем меня спросили, не я ли писал письма. Нож в твоей руке замер. — Какие письма? — Те самые. — А. Ты тут же поняла, о чём речь. — И что ответил? — Что мне совершенно нечем заняться, кроме как писать письма. Т/И тихо хихикнула. — Представляю их лица. — О, дорогуша, это было великолепно. — Ты их бесил специально. — Возможно. — Аластор. — Хорошо. Да. Ты рассмеялась. Иногда тебе казалось, что он нарочно испытывает терпение окружающих. Всех окружающих. Без исключения. — Когда-нибудь тебя всё-таки прибьют. — Не сегодня. — Самоуверенно. — Реалистично. Ты покачала головой и вернулась к салату. На несколько секунд в комнате повисла уютная тишина. Слышалось только шипение духовки и стук ножа о разделочную доску. Ты решила добавить укроп в салат. — Кстати. Голос Аластора прозвучал неожиданно серьёзно. Ты сразу подняла голову. — Что? — Они начинают нервничать. — Кто? — Проверяющие. Улыбка медленно исчезла с твоего лица. — Почему? — Потому что прошло уже несколько дней, а результатов у них нет. Он скрестил руки на груди. — А такие личности очень не любят выглядеть глупо. Ты невольно нахмурилась. — Это плохо? — Это означает, что вскоре они начнут искать усерднее. Внутри неприятно кольнуло. Аластор заметил это сразу. — Однако. Ты вопросительно посмотрела на него. — Есть и хорошие новости. — Какие? Он кивнул в сторону духовки. — Если ты сейчас не достанешь курицу, то все наши проблемы закончатся сгоревшим ужином. Повисла секунда тишины. Из духовки подозрительно запахло жареным. — ЧЁРТ! Ты сорвалась с места. За спиной тут же раздался довольный смех Аластора. Поздним вечером ты вернулась из ванной. Волосы ещё были слегка влажными после душа. За окном мерцали огни Пентаграм-Сити, а в номере царила непривычная тишина. Последние дни ты старалась не думать о происходящем. Но иногда мысли всё-таки догоняли. Что будет дальше? Вернёшься ли ты вообще домой? Чем закончится вся эта история с проверкой? И что будет потом? С вами. С тобой и Аластором. От этой мысли внутри стало как-то особенно неспокойно. Ты забралась на кровать, подтянула колени к груди и уставилась в одну точку. Газета шелестнула. Аластор поднял взгляд. — Что за удручённый вид, дорогуша? — Да так. — Обычно это означает что-то совершенно противоположное. Ты промолчала. Несколько секунд он продолжал смотреть на тебя. — Я слушаю. Ты опустила взгляд. Слова дались неожиданно трудно. — Знаешь... иногда мне кажется, что я вообще никому не могу рассказать, что у меня на душе. Аластор ничего не ответил. Поэтому ты продолжила: — Будто всем и так хватает своих проблем. На несколько секунд повисла тишина. Потом он спокойно сложил газету. — Большинство проблем лучше решать самостоятельно. Ты замерла. — Что? — Жалость редко приносит пользу. Сердце неприятно кольнуло. Очень неприятно. Настолько, что ты даже не сразу нашлась с ответом. — Ясно. — Разве я не прав? Ты коротко усмехнулась. Но веселья в этом звуке не было ни капли. — Конечно. — Дорогуша... — Нет, всё нормально. Внутри уже начинало закипать. "Самостоятельно?" "Сама?" "То есть я сейчас жалуюсь?" "Серьёзно?" Несколько дней рядом. Несколько дней вместе. И вот это всё, что он смог сказать? Замечательно. Просто замечательно. — Т/И. — Всё хорошо. Ты легла на кровать и отвернулась к стене. Разговор был окончен. По крайней мере для тебя. За спиной некоторое время стояла тишина. Слишком долгая. Словно Аластор только сейчас понял, что сказал что-то не то. Но извиняться он явно не собирался. Да и ты не собиралась продолжать этот разговор. Поэтому просто натянула одеяло повыше. И сделала вид, что собираешься спать. Хотя сна не было ни в одном глазу. А где-то за спиной очень медленно сложили газету. На следующее утро ты проснулась всё с той же неприятной тяжестью где-то внутри. За ночь обида никуда не делась. Наоборот. Успела хорошенько укорениться. И чем больше ты вспоминала вчерашний разговор, тем сильнее хотелось обидеться ещё раз. Для профилактики. Поэтому, когда Аластор появился на кухне, ты уже стояла у плиты и жарила яичницу. — Доброе утро, дорогуша. — ... Ответа не последовало. Ты молча переложила завтрак на тарелки. Одну поставила перед ним. Вторую забрала себе. После чего села за стол. Тишина. Аластор посмотрел на тебя. Потом на яичницу. Потом снова на тебя. — Любопытно. Ты продолжила есть. — Обычно в ответ на приветствие люди хотя бы здороваются. Тишина. — Или угрожают. Тишина. — Или бросают в меня подушки. Тишина. Аластор приподнял бровь. Ты сделала глоток кофе. Очень заинтересованно рассматривая стену. Разговор на этом закончился. Но, судя по выражению его лица, что-то ему во всей этой ситуации не нравилось. Очень не нравилось. Следующий день прошёл примерно так же. И день после него. И ещё один. Если раньше номер наполняли постоянные перепалки, шутки и разговоры, то теперь ты словно поставила между вами невидимую стену.Глупо очень глупо ,но как оказалось в полне реально. Когда Аластор возвращался , ты молча разбирала принесённые продукты. Когда он рассказывал новости, отвечала короткими: — Понятно. — Угу. — Хорошо. Или вовсе уходила в другую комнату под предлогом каких-нибудь дел. Иногда предлог был настоящим. Иногда нет. Особенно нет. Потому что иногда ты уходила просто потому, что могла. И потому что всё ещё злилась. Очень по-женски. Очень нелогично. И абсолютно осознанно. Пусть помучается. В конце концов, ты тоже мучаешься. На третий день такого бойкота стало заметно, что происходящее начинает напрягать даже Аластора. А это уже было достижением. Он всё чаще провожал тебя задумчивым взглядом. Чаще замолкал посреди шуток. Чаще наблюдал. Словно пытался решить какую-то особенно сложную загадку. Вот только спрашивать напрямую не спешил. То ли из упрямства. То ли действительно не понимал причину. Поэтому вечером всё повторилось снова. Аластор вернулся с очередными пакетами. Ты молча забрала их из его рук. — Спасибо. — Пожалуйста. — ... — ... Ты направилась к кухне. И почти физически ощущала его взгляд между лопаток. Тяжёлый. Внимательный. Подозрительный. В какой-то момент стало ясно. Он что-то обдумывает. И чем дольше это продолжалось, тем меньше тебе нравилась эта мысль. Потому что когда Аластор начинал что-то серьёзно обдумывать... Обычно ничем спокойным это не заканчивалось.